– Про прекрасную победу я не говорил. – Дэки заметно смутился. – Знаешь ли, у нас тут, чтоб ты понимал, много всяких разных ушей, так что когда хочешь что-нибудь сказать, сперва подумай. Улавливаешь мою мысль? Победителей вообще не судят. Но уж раз ты меня спросил, как оно по правде было, я тебе ответил. Выводы сам делай.
С выводами Валбур не спешил. Он чувствовал, что ни в Вайла’туне вообще, ни тем более здесь особой искренности ждать не приходится. Поэтому последние слова Дэки и то, что он поменял за день свое мнение, его не слишком удивило. Как говаривал дядя, где силфурки, там и жмурки, имея в виду, что деньги и правда – вещи несовместимые. Иначе говоря, деньги заставляют закрывать глаза. Только что услышанная история была лучшим тому подтверждением. Вернее, худшим.
– Он будет участвовать в следующей «крови героев», – сообщил Дэки подошедшему к ним Гаррону. Все уже вставали из-за столов. – Ротрам делает на него ставку.
– Поздравляю, – без особого восторга похлопал великан Валбура по плечу. – Ты неплохо дерёшься, насколько об этом может судить рыбак. Для фолдита, я имею в виду, – добавил он с улыбкой. – Потому что у рыбака всегда в запасе есть новые сети.
– Это угроза? – уточнил Валбур, поднимаясь.
– Это жизнь, братец.
На мгновение Валбуру захотелось съездить обоим собеседникам по их насмешливым физиономиям, однако он сдержался, понимая, что сейчас в нем говорить скопившаяся за день усталость. Зла они ему явно не желали. Просто подначивали, как умели, и смотрели, что из этого выйдет. Рыбаки, одним словом…
– Ну, что теперь? – спросил он, когда они вышли на улицу и вдохнули чистый морозный воздух ночи. – Спать?
– А ты предлагаешь прогуляться? – поинтересовался сзади знакомый голос, и, оглянувшись, Валбур узнал зябко кутающегося в накидку Бокинфала.
– У тебя в горле дырка, – напомнил Гаррон, намекая на не слишком удачный исход его поединка на мечах с Рэем.
– У тебя тоже есть дырка, – не моргнув глазом, ответил юноша. – Через которую ты делишься с землей своей ежедневной трапезой.
Дэки оценил шутку и хохотнул, шлепнув раздосадованного приятеля пониже спины.
– Гулять тут, похоже, особо негде. – Валбур бросил взгляд на заборные факелы, обступавшие их со всех сторон. – А за ворота выходить дозволено?
– Кому как. – Сейчас стало заметно, что Бокинфал и в самом деле придерживает накидку у раненой шеи. – Если тебя выбрали на «кровь героев», то лучше не рисковать.
– А ты про это откуда знаешь? – удивился Дэки.
– Про что именно? Что Ротрам не любит, когда мы хотим по собственному желанию отлучиться? Или что наш новый друг был избран? В обоих случаях ответ один – догадался.
Длинные пряди скрывали лицо Бокинфала будто капюшоном. В раскосых глазах горели искорки от факелов. Рта видно не было, но Валбур представлял, что он улыбается с чувством превосходства над собеседниками, которые и читать-то наверняка толком не умели, не говоря уж о том, чтобы записывать череду тех или иных важных событий, чем изо дня в день занимались его прежние собратья в замке. Бывший писарь по-своему нравился ему. Ещё и потому, что отменно владел мечом, несмотря на недавно полученное ранение. Всё-таки от руки учителя…
– Какая разница, избран я или нет?
– Никакой. Для тебя. – Бокинфал легко соскочил с приступки крыльца на снег и оглянулся, словно приглашая желающих следовать за собой. – Но не для тех, кто собирается делать ставки. Или уже сделал. Кто знает, а вдруг ты с ними договоришься, и они возьмут тебя в долю? Ротрам будет очень рассержен. А уж про тех, кто стоят над Ротрамом, и говорить не приходится.
– Пустобрех, – махнул рукой Гаррон и направился налево, в сторону их избы.
Дэки замешкался, но ненадолго и последовал примеру товарища.
Они остались одни, если не считать тех, кто выходили на улицу следом, посвежевшие и довольные после сытного ужина, громко обсуждавшие события прошедшего дня и слишком веселые для людей, которым вскоре предстояло пролить свою и чужую кровь.
