— У меня есть второе зрение, — напомнила Урда, поднимая костлявый палец и показывая на свой рунный глаз.
Другая ее рука в это время медленно ползла к сумке. Валлак шагнул к ней, и ведьма замерла.
— Странно, что ты не сочла нужным предупредить остальных, — заметил он. — Подозрительный человек мог бы подумать, что ты это все спланировала.
Это замечание заставило Урду действовать. Она щелкнула пальцами, и остаток серебристого порошка на них полыхнул яркой вспышкой. Валлак вскрикнул от неожиданности и, на мгновение ослепнув, закрыл лицо руками. Урда сунула руку в сумку, потянувшись за порошком, который должен был прервать жизнь упрямого Валлака. Но едва ее костлявые пальцы коснулись сумки, кто-то сзади схватил ее и с силой дернул, ломая руку, как старую ветку. Урда вскрикнула от боли, а нападавший, крепко держа ее за искалеченную конечность, другой рукой обхватил за шею. Урда ощутила прикосновение грязной стали, когда холодная липкая броня коснулась ее сухой пергаментной кожи.
Валлак протер глаза и подошел к ведьме. Изуродованное лицо кривила усмешка
— Помнишь Беруса? — поинтересовался он. Берсерк усилил хватку, вынуждая Урду снова вскрикнуть от боли. Я нашел его на болоте после того, как он выполз из ямы в которую зашвырнул его дракон. Если Берус и презирает кого-то больше, чем поклонников чумы, так это предателей!
Урда плюнула в злорадную рожу Валлака.
— Вам это ничем не поможет! Южанин заберет всю славу себе! Стальной Кулак останется ни с чем!
Мозолистые пальцы Валлака сомкнулись на подбородке старухи, приподнимая ей голову. Через ее плечо он посмотрел в костяное забрало Беруса. Когда Валлак снова заговорил, это не был ни язык курган, ни распространенное среди норсов торговое наречие. То были жестокие, рвущие реальность звуки самого Темного наречия, языка демонов и колдунов:
— Здесь твое зрение тебя не подводит, ведьма!
Берус пристально посмотрел на Валлака, силясь понять значение незнакомых слов.
— Эйнар не получит ничего, но и южанину не видать награды! Слава будет принадлежать Валлаку и только Валлаку!
Курганин, держа ведьму за подбородок, нагибал ее голову назад, все дальше и дальше, пока старческая шея не треснула с глухим щелчком. Глаза Урды закатились, голова безжизненно запрокинулась на спину.
— Мне жаль, карга, — усмехнулся Валлак трупу. — Играя в свои предательские игры, ты так и не поняла, что я тоже играю.
Берус ослабил хватку, выпуская сломанное тело.
— Ведьма мертва, — прорычал он. Слова, доносящиеся сквозь скелетные челюсти шлема, звучали угрожающе. — Теперь ты покажешь дорогу во дворец, как и обещал.
— Всему свое время, — отозвался Валлак. — Нужно дождаться фон Каммлера. Ты помнишь, что именно он — тот, кто может провести нас внутрь?
Берсерк кивнул рогатой головой:
— Ты уверен в том, что слышал от южанина и Стального Кулака?
Валлак кивнул. Дурак-южанин и представить себе не мог, что колдовство, которое он на него обрушил, изменило не только его тело. Его слух обострился до такого уровня, что он теперь слышал звуки, которые не в состоянии был уловить даже Оргрим. Это сослужило ему неплохую службу, когда он подслушивал по ночам Эйнара и фон Каммлера, строивших свои планы.
Валлак посмотрел на изломанное тело Урды. Знала ли ведьма что-то об их планах или просто оказалась здесь волею судьбы? Как бы то ни было, это была удача, которую Валлак не собирался упускать.
— Бери каргу, — велел он Берусу. — Старуха отвлечет тварь в пещере, и мы сможем пройти.
— Ложись!
Они в пятый раз упали в грязь, ныряя в зловонную воду, а над болотом пронеслась черная тень. Каждый раз Эйнар ожидал, что земля вздрогнет, вокруг взорвутся фонтаны воды и с неба обрушится дракон. Каждый раз боги давали им отсрочку, и крылатая туша проносилась по гнойному небу мимо них, чтобы прочесать какой-нибудь другой уголок пустоши.
