"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич

Как бы то ни было, абсолютное большинство вампиров, подошедших к своему естественному концу, утверждали, что так устали от какой бы то ни было жизни, что растворение в Мировом Леднике кажется им желанной и лучшей наградой.

– Ладно, – сказала Изабель, тоже помолчав. – Ты будешь слушать дальше или нет?

– Буду, – сказал Бертран.

– На чем я остановилась?

– Атланты придумали, как превращать кровь людей из другого мира в эликсир бессмертия, и стали сотрудничать с вампирами, которые доставляли эту кровь в своих желудках раз в сто двадцать лет, когда открывались врата между мирами. За это атланты поставляли вампирам живых людей из нашего мира и другие блага.

– Прекрасно! – восхитилась мама. – Я всегда гордилась твоим аналитическим умом.

– Издеваешься?

– Нисколько. Но продолжаю. Итак, эликсир бессмертия, «вечная кровь», был получен. Но тут случилась катастрофа, и Атлантида погибла. Кстати, ты знаешь, от чего, если уж, как выяснилось, у тебя такие лакуны в образовании?

– Не удержали под контролем энергию рукотворных черных дыр, – сказал Бертран. – Во всяком случае, меня учили так.

– Правильно учили, – кивнула мама. – Говорю же, то еще было племя. Как только всю Землю на куски не разнесли… Повезло. Итак, Атлантида погибла. Но кое-кто из атлантов выжил и передал свои знания людям. В том числе и технологию приготовления «вечной крови». Изначально ее получили жрецы Древнего Египта и кое-кто из древнекитайских мудрецов-алхимиков. Так и возникли людские легенды об эликсире бессмертия. Ну а потом… Потом появились бессмертные, и они, разумеется, ни с кем больше не делились тайной. И нам, вампирам, тоже нет никакого резона раскрывать ее людям.

– Потому что сначала придется доказать им, что мы существуем, – догадался Бертран. – А это нам невыгодно.

– Да, – ответила мама и, помолчав, спросила. – Останешься на ужин?

– Нет, спасибо, поеду. У меня дела.

– Как скажешь.

– Еще вопрос можно?

– Конечно.

– Ты знаешь о вратах между мирами рядом с городом Княжечем? Это Россия.

– Знаю.

– Непримиримые ходят сквозь них в другой мир?

– Зачем тебе это?

– Затем, что в Княжече пропали мои друзья, люди. И обстоятельства их исчезновения таковы, что я очень сильно подозреваю вас, непримиримых.

– Дружишь с людьми… Нет, ничему тебя жизнь не учит, как я посмотрю.

– Мама!

– Как их зовут?

– Богдана Король и Олег Дерюгин. Это очень молодые люди, почти дети.

– Я не знаю. Наш клан не бывает в России. Если, конечно, не считать тебя.

– Но ты можешь узнать?

Изабель молчала.

– Мама! Если их не найти, может начаться война. Вся наша конспирация висит на волоске, поверь.

Изабель молчала.

– Скажи хотя бы имя человека, бессмертного, для кого там добывается кровь?

– Когда-то его звали Бахрум-Сурт. Он был в жреческой страже бога Сета. Потом… Это долгая история. Теперь его зовут Павел Кожевников. Павел Андреевич Кожевников. Но я бы не советовала тебе идти против него и вообще кого бы то ни было из бессмертных. Они обладают реальным могуществом.

– Я не собираюсь с ним воевать. Я только хочу узнать о судьбе моих друзей.

– Ты так и не научился лгать, – вздохнула мама. – Редчайший недостаток у вампира. Я бы сказала, уникальный. Это не твои друзья.

– Какая разница, если речь идет о нашей общей безопасности?

– Хорошо, – вздохнула Изабель. – Я попробую узнать.

– Чем скорее, тем лучше.

– Разумеется.

Бертран поднялся. Поднялась и мама.

– Спасибо, – сказал он. – Я поехал. Не провожай меня.

Она подставила щеку для поцелуя.

Он ткнулся губами в прохладную, все еще гладкую кожу, вдохнул запах дорогих горьковатых духов, повернулся и вышел из комнаты.

Изабель Дюбуа дождалась, пока ей доложили, что сын выехал за ворота замка, прошла в свою комнату, сняла трубку старинного телефонного аппарата и набрала номер на круглом диске.

Она не доверяла мобильной связи, хотя и пользовалась ею повседневно. Но в особых случаях прибегала к услугам старой аналоговой телефонной сети, справедливо полагая, что в это сумасшедшее время, когда цифровой виртуальный мир становится чуть ли не вровень миру реальному, она гораздо лучше защищена от прослушивания. Хотя бы по той простой причине, что ей уже мало кто пользуется.

– Алло! – произнес веселый мужской голос на другом конце провода.