– Ты упомянул тех, кто стоит над Ротрамом, – напомнил Валбур, присоединяясь к Бокинфалу, который, не спеша, двинулся через двор в другую сторону. – Разве такие есть?
– Верхушки есть только у деревьев, – последовал неопределенный ответ, заставляющий призадуматься. – Но и над ними – небо.
– Где ты научился так владеть мечом?
– Так? – Бокинфал остановился и отнял накидку от шеи. Даже при свете факелов стал отчетливо виден шрам. – Так каждый может.
– Я привык судить о других по себе.
– Напрасно. Ты никогда не станешь бойцом. Если не будешь стремиться к совершенному совершенству.
– Совершенное совершенство? А оно есть?
– Ты видел Тису?
Вопрос застал Валбура врасплох, и он не нашел ничего лучшего, как кивнуть.
– Вот она – совершенство! – закончил юноша свою мысль.
– В каком смысле?
– В женском. Во всех. Сейчас мы идем к ней. – Бокинфал запахнул накидку и ускорил шаг.
– Но… она в трапезной.
– Там её сестра. Они близняшки. Ты не знал? – Он присмотрелся к пораженному этой новостью Валбуру и рассмеялся: – Вижу по твоим глазам: ты уже прикидываешь, как это будет, если оказаться в баньке с ними обеими. Спешу тебя огорчить: Тина в эти игры не играет.
– Её зовут Тина?
– Как ты догадался?
– Я серьезно.
– И я серьезно. Да. Тина и Тиса. Или лучше – Тиса и Тина. Замечательные сестренки! Одна прекрасно потакает мужским вкусам изнутри, другая – снаружи. Ты ведь не мог не заметить, как прекрасно Тина готовит?
– А почему ты так уверен в том, что Тина не ходит в баню?
Смех Бокинфала превратился в хохот. Валбур спокойно ждал.
– Ты умнее, чем я предполагал, фолдит! Разумеется, сестрёнка Тисы запросто может её подменить в бане, а та её – на кухне. И мы про это едва ли когда-нибудь догадаемся. Если не знать некоторых мелких деталей. С первого взгляда вообще никакой разницы нет. Правда, если Тиса начнет готовить вместо Тины, полагаю, кто-нибудь это заметит. По вкусу. Но я же сказал, что ты никогда не встретишь их там вместе. А вообще-то Тина, по-моему, ещё бòльшая чистюля, чем Тиса. Она раньше в таверне неподалеку от рыночной площади трудилась. Слышал, её не хотели отпускать.
– Случайно не в «Лихом воробье»?
– Ого! Откуда ты знаешь?
– Догадался.
Бокинфал перестал смеяться и глянул на собеседника из тени волос если не с уважением, то с любопытством.
– Да, ты прав. Ротрам любит туда захаживать. Собственно, он Тину к себе, насколько мне известно, и переманил. А когда обнаружил, что у той есть сестра-близнец, быстро нашел занятие и для Тисы.
Валбур в это время размышлял о том, как же хорошо он поступил, что за ночь не успел влюбиться в Тису и променять на неё Феллу. Сестра Тома сейчас сделалась для него ещё более желанной. Конечно, у неё много друзей, думал он, однако нет ничего зазорного в том, что она развлекает их своими песнями под линги. Тогда как Тиса, похоже, не гнушается никем из той своры бойцов, с которыми он провел сегодняшний долгий день. И их она развлекает собой. Тиса мила, у неё этого не отнять, и соблазнительна, и доступна… но нет, она доступна даже слишком, а потому не может вызывать у него, у Валбура, таких же чувств, как далекая Фелла.
– Кроме того, – продолжал Бокинфал, минуя вход в баню и обходя избу с угла, – у Тины есть муж, и это многое меняет.
– Муж?
– Ты снова удивлен?
– Да нет… Случайно не ты?
– Снова догадался?
– Ты?!
– Нет, конечно. – Бокинфал подошел к маленькому крыльцу с той стороны избы, где чадил всего лишь один тусклый, почти догоревший факел, и постучал. Валбур отметил, что стук не обычный, условный. Машинально запомнил. – Ты с ним сегодня не стоял в паре. Но завтра, если пожелаешь, я тебе его покажу. Отаном кличут. Плохой боец. Ротрам его пригрел исключительно ради Тины. Едва ли его когда-нибудь выставят на «кровь героев». Так что можешь сам судить о том, насколько Ротраму важна добрая кормёжка: ради одной Тины платит за троих. Правда, Тиса – тоже вещь нужная в хозяйстве. А вот и она.
