— Извини, обуви на твой размер сейчас нет. Я поспрашаю у народа. Батники возьмешь?
Иннокентий некоторое время соображал, что это такое. Потом вспомнил, что так в эти годы называли модные рубахи под стиль «диско».
— Давай, только не самые яркие.
— Да я уж понял, комсомолец, — съехидничал мажор, залезая в большую коробку.
Анжела также взглянула на Кешу с потаенной подколкой, и тот насупился.
— В прессе я работаю. А там официальные мероприятия со всеми вытекающими. Так что цветастым хиппи бегать мне не резон.
— Ну, вы гляньте, какие слова он знает! Давно ли лапоть из ПТУ вышел?
Анжела не обратил внимания на подколку кореша:
— Иннокентий, ты журналист?
— Бери выше. Фотокорреспондент!
Кеша кокетничать и скромничать не стал, скинул с себя свитер с рубашкой и примерял батники прямо на майку. Рубашки в облипку с остроконечными воротниками. Ему понравилась одна бело-синяя клетчатая и желтая в рубчик, с расписными карманами. К тому же он заметил явный интерес к нему девушки, которая вовсе не собиралась отворачиваться. Так было на что посмотреть! Полгода физических упражнений и природные данные Васечкина сделали его торс поистине атлетичным.
«Как у этой потаскухи глазки загорелись!»
Со Светланой с того проклятого ноябрьского вечера не заладилось. Качать права и изображать ревность Иннокентий не хотел. Кто он такой? Но чувства и страсть сам собой испарились. Да и Света себя странно вела. Видимо, Семен Семенович также сделал ей предложение и окучивал молодую пассию по полной программе в виде щедрого аванса. Видимо, сексуальный голод во взгляде Иннокентия хозяйка квартиры четко уловила, потому что характер её поведения изменился. Спина выпрямилась, выкатив вперед бюст, руки то и дело поправляли локоны. К кофе внезапно нашлась плитка шоколада. Вован эти сигналы также приметил и заметно нервничал. Хотя не похоже, что они были парой. Все-таки френдзона. Знакомое явление. Иннокентий и сам несколько лет проходил в подобной у смазливой соседки. Правда, после армии он её все-таки поимел. Дура залетела «по большой любви» и искали отца для маленького сынули. Но поезд ушел, как и Кеша, свалил в столицу. И почему-то ему не было стыдно.
— Держи общую сумму, — Вован победно глянул на Кешу, сунув тому в лицо листочек с цифрой. — Все по закупу, можешь проверить. Но они и так дорогие. Особенно пальто. Потянешь?
Васечкин чуть не присвистнул, не обращая внимания на ехидный взгляд мажорчика. Нет, деньги у него имелись, но выглядеть хорошо в этой эпохе довольно затратно. Хотя и двадцать первом веке вещи из бутиков стоят немало. Он достал бумажник и отсчитал оттуда несколько сиреневых и красных купюр, оставив пару рублевок.
— Пока есть с собой лишь половина. Как разойдемся?
Ухмылка сползла с лица Вована. Вот так просто этот увалень расстался с полуторной зарплатой советского трудящегося. В глазах вместо иронии появилась спекулянтская корысть. Хм, а Кеша внезапно стал ему интересен, как потенциальный покупатель. Это же минимум риска и хорошие деньги.
— Позже занесешь. Ты ведь тут живешь?
Вмешалась, заграбастав деньги Анжела, показав, кто в доме хозяин.
— Доверяешь?
Девушка усмехнулась:
— А куда ты денешься? Расписку пиши и проваливай. А к тебе, Володя, — Анжела указала пальчиком на мажора, — есть вопросы.
Васечкин быстро чиркнул оставшуюся сумму, поставил подпись, допил кофе и был невежливо выпровожен Вованом из квартиры.
«Черт, куда эти свертки девать? Надо было сумку попросить!»
Его, как всегда, выручила смекалка. Рядом вокзал, а в нем автоматические камеры хранения. Все это обойдется ему в пятнадцать копеек. Заодно забежит в универмаг и купит себе сумку. Еще надо засветится перед дружинниками и что-то придумать.
«Но Анжела. До чего хороша чертовка! Она будет обязательно моей!»
