– Я предпочту остаться. Не так уж я устала, чтоб валиться с ног, – царственно ответила ведьма, отнюдь не желая терять достигнутые позиции и выпадать из фокуса моего внимания.
– Хорошо, – коротко улыбнулся я на её эмоции, посылая мыслеобраз Тинтур, чтобы пригласила Солону и сестрёнок Хоук, ведь им тоже будет интересно, за одно и на Морриган посмотрят и «обрадуются», так сказать, ох уж эти встречи старых подруг… Не знаю, почему меня так радует это маленькое злодейство, но прям так жаль, что Алистер сидит в Халамширале вместе с Карвером, он бы сейчас тут был так к месту…
Когда все причастные собрались и «тепло и дружелюбно» поприветствовали друг друга, сверкая самодовольной моськой (Морриган), подозрительными прищурами (сёстры), видом, что их тут вообще не существует (дроу) и явным недовольством от всего этого балагана, из которого нужен один я (Логейн), мы расселись и приступили к беседе и вдумчивому допросу господина Гаспара. Как самая главная жаба в этом болоте, речь начал я.
– Лорд дэ Шалон, – отдав приказ развязать пленника и принести в палатку вина, обратился я к мужчине, – весьма рад вас видеть.
– К сожалению, не могу сказать тоже самое, Ваше Величество, – разминая тело после пребывания «в упаковке» и немного поклонившись, ответил орлесианец. Был он вежлив и спокоен, во всяком случае, внешне. А вот внутри него кипел не то, чтобы страх, но изрядное опасение, нервы… короче, всё то, что и нужно испытывать пленнику. Тем не менее, не отметить его выдержку и хладнокровие я не мог.
– Понимаю, но что поделать. Итак, вижу, вы более-менее пришли в себя, потому, полагаю, мы можем начать. О вашем здоровье и ранах я интересоваться не буду – вижу, что первое вполне прекрасно, а второго вы и вовсе не имеете. Готовы ли вы признать себя моим пленником? – вопрос более традиционно-риторический, но таковы традиции. Нельзя просто так взять и наплевать вообще на все традиции.
– Готов, Ваше Величество, – маршал Орлея вздохнул и пригубил вина из поданного ординарцем Логейна кубка.
– Что же, рад это слышать. В таком случае, я предлагаю вам почти стандартную практику. Вы становитесь моим гостем, пусть и с ограниченными возможностями к передвижению. В обмен же я ожидаю от вас подробного рассказа о войсках, политической обстановке в вашей стране, настроениях церкви и отношениях с соседями.
– Это… довольно много, – ну да, тут у нас всё-таки пусть и магическое, но «типичное средневековье» и пленный генерал – это очень и очень «весомая» фигура, которая или обменивается на такую же с противником (или несколько более мелких), или после войны выдается за выкуп.
А всё время до этого славного события такой пленник реально выступает почти что гостем, с самым минимумом ограничений. Так-то оно логично, в некоторой степени – когда речь идёт о столкновении конных лавин, а планы строятся от битвы к битве, с очень туманной, как на мой взгляд, стратегией в целом, что-то сныкать из разведданных, чего бы не смогли принести хорошие скауты, довольно сложно. Тут нет двух с половиной десятков фронтов, семи десятков армий и тысяч корпусов. Всё куда скромнее и проще, основные опорные пункты и так прекрасно известны. Потому, реально даже самый высокопоставленный пленник из «военной обстановки» мог знать только общее положение дел на линии соприкосновения, ближайшие планы, да, в случае главнокомандующего, заготовленные схемы и ту самую «общую стратегическую мысль». Короче, если подумать, немало, но и ничего такого, из-за чего стоило проводить многодневные допросы и, тем более пытки. Разумеется, случаи показательной казни и прочие интересные ходы в истории мира случались. Ту же пресловутую Софию Драйден если и думали взять живой, то только исключительно для демонстрационной казни. Впрочем, «это другое» – внешний конфликт – это внешний конфликт, дело привычное, освещённое во множестве романов и героизированное, к патриотизму, опять же взывает, а вот «восстание против короля» – это плохо, это попрание власти, шатание трона и вообще, фу таким быть. Потому и режут там проигравших не задумываясь. Чтобы другим неповадно было. И, в принципе, правильно делают. Мне вон награды за головы детишек Хоу тоже назначить пришлось, иначе бы меня даже мои чародейки бы не поняли. Так и живём, но что-то я опять растёкся мыслью по дереву, мой же визави хочет услышать ответ и обоснование. Ну ладно, пусть слушает. Да и остальным полезно будет немного встряхнуться и взглянуть на понятие «войны» немного шире, а тут даже шпионов нет почти – варящиеся в собственном соку Игры барды, стучащие слуги и собирающие слухи торговцы, что за денежку малую эти слухи продают. И никаких Штирлицев или даже тупеньких Бондов. Непорядок.
