— Её имя Озава. Кстати, за последнее время ей удалось поднять свой уровень, заодно и лекарские способности открыть.
— За счет чего? — свел брови к переносице барон. Он не любил неясностей, а рассказ Котрила и был из разряда оных. Чародей, умеющий накладывать вязи прочности на одежду и посуду, и с их же помощью уберегать животных от болезней и травм, никогда не сможет подняться до высот лечения людей. Значит, Котрил врёт. У девчонки более высокий уровень магии, с помощью которого она овладела искусством целительства, но нелегально. В магической иерархии все прозрачно. «Бытовику» никогда не позволят поменять квалификацию. Он может поднять своё мастерство, стать невероятно сильным чародеем в своем деле, но это его потолок в сословном обществе. Маг из простолюдинов не станет магом-дворянином.
Рэйдж выдержал взгляд барона, словно в этот момент обдумывал, нужно ли говорить о причинах столь резкого усиления чародейки. Он бы промолчал, но рядом находились люди, которые никогда не простят ему обмана, если выяснятся неприятные вещи, угрожающие их жизни.
— Я купил на бирже небольшой осколок магического кристалла, — сделав глоток, как будто собираясь с духом, Котрил все же раскрыл истину. — Потом нашел хорошего огранщика, который сумел продлить жизнь камню. Как оказалось, весьма качественно. Пришлось заплатить уйму денег, но оно того стоило. Чтобы понять потенциал гравитона, нужно было найти слабенького мага, готового рискнуть не только своей лицензией, но и резервуаром силы. Узнал про Озаву, когда она появилась в Шелкопадах, и начал к ней присматриваться. Понял, что девушка, несмотря на своё происхождение, имеет здоровые амбиции и желание повышать уровень. Вот тогда решил, что пора. Чародейка согласилась, и я отдал ей кристалл.
— И произошло чудо? — скептически спросил Хаскальф и посмотрел на барона. Кузен ничего не говорил, осушая уже второй бокал.
— Чудо? — Котрил покачал головой. — Нет, обыкновенная рутина для чародея, которому нравиться учиться и совершенствоваться. Но теперь Озава неплохо владеет начальными навыками боя, не говоря о лекарских способностях.
— То есть вы предлагаете взять в поход мага, умеющего всего понемногу? — Хаскальф, в отличие от безалаберного младшего кузена, хотел знать всё досконально. Дело, затеваемое ими, не походило на мятеж, за который полагалась каторга или смерть. Оно было во сто крат хуже по своим последствиям. Понадеешься на мага, а он окажется пустышкой. — Не лучше ли найти профессионала? Черт с ним, с лекарем. Как-нибудь справимся с ранами и болезнями. А вот без боевого чародея нам будет крышка.
— Озава справится, — ответ Котрила был невероятно оптимистичен, на что даже барон Шаттим обратил внимание и недовольно поджал губы. Про эту девицу ему было известно много, тем более, она сама приходила к нему за разрешением для своей магической деятельности в городе. Во время беседы барон выяснил, что девица неглупа, имеет чёткие взгляды на жизнь и напрочь лишена глупых ожиданий от своего Дара. Как «бытовик», она вполне устраивала наместника. В Шелкопадах у неё не было конкурентов, а Целитель и боевой чародей служили самому барону, поэтому все больные обращались для помощи в замок Шаттимов.
— Что скажешь, дорогой кузен? — Хаскальф предпочел разобраться с важным вопросом на берегу, пока новенький дрек не взмыл в небо.
— Мы уже полностью втянулись в авантюру, — Шаттим тяжело поднялся, опираясь ладонями на стол. — Если расследование с гибелью сторожевого корвета выйдет на след пропавших гравитонов, это уже будет основанием послать нас всех на эшафот. Не вижу причин отказываться от похода в Спящие Пещеры. Только возникает один вопрос: если артефакт не признает мою кровь?
— Уйдем на юг, в Фарис, — решительно стукнул кулаком по столу его младший брат. — Там до сих пор сильная оппозиция королевской власти, нас не выдадут. А если у нас в руках будет филактерий с кровью Первых, то передадим его потомкам Норанов.
— Еще бы найти их, — усмехнулся Хаскальф. — Южане все как один считают себя таковыми, даже древние грамоты под нос совать будут и доказывать свою родословную, идущую от древних князей.
