Я помотал головой.
— Не слышал. Я правда, ничего о нем не слышал.
— Смотри, — голос его был поникшим, уставшим, в нем не было ни капли агрессии, — если они докопаются, откуда у этой новости ноги растут, нам с тобой обоим бошки открутят, вместе с ногами.
Он обернулся ко мне, глянул в упор.
— Я надеюсь, ты правильно меня понял.
* * *
Дом, куда меня привез Лис находился практически в пригороде. Здесь была хорошая дорога, ярко горели фонари. За высокими заборами виднелись лишь крыши. Машина остановилась у ворот. Лис приоткрыл дверь, высунул наружу одну ногу, обернулся ко мне, повторил:
— Молчи, ни во что не вмешивайся.
Я кивнул. Он в ответ горько вздохнул и вышел.
Рядом с воротами был звонок. Резкий звук прорезал тишину ночи. Нам пришлось подождать долгих три минуты пока появился секьюрити. Солидный в цивильном. Я сидел тише мыши. Говорили они негромко. Иногда до меня долетали отдельные слова: «Важно… Срочно… Сейчас… Нет, не могу…»
Наконец цербер сдался и освободил нам въезд.
Нас никто не провожал. Лис провел меня через двор, мимо клумб, вокруг скульптурного фонтана. Только я успел порадоваться, что нам здесь доверяют, как из дома вышел еще один охранник. Нас добросовестно обшманали. Раньше я такое видел только в кино. А теперь стоял, подняв руки и ждал, когда закончится досмотр. Попутно пытался понять, куда это судьба меня завела.
Дом был богатый. Это замечалось в мелочах. Об этом кричала каждая вещь. Нас запустили внутрь, провели на второй этаж по широкой лестнице, застеленной ковровой дорожкой, оставили у высоких дверей. Очередной секьюрити постучал и, не дожидаясь ответа, зашел внутрь.
Лис потянул меня за руку, оттащил подальше, спросил, как у несмышленыша:
— Все помнишь?
Я понял, что он ужасно волнуется, практически не находит себе места. На меня же отчего-то снизошло холодное спокойствие. Появилась уверенность, что сейчас, сегодня все закончится хорошо.
— Слав, не волнуйся, — поспешил успокоить его я, — все будет нормально.
Он тихо выругался, добавил свое любимое:
— Дебил!
Почти сразу открылась дверь. Появилось спокойное лицо. Последовал приказ:
— Войдите. Оба.
Нам придержали створку, мы вошли и оказались в кабинете. Секьюрити беззвучно убрался.
* * *
Хозяин кабинета сидел за столом, листая какие-то бумаги. Одет он был по-барски — в домашний шелковый халат. Справа и слева до потолка возвышались книжные стеллажи. От корешков, дорогих, кожаных, тисненых золотом, рябило в глазах.
Судя по взгляду, хозяин меня знал. Жаль, что я не имел о нем ни малейшего понятия. Не знал, как себя вести.
Снова выручил Лис. Он сделал шаг вперед, сказал:
— Вечер добрый, Лев Петрович, прошу прощения за беспокойство, но у нас срочное дело.
Я словно эхо пробормотал:
— Добрый вечер.
И, как было велено, замолчал. Глаза, на всякий случай, уставил в ковер на полу.
Барин отложил бумаги, снял очки, сцепил замком руки, выдержал паузу и сказал елейным голосом:
— Славочка, мы с тобой о чем договаривались? Ты сам занимаешься делом. Если возникают проблемы, вызываешь Костю. Меня без нужды не беспокоишь. Так?
От приторности тона у меня свело скулы. Я, не поднимая головы, метнул взгляд на Лиса и заметил, что тот побледнел. Но, надо отдать ему должное, не растерялся. Ответил:
— Так, Лев Петрович, все так. Но дело важное.
Хозяин расцепил руки, положил обе ладони перед собой, пристукнул по столешнице пальцами. Вздохнул удрученно.
— Хорошо. Я тебя слушаю. Но, мальчик мой, постарайся уложиться в пять минут. У меня много дел.
Слава сглотнул и кивнул. Начал сразу, без прелюдий:
— Вы новости сегодня смотрели?
Барин поднял одну бровь, глянул недоверчиво. Я видел, что он начинает злиться.
— Ты только за этим ко мне пришел? — Он усмехнулся, коротко, недобро. — Смотрел. И что?
— Про угон самолета слышали? — Лис гнул свою линию.