Когда дракон снова улетел, взбивая рваными крыльями ядовитый воздух, норс вынырнул из мокрого месива. Убедившись, что все в безопасности, он поднял из болота Бирну. Охотница опиралась на него, волоча больную ногу. Оргрим, рыча, отряхнул с шерсти грязь.
— Одно хорошо: дракон удерживает всех паразитов в их норах, — заметил Жардрах, отжимая болотную воду из бороды.
Эйнар посмотрел на гнома, затем перевел взгляд на фон Каммлера. Облаченный в доспехи рыцарь повернул голову, изучая местность.
— Пещера недалеко, — сказал рыцарь.
— Ты уверен, что это лучший путь? — уточнил Эйнар, снова посмотрев на гнома.
Жардрах ухмыльнулся ему в ответ
— Боишься, что я прирежу тебя в темноте? — проворчал гном. — Пока тут порхает эта тварь, можешь не волноваться! Надо, чтобы между ней и мною было как можно больше мяса!
— Это единственный путь, — повернулся к Эйнару фон Каммлер.
Эйнар покачал головой.
— Мы не можем так поступить, — сказал он. — Надо думать о том, что будет после.
— Если мы не сумеем уйти от Бубос, никакого «после» не будет, — напомнил ему фон Каммлер.
Эйнар мрачно кивнул. Фон Каммлер снова развернулся и углубился в заросли.
Жардрах посмотрел вслед Эйнару, поддерживающему Бирну, и пожевал губу острыми зубами. Он чего-то не понимал, и это ему не нравилось. Его рука скользнула к ножу на груди, который он прятал в спутанных завитках бороды. Возможно, норс все-таки наткнется на что-то острое в темноте. Низкое рычание отвлекло Жардраха от кровожадных мыслей. Оргрим вздыбил шерсть и зарычал на него, влажные клыки оборотня заблестели.
— Ладно, — вздохнул гном, — иду. Видишь — я иду. Не нужно кусаться.
Эйнар усадил Бирну рядом с пупырчатым зеленым валуном и подошел к фон Каммлеру, стоящему у входа в пещеру рыцарь мрачно всматривался в темноту.
— Ты уверен, что это сработает? — понизив голос, уточнил у него Эйнар, и при мысли о цене, которую им пред стояло заплатить за проход, почувствовал себя скверно.
Он не мог не думать и о том, чем это обернется позже.
Фон Каммлер наклонил голову в шлеме.
— У стража почти не осталось разума. Дай ему добычу, и он будет слишком занят, чтобы обращать на нас внимание.
Эйнар впился в темноту взглядом, ощущая, как горьки привкус предательства сводит скулы. Он нащупал рукоять Альвормра.
— Мы можем попробовать пробиться.
Глухой шипящий смех фон Каммлера эхом донесся из-за шлема.
— Сорок моих рыцарей думали так же, — сказал он. — Мудрый человек понимает, когда может выиграть от проигрыша.
— А что насчет озера? — потребовал ответа Эйнар.
— Мы сожжем эту деревню, когда доберемся до нее — сказал рыцарь.
Эйнару показалось, что фон Каммлер слегка повернул голову, словно бросил короткий взгляд на Бирну. В жилах Эйнара запульсировало отвращение, но он подавил свою ярость. После того как они переправятся через озеро, будет время отговорить южанина от его сомнительных методов.
Отплевываясь от болотной воды, грязи и слизи, изрыгая самую непристойную ругань, Жардрах выбрался на более твердую почву около пещеры. Когда он увидел промозглый пещерный мрак, его глаза сузились, а на лице промелькнула зловещая улыбка. Для людей тьма была коварной и угрожающей, а для него — дружелюбной и манящей. Теперь он имел преимущество: в этой тьме люди были практически слепы, а у гнома с его острым зрением не возникнет никаких проблем. Немного поработать ножом, и все будет кончено. Беспокоил его лишь оборотень. Он не был уверен, насколько обостренные чувства зверя в состоянии компенсировать ослабленное зрение. Возможно, сначала ему придется прирезать оборотня. Затем — южанина и варварскую шлюху. Эйнара он оставит напоследок. Дело близилось к избавлению, и он не хотел торопиться. Предстояло расплатиться с берсонлингом за многие недели мытарств и страданий.
Жардрах оставил мрачные мысли и смущенно заморгал, обнаружив, что все смотрят на него. Даже на стальной маске фон Каммлера, казалось, было написано ожидание.
