— Да, отец, вызывал? — уточнил воин, сняв с себя шлем, дав мне ещё раз убедиться в том, что у них практически одно лицо.
— Узнаёшь шлем? — с усмешкой проговорил командир.
— Хм-м… — нахмурился парень, который был, наверное, чуть старше меня. — Командира третьей малой фаланги… бывшего командира. Вон, даже надпись на шлеме, которую ты ему оставил на прощание, как ещё заместитель главы нашего легиона.
Малая фаланга и легион. Вот теперь у меня точно каша в голове, так как я окончательно запутался. Как эти понятия вообще сочетаются? Ведь одно принадлежит нам, ну как нам, македонянам, а вот другое… чёртовым римлянам, которые начали наращивать свою мощь. Даже пророки вовсю толкуют, что на нас обрушится их мощь, а мы не выдержим без единения.
— Откуда у тебя этот шлем, сынок? — спросил теперь уже у меня командующий, а я тут же как-то обмяк, ибо сердце в груди бешено застучало.
— Добыл в бою, когда… — запнулся я, вспоминая, как меня пронзило копьё кентавра, с головы которого этот шлем я и снял. — Когда сражался с кентавром. Им же его и прикончил в итоге, вдавив кости носа ему в череп.
— Что в бою взято, то свято, — улыбнулся старший. — По следам на шлеме видно, что ты не врёшь. Жаль, что весь плюмаж растерялся в битве. Красивый был шлем. Ну да ладно… рядовому бойцу, новобранцу, он не нужен. Ведь так, Митрокл?
— Отец… — смутился тут же боец. — Ты хочешь назначить в мой отряд этого юнца? Да он только стёр мамкино молоко с губ! Какая ему война!
— Не перечь отцу! — тут же взорвался командир, гаркнув так, что его сын вытянулся по струнке, выставил щит перед собой и тут же ударил о него копьём, после чего боялся шелохнуться. — Вот так-то лучше. Жду ответ.
— Плюмаж рядовому бойцу не нужен, отец! — тут же чётко проговорил сын.
— То-то же. А про его… беспомощность, что ты мне сейчас хотел сказать, — бросил он взгляд на меня, в котором явно читались оценка и интерес. — То этот юнец каким-то образом угадал, где мы начали продавливать оборону, закидал камнями задние… шеренги, если их так можно назвать, монстров, а те на него отвлеклись. И я это видел лично своими глазами.
— Тогда приношу свои извинения за оценочное суждение, мой царь! — так же стоял вытянутым в струнку боец, а потом до меня дошло, что именно проговорил этот молодой человек.
И тут же моё сердце ухнуло в пятки. Царь. Тот, кто лично назначал всех Сенаторов из простого люда, если вдруг какое-то семейство обрывало свой род. Тот, кто руководил всей нашей Спартой. Тот, кто нещадно сражается рядом со своими воинами, разделяя с ними еду и кров. Легенда среди ныне живущих. Вот только имени почему-то я не мог припомнить.
— Мой царь, — хмыкнул старый воин. — Ещё бы сказал отец Александр, как это делает твоя сестра.
И снова я поймал себя на мысли неправильности. Я точно уверен в том, что у нашего царя было совершенно иное имя, не Александр. Тот Александр, который был когда-то… умер. Македонский. У нас же не было его. Кто он? Где я? И почему я? Как такое произошло, что я словно оказался в другом мире? Или всё же оказался? Мне дали второй шанс тут? Аид всех подери, я ничего не понимаю!
— Ну ты же царь, — расслабился юноша. — А этого я где-то видел. Лет пять назад. Может, чуть больше… эй… эфеб, мы раньше не встречались? Может, твой отец был при дворе моего отца?
— Не помню, молодой господин, — склонил я на миг голову, как это у нас полагалось, после чего посмотрел ему ровно в глаза, ибо знал, что все цари считали себя равными с народом и одновременно над ним, мол, это мы ему позволяем собой управлять, а не он так решил. — Знаю только, что мой отец был Сенатором, а меня зовут Астер.
— Потерял память? — нахмурился тут же Александр, на что я кивнул, переведя взгляд на него, ибо если бы не сделал эти два действия… копьё бы снова пронзило мне живот. — Удручает. Но ничего, меньше памяти — меньше груз ответственности. В любом случае, раз ты тут, то явно старался, чтобы добраться до нас. И мне бы хотелось услышать твою историю того… что ты знаешь. И раз ты, воин, показал себя с достойной стороны… то я выслушаю тебя лично. А потом обязательно решу твою судьбу.