– Много, – я согласился, – но и ситуация у нас не совсем обычная. Видите ли, герцог, возможно, вы не слышали, но против меня объявили Священный Поход, а значит, попади ваши войска на землю Ферелдена, они устроят тоже самое, что устраивали в Долах, в своё время. Не говоря уже о том, что любого из здесь присутствующих, окажись он в ситуации, подобной вашей, уже тащили бы для торжественного сожжения на костре. Одно это даёт мне право поступать симметрично, но я – не истеричка на Солнечном Троне, а просвещённый монарх. Потому предпочитаю вести дела цивилизованно. Цивилизованные люди всегда смогут друг с другом договориться. Но только цивилизованные. И нежелание отвечать или попытки соврать Магам Крови я буду воспринимать как раз, как нежелание вести цивилизованный диалог, – продолжение «и таки дам команду своим жутким малефикарам на потрошение твоего мозга» озвучено, само собой, не было, но участники Игры всегда прекрасно понимают намёки. Особенно, такие «тонкие».
– Хорошо, полагаю, – быстрый взгляд на колдуний, – выбора у меня всё равно немного. Что именно вас интересует, Ваше Величество?
– Прекрасно, я рад, что мы пришли к этому соглашению. Приступим. В первую очередь, ваши войска в ближайшей округе, а также мобилизационный потенциал…
Беседа обещала быть долгой и насыщенной. Мне было жутко интересно услышать о политической обстановке и положении Селины, церковников, возможных союзников и противников. Ну и что там и как с магами. Логейн, включившийся в беседу, допрашивал по своей части – логистика, запасы продовольствия в крепостях, арсеналы, конюшни… в общем, тысяча и одна мелочь, о которых, «как правило», особо не спрашивают пленника, но коли выдалась такая оказия, то почему бы и не да? В итоге, первый раунд допросов мы закончили только часов через восемь. Теперь нам нужно было всё это дело обдумать, потом ещё раз допросить гостя и только потом решать, что с ним делать. В том плане, взять с собой (идея, если в «классическом» исполнении очень неудачная, но вот с помощью магов – уже интереснее) или отправить в Денерим (как раз классика, но тут нужен соответствующий конвой, а армия не резиновая и почкованием не размножается). Эх, вопросы-вопросы… А ведь мне ещё с Морриган обедать и слушать, как она захватила столь «ясновельможного пана» в этих «полных орлесианских дезертиров лесах», и умудриться сделать это так, чтобы всё не переросло в «кошачью драку», а то девочки-то у меня, конечно, умницы и разумницы, но ведь и Морриган очень даже та ещё ведьма. Короче, ох уж этот ненормированный рабочий день…
Несколько дней спустя, Киркволл, Казематы.
– Да будьте вы прокляты, – змеей шипел эльф с ранней сединой в волосах, запершись в своём кабинете и сотворив простенькие чары, мешающие распространяться звуку за его пределы.
Ситуация была… сложной. Уже больше десяти лет он сражался. За своих собратьев-магов, выцарапывая у храмовников хоть глоток свободы. Десять лет на грани и за гранью – сомнительные связи, ещё более сомнительные услуги… просто ради того, чтобы был хоть кто-то, кто мог бы одёрнуть Храмовников, возглавляемой этой сукой-Мередит. Закрытые, запретные и откровенно мерзостные тайны и практики? Если это поможет – пожалуйста. Он сам бы с удовольствием удавил половину тех, с кем был вынужден сотрудничать, взять того же больного ублюдка Квентина… маг поморщился, отвратное настроение, при воспоминании об этом ненормальном маге крови стало ещё хуже, скатившись примерно до уровня ситуации, в которой оказался Круг.
