Через какое-то время, когда он совсем потерял счёт, пришли новые ужасы. Вспышки в памяти начали возникать всё чаще, с каждым мгновением становились ярче, болезненнее.
Из мрака выплывал образ молодого парня. Он то смотрел холодным взглядом, словно изучая препарированную лягушку, то скрывал лицо за матово-чёрным стеклом доспеха, в котором было видно его отражение, с которого сползала кожа, обнажая голые кости черепа.
«Тебе не привыкать к боли, не так ли? Ты же так любил дарить её другим».
Появившийся образ был таким ярким, что выбил его из забытья и принц дёрнулся, открыв рот и закричав от ярости. Земля снова посыпалась в рот, и он, давясь пересохшим ртом и проклиная своего врага, снова откусил язык, глотая горячую и солёную кровь.
Принц продолжал копать, не осознавая, что ненависть дала ему новую цель.
Каждый вырванный ноготь, каждый сломанный палец, каждая смерть напоминала ему, что сделал этот русский. Похоронил его, закопал глубоко под землю, превратил бессмертие в проклятие.
Подпитываемые яростью, движения стали агрессивнее, и появилось ощущение, что он близок к свободе. Даже земля, казалось, стала гораздо мягче. Стал встречаться песок, появились камни, по которым скребли костяные клинки, и пару раз пальцами он цеплялся за тонкие корни деревьев, разрывая их с неожиданной для самого себя злостью.
Очередная вспышка. Тронный зал, полный света. Он сидит на высоком троне, его окружают коленопреклонённые слуги. В руке бокал, наполненный красным вином. И такая же красная кровь на теле только что убитой им девушки.
«Господин. Прикажете привести ещё одну рабыню?»
Образ исчез, как и предыдущий, оставляя на душе только тяжесть и сожаление по утраченному. Вино, слуги, трон — всё это казалось нереальным, чуждым, словно этого никогда не существовало. Словно он родился под землёй и, как крот, обречён жить, вечно прокапывая себе дорогу.
Растущие из рук клинки вспороли верхний слой почвы, и в запредельном усилии он высунул вверх руку, тут же слепо зашарив ей по поверхности. Ухватился за траву и начал тянуть себя наружу, обрывая тонкие стебли.
Снова погиб, совсем немного не успев выбраться, но через несколько минут пришел в себя и в безумном рывке наконец вырвался наружу.
Свет, болезненно резкий, вспыхнул перед глазами. Слепящий солнечный луч ударил прямо в незащищенные зрачки, частично залепленные грязью. Принц схватился за голову и начал судорожно тереть их, пытаясь вдохнуть при этом.
Воздух! Настоящий, свежий воздух обрушился на него. Безумно сладкий и такой притягательный. Грязь, заполнившая его легкие, выплеснулась комками наружу, смешиваясь с кровью. Он бился в спазмах, выгибаясь всем телом, стараясь вдохнуть ещё немного кислорода, пусть даже через боль и травмы.
И наконец ему это удалось.
Принц откинул голову назад, открывая веки. Было всё ещё чертовски больно, но он начал различать очертания. Голубое небо, странное, далёкое. Оно приветствовало его, пока он расправлял пальцы, чувствуя прохладный ветер.
— Какое жалкое зрелище. — Послышался неподалеку голос, и небо заслонила странная фигура с длинными ушами по бокам головы. — Ладно… Попробуем что-нибудь с тобой сделать. — С нотками сожаления произнесла она и, схватив его за плечо, вздёрнула вверх, ставя на ноги.
— Ты ещё кто такой? — С трудом выплюнул принц, практически разучившийся говорить. Он щурил глаза, стараясь разглядеть стоящую перед собой фигуру.
— Дикая и дерзкая зверушка, не осознающее своё место… Необходимо поучить манерам.
В воздухе раздался свист металла, и отрубленная голова принца, вращаясь, полетела в сторону. Через несколько минут из шеи выметнулись розовые щупальца, слепо зашарили по округе и, найдя лежащее рядом туловище, подтянули голову к ней.
— Но очень, очень живучая зверушка. Это хорошо. — Произнес эльф, присаживаясь рядом с вновь ожившим человеком. — Будешь делать всё, что я скажу, иначе то, что ты пережил, покажется тебе мелочью, недостойной внимания. Кивни, если меня понял.