— Благодарю, мой царь! — сделал я лёгкий поклон в пояс, после чего снова поднял взгляд, посмотрел в леденящие душу глаза и решил уточнить. — Начинать сейчас свой рассказ или дождаться более подходящих условий?
— Хм-м-м-м, — осмотрел округу царь. — Знаешь, — улыбка появилась на его лице. — А ты прав. Нечего спешить. Нужно сначала решить все вопросы с нашими гостями из другого мира, а потом, через несколько часов, в моём шатре, когда он будет установлен, я тебя выслушаю. За тобой придут. А пока можешь побеседовать с моим сыном. Переходишь под его командование, новобранец. А ты, — перевёл он строгий взгляд на своего потомка, — выдели ему нормальную броню и обувь. Все ноги в кровь стёр. А солдат без ног, что лук без тетивы.
— Понял, — кивнул боец или, правильнее будет уже сказать, мой непосредственный командир, который тут же посмотрел на меня и как-то по-свойски произнёс: — Следуй за мной.
После этого он развернулся на пятках, пошёл куда-то в тыл, ну а я последовал за ним. Лишь один раз бросил нервный взгляд за спину, увидев, как царь продолжал раздавать приказы, после чего ринулся сам в бой, потерявшись где-то среди улочек города.
Сам же город практически потух, лишь редкие очаги пламени освещали его. А вот за ним, по ту сторону, на высоком холме полыхал вековой лес. Вспомнились тут же чьи-то рассказы, что его восстанавливали, что его нахождение рядом с полями помогает прорастать урожаю. И вот теперь он горит. От него не останется и следа такими темпами, ибо ночь светла, ни единого облачка на небе. И это удручало.
Митрокл же молчал. Просто шёл с такой скоростью, чтобы я от него с разбитыми в кровь ногами не отстал. А я же только сейчас заметил, что мои ноги действительно все в крови. Только не моей. А тех, по чьим телам мне пришлось пройти. Ибо самоисцеление… оно помогало на самом деле даже лучше, чем я себе мог представить. А мой внутренний резервуар некой энергии наполнялся достаточно быстро. То ли его размер был не особо большим, то ли просто он сам по себе быстро наполняется.
— Это твой город? — уточнил сын царя.
— Угу, — понуро ответил я. — Мой. Был когда-то мой.
— Теперь руины, — тоже не особо весело проговорил мой командир. — Прими мои искренние соболезнования. И да, я тебя вспомнил. Твой отец бывал у нас, а ты вместе с ним. Я тогда только-только вступил в тот возраст, в котором смог держать копьё и меч в руках. Поэтому с тобой особо и не общался. Но всё равно запомнил. И твоего отца помню, особенно когда ходил под его знаменем. Хоть это и было всего один раз, когда чёртовы афиняне решили проверить свою собственную кровь на вкус. Хах! Наивные идиоты.
— А каким он был? — робко уточнил я, пытаясь восстановить пробелы в знаниях, в ответ царевич только вопросительно промычал. — Ну, мой отец. Каким он был?
— Смелым, — направил он свой взор к небесам. — Ловким, но не шибко сильным. Хитрым. Умел пользоваться местностью, но в бою, честно, я его не особо помню. Он не мой отец. Царю главное — показать пример, а воины его и так все знают. Твой же отец… он был отличным командиром, знал, где нужно укрепить оборону во время стычки, а где усилить натиск. Когда я был под его командованием, ходили слухи, что его легион не проиграл ни единого сражения. К слову, отец его и возглавил, как почётный ветеран, сыскавший славу в десятках боев. Это честь для любого командира, отправленного в отставку.
— В Сенат города, — не спросил, а констатировал я.
— В Сенат города, — подтвердил мои слова царевич. — И даже там… он проявлял себя прекрасным управленцем. Наладил морскую торговлю с соседними государствами, пустил через свой город такой поток золота, который Спарте и не снился. Пять легионов из десяти были перевооружены за счёт этого! Половина всего воинства!
— Сильно, — признался я ошарашенным голосом. — Наверное, моим отцом можно гордиться… и я бы делал это, если бы сам помнил. Но увы… из чужих уст это звучит не так, как бы почувствовалось на собственной шкуре.