В глазах мужчины мелькнуло любопытство и он ответил куда спокойнее.
— Слышал.
— Так вот, — Лис набрал побольше воздуха и ринулся, как в омут головой, — Сергей еще вчера это предсказал.
Барин не поверил.
— Славочка, ты шутишь? Если так, то это неудачная шутка…
Лис впервые его перебил:
— Лев Петрович, не шучу. Правда, не шучу. У нас была клиентка. Сергей пытался ей… — он не сразу подобрал нужное слово, — гадать. А потом случилось что-то странное, и он рассказал про самолет. Назвал день, город…
С хозяина мигом слетела вальяжность. Он подался вперед, руки сжал в кулаки. Взгляд его сделался ледяным, оценивающим. Я почувствовал, как между лопатками побежал холодок.
Вопрос прозвучал коротко:
— Клиентка слышала?
— Да.
Мужчина откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Потом заговорил:
— Сереженька, дружочек, — голос его стал совсем медовым. А я понял, что дело — дрянь. — Выйди-ка отсюда и дверь за собой прикрой. Когда понадобишься, я тебя позову.
После таких слов я был готов не то что выйти за дверь, я смог бы улететь на луну, лишь бы не видеть продолжения. Жаль, было не на чем.
* * *
Говорили они долго. Хотя, возможно это для меня время тянулось безумно медленно. Хуже нет, чем ждать своей судьбы. Чем думать, пытаясь просчитать варианты и не находить выхода.
Наконец дверь отворилась. Показался Лис. Молча кивнул, сказал:
— Войди.
В кабинете было все по-прежнему. Барин сидел за столом. Лис стоял перед ним. Виновато, понурившись, но уже без страха. Теперь пришла моя очередь держать ответ.
Задали мне всего один вопрос, прозвучал он на редкость ласково:
— Скажи мне, Сереженька, откуда ты узнал о самолете?
— Не знаю, — ответил я, чувствуя себя идиотом, — я не понимаю, как такое случилось. И в миске потом…
Лев Петрович махнул рукой, показывая, что я могу заткнуться.
— Угу-угу, — сказал он, — в миске… Конечно… Славочка уже рассказал.
Он снова побарабанил пальцами. Звук вышел звонкий, мелодичный.
— Вот что, дорогие мои, поступим мы, пожалуй, так. Вы сейчас подождите за дверью, а я все решу.
Я не сразу поверил в его слова. От неожиданности застыл. Лис сгреб меня под локоть, почти силком выволок из кабинета. Едва мы вышли, туда просочились четверо. Все как на подбор: рослые, здоровенные, в костюмах с иголочки. Мелькнула глупая мысль, что Лев Петрович завел себе инкубатор и на досуге выращивает клонов.
Когда за ними закрылась дверь, Лис зашипел мне на ухо:
— Вроде, пронесло, вроде, поверил.
Я был бы рад поверить ему, но отчего-то не мог. И скоро стало ясно, что был прав. Из кабинета вышли трое, один остался внутри. Подошли к нам, сходу врезали мне под дых, я даже не успел поставить блок. Оттеснили Лиса в сторону. Заботливо подцепили меня с двух сторон и практически понесли.
* * *
Меня накрыло странное равнодушие. Сознание словно раздвоилось. Одна половина смотрела по сторонам, пыталась запомнить путь. Вторая осталась там, где быть ей не полагалось. До слуха моего донеслось приглушенное:
— Поучите его там, только аккуратно. Лицо не портить. Им ему завтра работать. И поспрашивайте заодно. Если что, такое сыкло, как Сережа, расколется сразу… Он у нас ни капли не партизан, терпеть не будет.
Притащили меня не в казематы, не в мрачное подземелье, а обычный гараж. Приковали наручниками к толстенной скобе, вбитой стену. Достали дубинки. И поучили… Поучили от души. Поучили с чувством. Поучили на совесть. По голове не били. Но разве взрослый мужик состоит из одной головы? Нет…
Все остальные части отбили на совесть. Старательно, методично, закрывая сектор за сектором.
К концу урока я стоял на коленях, мечтая завалиться на пол, закрыть глаза и потерять сознание. Чтобы не видеть, не слышать и чувствовать ничего, из происходящего вокруг. Но мне такой милости не даровали. Окатили холодной водой, отцепили, сняли наручники, выволокли на улицу и ставили на скамье у фонтана, похлопав на прощание по плечу и усмехаясь поведав, какой я большой молодец.