Британскому принцу не оставалось ничего другого, кроме как принять условия находящегося рядом существа, и он нехотя, через силу — всё же кивнул, теша себя надеждой, что как только доберётся до дома, то активирует новый коммуникатор и тогда покажет пришельцу, что истинный джентльмен никогда не спустит оскорбление венценосной особы с рук.
Артём Сластин
Первый пользователь. Книга 10
Глава 1
Новый сектор выглядел как типичная декорация к фильму ужасов. Когда мы перебрались в него, оставив старый позади, то вместо открытого пространства, как раньше, нас встретила одна дверь. Монументальная, с толстыми створками, сейчас приглашающе распахнутыми настежь, через которую был виден длинный, плохо освещенный коридор с моргающими лампами на потолке.
— Не повезло. — Коротко произнёс орк, настороженно смотрящий вперёд.
— Что-то не так?
— Самый отвратительный тип сектора. — Ответил он мне тихо, практически шёпотом, озираясь при этом по сторонам и крепко сжимая в руке секиру. — Скажи. Ты что-нибудь слышал о немёртвых. Разумных, которые даже после смерти встают в поисках живой плоти?
— О зомби? Даже встречал несколько раз, а что? — Вспомнились мне мои приключение. — Но не скажу, что были какие-то особые проблемы.
— Могу дать руку на отсечение, что тут будет полным-полно мертвяков. Зря мы согласились на условия распорядителя. Без защиты, достаточно получить всего одну царапину, чтобы пополнить ряды этих тварей.
Я с лёгким недоверием уставился на Урзул’Рага. Какие к черту зомби в высокотехнологичной цивилизации? Ладно, в специально создаваемых локациях для прокачки, к этому я привык. Но весь его внешний вид показывал, что он не шутит.
— Сама технология паразитирующих вирусов давно отработана, и к счастью, во всех цивилизованных сообществах признана запрещённой к использованию. По сути, я выразился немного неправильно. Это не ходячие разумные трупы, а просто оболочки, которыми завладела паразитная форма жизни, поддерживающая её видимость. В своё время, когда вирус нашли на одной из планет, то начали использовать в виде биооружия. Очень и очень высоко-адаптивного биооружия. Распылил такой над планетой в нескольких местах и всё, она считай обречена. Все живые существа со временем превратятся в жаждущих твоей плоти тварей. Правда и воспользоваться ей не удастся, слишком уж прилипчивая штука, способная сотнями лет жить в состоянии анабиоза.
— Тогда почему ты считаешь, что здесь нас ждут зомби? И если это они, то получается Ксенотопия обречена?
— Следы. — Указал он рукой вперёд и вдали действительно было видны были ошметки разорванных тел и следы крови на полу, стенах и даже потолках. А по поводу второй части вопроса, то нет. После десятка планет, которые пришлось уничтожать орбитальными ударами, чтобы не разнести заразу дальше, провели мозговой штурм и разработали методы противодействия. Правда не очень эффективные. Контагиозность уменьшилась, убрав возможность заражения воздушно-капельным путем, но если особь уже поражена вирусом, то она сохраняется способность к заражению контактным путём. Укус, царапина, что угодно. Угроза локализована и не так опасна, как была в первичном варианте.
— Больше похоже на то, что у кого-надо есть лекарство, а такой вариант оставили специально. — Задумчиво протянул я, медленно продвигаясь по коридору и готовый в любой момент срубить голову любой твари, которая только появится рядом.
Не то, чтобы я сильно боялся заражения. С очень высокой степенью вероятности мой адаптивный биокинез найдет противодействие вирусу, но шанс на заражение, пусть и небольшой, всё равно оставался и было бы глупо подставляться только для того, чтобы проверить, сумеет ли мой навык с ним справиться. Единственное, оставался не иллюзорный шанс что когда-нибудь меня подловят в подобной ситуации, но к тому времени, я либо стану гораздо сильнее и меня зараза вообще не возьмет, либо наоборот и тогда я мутирую в зомби босса и тогда моим врагам не поздоровится. Сомневаюсь, что кто-то сможет справиться с не убиваемой тварью, способной лазерами из рук резать спутники и адаптирующейся при этом к любым полученным повреждениям.