– Здравствуй, Морис.

– Добрый вечер, сестричка! Что-то случилось?

– Почему ты так решил?

– Потому что ты звонишь по этому телефону, а не по мобильному.

– Пока ничего, но… Скажи, пожалуйста, у тебя есть связь с непримиримыми, которые работают с Кожевниковым Павлом Андреевичем. Это бессмертный из России.

– Помню такого. Из первых.Египтянин.

– Он самый.

– Знаю кое-кого. А что?

– Свяжись с ними, пожалуйста. Прямо сегодня. Скажи, что, по имеющимся у нас сведениям, о вратах между мирами и не только о них узнали люди. Совсем посторонние нам люди.

– И что? Сестричка, тебе ли не знать, что подобное случается постоянно. И где все эти люди?

– На этот раз все может быть гораздо серьезнее.

– Хм. Насколько?

– Вплоть до войны между людьми и вампирами.

– Ого. Ты не преувеличиваешь?

– Лучше перестраховаться.

– Ясно, – если Морис и был выпивши, то к этому моменту окончательно протрезвел. – Что-то конкретное есть?

– Нет. Просто пусть удвоят осторожность. И внимание. И еще… – она помедлила.

– Да?

– Пообещай им нашу помощь.

– Какого рода?

– Любую. В первую очередь, силовую. Скажи, что в случае чего мы готовы отрядить наш личный самолет с десятком непримиримых на борту. У нас же найдется десяток молодых, готовых порезвиться на той стороне?

– Найдется и больше. Подожди… Я могу спросить, откуда у тебя все эти сведения?

– Это пока не сведения. Только подозрения. Но весьма обоснованные.

– И?

– Морис, спросить ты можешь, но я не готова ответить. Просто сделай, как говорю, хорошо?

– Как знаешь, ты у нас командир.

– Вот и славно. Удачной ночи, братик.

– Удачной ночи, сестричка.

Глава 12

Засада

Он не любил разговоров по телефону (по мобильному – в особенности). Тем более общения с помощью компьютеров и интернета. Хотя, конечно же, пользовался всеми новейшими средствами и способами связи. Или почти всеми. Но лишь тогда, когда другого выхода не было. Во всех иных случаях предпочитал личный разговор с глазу на глаз. Особенно, если обсуждаемый вопрос был серьезен (а так почти всегда и было). Что делать, привычки, закрепленные тысячелетиями, за несколько десятков лет не изменить. Да, после каждого омоложения, когда тело вновь начинало бурлить гормонами и жаждало вкусной еды, вина, табака, движения и женщин, естественным образом менялись и привычки. Частично. Но затем, по мере старения, все возвращалось на круги своя. Впрочем, изменения, произошедшие в мире за последние сто с лишним лет и, в особенности, за последние четверть века, были настолько разительными, что он понимал – на этот раз привычный здоровый консерватизм не спасет, и нужно меняться самому. Альтернативы нет. Как модно сейчас говорить, мир уже никогда не будет прежним, и он вынужден признать, что так и есть. Опыт же показывает, что тот, кто не хочет или не может меняться вместе с миром, проигрывает. Всегда.

А он проигрывать не привык.

«Ничего. Уже скоро. Молодость, здоровье, изменения, – все, что угодно. Главное, не напортачить. А с какой стати ты должен напортачить? Вспомни, бывало и хуже. К примеру, «моровая пошесть», эпидемия чумы в одна тысяча шестьсот пятьдесят седьмом году. Люди умирали прямо на улицах, трупы не успевали убирать. В Княжече тогда проживало примерно тридцать тысяч человек. Возможно, чуть больше. Крупный город по тем временам, даже очень. В той же Москве было тысяч шестьдесят пять, вряд ли больше, а Киев и пятидесяти не насчитывал. Сколько тогда выжило? Около шести тысяч. Это он хорошо помнил, потому что сразу после ухода чумы в городе была проведена перепись, в организации которой он, как лицо заинтересованное, принимал самое деятельное участие. Шесть тысяч, да. Каждый пятый. Или двадцать процентов, говоря современным языком. То есть восемьдесят процентов или четыре пятых населения одного из крупнейших и влиятельнейших (ибо Княжеч в те времена был весьма влиятелен) городов Восточной Европы чума отправила на тот свет за неполный год. Помнится, чумные бараки лепились друг к другу сразу за крепостной стеной, с западной стороны, чтобы не возить далеко будущих жмуриков. Там же, на поле, за речкой Полтинкой, трупы сжигали. Пока хватало дров и сил. Потом, когда трупов стало слишком много, их просто сваливали в ближайший овраг и засыпали землей. Теперь на этом месте широкий проспект с бульваром и площадь с кафетериями. Место народных гуляний. Символично, чего уж».