Мысль о том, что он поимеет, помимо дочери и ее молодую мамочку, прибавила хорошего настроения. Жизнь понемногу налаживалась. Но сколько же для этого надо потрудиться!
Глава 25
А ты записался добровольцем?
Васечкин не был бы Петровым, если не поставил в казалось потерянный для общества день жирную галочку. Какая-то наглая спекулянтская морда выждала, когда основная облава уйдет, и развесила на скамейке цветастые «вырвиглаз» платки. Васечкин оглядел картинное нарушение мирного великолепия, непринужденно хмыкнул, натянул на рукав красную повязку и неспешным шагом подошел к хозяйке безобразия.
— Гражданочка, а вы не оборзели часом? Ай-ай-ай! Посреди белого дня занимаемся спекуляцией.
— А? Что? Да я…
Вскинувшиеся было в гневе черные глаза наглой тетки тут же потухли под напором холодного взгляда человека из будущего. Москва слезам не верит, а Кеша и подавно! Видал он таких прошаренных в столице светлого капиталистического будущего. Я не я и хата не моя!
— Собирайтесь, гражданочка, пройдемте.
— Да что же это люди добрые творится! Невинного человека…
— Тебе что, дура набитая — пендаля дать? — грубым образом оборвал тетку Иннокентий. Подобный типаж спекулянток ему был хорошо известен. Золотая фикса да фирменная одежа говорили о многом. Не просто так от безысходности мадам здесь на аллее устроилась. Постоянная точка у нее. Вон и упаковки колготок из сумки торчат. — Сейчас ментов вызову и еще за сопротивление властям ответишь.
Васечкин аккуратно, но крепко прихватил чернявую спекулянтку за локоток и двинул в сторону проспекта. Там должен был находиться «штаб» облавы. Народ, шедший по аллее, замечал крепкого парня с красной повязкой, тащившего тетку с баулами, но помалкивал. Лишь один старичок крикнул ему вслед:
— Вот так вот! Правильно их. При Сталине такого не было!
Тетка уже потекла и срывающимся голосом упрашивала:
— Касатик, отпусти, дорогой. Дети малые дома. Ну что тебе стоит? Я тебе весь товар отдам.
«Ага, и сама ментам и настучит. Я эту породу знаю. Брата родного за гроши продадут!»
Со стороны проспекта как раз вырулил Петр Нечаев с двумя архаровцами, и заметив Кешу с товаркой, присвистнул:
— Вот он где прохлаждается!
Иннокентий лениво процедил в ответ:
— Пакуйте, товарищи добровольцы. Клиент с полным фаршем.
Нечаев заглянул в увесистый баул спекулянтки и присвистнул:
— Порядок! Митька, зови понятых и капитана.
Они подошли к неприметному зеленому «Москвичу», стоящему на углу. Оттуда выкатился знакомый уже Кеше по делу с маньяком следователь.
— Что у нас тут? О, привет, Васечкин. Какими судьбами?
— Он вам клиента доставил, товарищ капитан.
— Манана, ты опять за свое? Ну пойдем, милая, оформляться будем. Ребята, тащите баулы.
Спекулянтка надулась, но напоследок метнула в сторону Кеши гневный взгляд. Он спокойно его выдержал. Не на того нарвалась, морда спекулянтская!
Минут через пять Нечаев и следователь подошли к Васечкину.
— Нормально ты отстрелялся, Васечкин. Будет, что в отчёте написать. Сегодня в целом как-то дохленько вышло. Предупредили их, что ли?
«Так сами вы, как слоны в посудной лавке. А нам втирали, что в СССР органы работать умели. Значит, не все и не везде!»
— Так стараемся, Петр. Просто иногда потихоньку можно сделать больше, чем громко.
Дружинник засмеялся, а капитан трезво заметил:
— В прошлый раз у тебя также вышло потихоньку?
Кеша зло зыркнул:
— А вам не все равно, товарищ капитан? Официально этого как бы и ни было.
Следователь надулся:
— Ну, ты это — не обобщай. Тебя же наградили за героический поступок, Именными часами, между прочим. Кому положено, все знают и уважают. Нам, знаешь, тоже сверху припекло.
«Ага, не мы такие, время такое. Слышали, плавали!»