— Достаточно! — громыхнул Шаттим, превратившись в того самого человека, которого знали местные жители: жёсткого, упрямого, привыкшего идти против обстоятельств. — Ни к чему эти пустопорожние разговоры! Как только дрек будет готов, мы начинаем поход. Наши семьи пока остаются здесь. Им ничего не грозит, пока артефакт находится в подземных галереях Спящих Пещер. Действуем быстро и решительно. Как быть дальше, подумаем после завершения дела.
— Наконец-то! — Тедри вскинул кубок. — Мне уже надоело выслушивать ворчание своей женушки, хочу побыстрее заняться настоящим мужским делом!
— Хаскальф, сколько у тебя воинов?
— Беру два десятка самых отпетых, не боящихся крови. Как и договаривались, кузен.
— Отлично. У меня пятнадцать бойцов, шкипер Раус и левитатор. Сеньор Котрил приведет с собой десяток с девкой-чародейкой, — произведя в уме нехитрые вычисления, барон оглядел заговорщиков и прибавил голосу стали: — Теперь мы все на одной доске, господа. Не вздумайте делать резких движений в сторону, иначе я лично перережу горло предателю, даже не поморщившись.
— Мы не предадим тебя и наше дело, брат, — торжественно ответил Тедри.
* * *
Котрил не стал задерживаться в лагере у Глубокой, и выехал обратно в Шелкопады только со своими сопровождающими: верным Свистуном и парочкой личных телохранителей — Быком и Ролли Кривоногим. Остальные его люди остались в городе дожидаться возвращения Клеща с парнями и чародейкой, маясь от безделья. Начало похода запланировали через пять дней. Больше тянуть с отъездом нельзя. Лето катится к середине, ночи становятся короткими, что существенно снижает возможности заговорщиков пробраться к Спящим Пещерам незамеченными. Патрули обязательно будут шнырять вдоль Роканы и заходить гораздо дальше к отрогам Лимадийского хребта. Одинокий воздушный дрек, который ни по каким канонам не должен летать, обязательно привлечёт внимание. А отбиваться от хищных корветов с их десятью пушками просто нечем. Так что тактика ночных перелётов выбрана правильно.
До Шелкопадов маленький отряд добрался быстро. Не удивительно, ведь Котрила ничто не сдерживало: ни бесконечные остановки для отдыха, ни ожидание, когда егеря высмотрят тропу. Теперь, когда дорога известна, оставалось лишь погонять лошадей. Однажды они спугнули двоих крестьян с самодельными луками и обвешанных вокруг пояса тушками мелких птичек. Браконьеры испуганно шарахнулись в кусты, а Ролли Кривоногий азартно засвистел, ещё больше придавая скорости несчастным и вечно полуголодным людям.
— Прекрати, — поморщился Котрил. — Забыл предупреждение барона? Не стоит в лесу шуметь. Из-за любого куста прилетит стрела или пуля, продырявит твою шкуру.
— Прости, хозяин, — широкоплечий увалень с пудовыми кулаками изобразил на простецком лице раскаяние. — Больно шустро бежали, забавно смотреть.
— Как бы лагерь не обнаружили, — озабоченно произнес Свистун. — Смотрю, тропа слишком оживлённая.
— Трусливые крысы предпочтут держать рот на замке, — необычайно тонким голосом, никак не подходящим для человеческой глыбы из мяса и мышц, заметил Бык. — Что они могут лучше всего, так это воровать у хозяина.
Котрил вздохнул с облегчением, когда они выехали из леса на луговину, откуда был только один прямой путь до Шелкопадов через холмы, где засаду устроить не так легко. Но зато там можно было оборудовать замечательный сторожевой или наблюдательный пост. Хотя кому это надо, Рэйдж не мог сказать. Так, на всякий случай подумалось.
К вечеру Котрил уже едва держался в седле, проклиная всё на свете: и дорогу, и медлительных спутников, боящихся пустить лошадь вскачь, и жаркое солнце на безоблачном небе. Мало того, Свистун умудрился свалиться на землю после двух лиг рысью; пришлось ему выправлять вывихнутую руку, с чем шутя справился Бык. Дернул так, что окрестности долго оглашались воплями и проклятиями «казначея».
