— Принял, — кивнул я. — Что-то ещё?
— Нет, всё, — мотнул он головой. — Я к отцу. Если твоя информация сегодня ночью окажется ценна… то завтра тебя может кое-что ждать интересное. В любом случае тебя будет ждать кое-что интересное, какой бы эта информация ни оказалась.
От его слов у меня побежали мурашки по всему телу. От них веяло угрозой, а на лице играла хищная улыбка, а глаза блестели. Но стоило мне моргнуть, как царевич «исчез». Только спину его было видно. Он мчался весьма быстро, видимо, чтобы передать своему отцу информацию, которую получил от меня.
Но меня всё равно не покидало чувство неестественности происходящего. Словно что-то в этом мире сломалось: все законы мироздания перестают работать, боги перестают нам покровительствовать, а весь мир катится в Тартар… возможно, оно так и было. Если это так… то Кронос рано или поздно вырвется на свободу, обретёт абсолютную власть над нашим миром… ибо никто не сможет противостоять тому, кто управляет самим временем!
Мотнув головой, я медленно побрёл в сторону лагеря. На удивление, в моей голове сразу вспыхнула картинка того, где раньше были тут купальни… и лагерь стоял возле них. Неудивительно. Воины хотят комфорта и чистоты. Служанок особо не было видно, а вот их смех, заливистый, звонкий, громкий, временами доносился. Его источник определить было не так трудно.
Глянув на небосвод, я хмыкнул. Полдень. За сегодня ещё можно было столько сделать! Нужно составить план, пока буду «купаться». Нужно точно наращивать своё мастерство. Я не выживу только за счёт своего умения самоисцеления. Это мелочь, которая… поможет. Если удар будет по голове, то это явно меня не спасёт. Удар в сердце для меня тоже будет смертельным. А тело пока не защищено вообще. Правда, я воин дальнего боя пока… с пращой… но даже так стоит тренироваться. Я крайне косой метатель.
Хмыкнув самому себе, я начал развивать эту мысль. Пока находился на холме возле лагеря, взглядом нашёл возведенную тренировочную площадку. Даже не одну. Несколько. На одной — воины ближнего боя, та была самая большая, выкошенная, где даже сейчас сотни человек сталкивались друг с другом, отрабатывая удары, техники, маневры. Где-то были одиночные поединки, где-то группы отрабатывали взаимодействие, где-то группы сражались между собой.
На других тренировочных площадках были стрелки. На одной — только пращники, на последней — лучники. Последнюю, к слову, всё ещё дооборудовали. И сам лагерь при этом превращался… в укрепленный, как минимум. Появлялись деревянные стены вокруг всех палаток, даже гражданских, строились вышки для наблюдателей, рылись рвы силами проштрафившихся и добровольцев. Это всё вселяло трепет и радость. Воины тут надолго, они смогут заняться врагом, откуда бы он ни вылез.
До купален я добрался минут за двадцать, пришлось весьма долго петлять среди палаток. Это был целый город! Город, который я пока что не знал… но всё же по внешним признакам смог выбраться и дойти до нужных зданий, где меня уже ждали с широкой улыбкой на лице.
— Привет, воин, — улыбалась Ника, держа в руках полотенца и одежду, прижимая их к своему животу. — Для нас выделили… индивидуальные купальни. Ты знал это?
— Откуда? — удивился и смутился тут же я. — Я только что с… тренировки. Мне только сказали, что мне знакомая поможет привести себя в порядок, а также что у меня в распоряжении весь день.
— Весь день? — покраснела тут же она, а её и так широкие глаза раскрылись ещё шире. — Но…
— Не переживай, — усмехнулся я, еле сдерживая полноценный смех, — в планах потренироваться с пращой, всё же мне выдали это оружие… придётся учиться нормально с ним обращаться. Одно дело — метать камни в стоящего врага, а другое дело…
— Я поняла, — тут же перебила она, облегчённо до этого вздохнув, когда я только начал свои объяснения. — Пойдём. Мне царевич рассказал, что с тобой произошло, как ты попался на глаза царю… а ещё я хочу помочь тебе вспомнить всё то, что ты забыл. Может, и не всё… но большую часть. Ведь нам судьба была жить вместе…
Дальше мы ушли вместе в купальню. Я ни черта не помнил, так что позволил Нике вести меня. А она же ориентировалась тут так, словно всю жизнь провела. Ну или, по крайней мере, достаточно часто тут бывала. Может, и я тут был, но явно не так часто. Память даёт подсказку, что… что в доме были свои купальни, более скромные, но всё же были.
Когда же мы оказались в выделенных нам… девушка действительно начала рассказывать всё, что помнила про меня. Про то, как мы вместе росли, как общались, играли, какие были стремления у нас. И всё чаще ловил себя на мысли… что что-то не так. Какое-то внутреннее противоречие раздирало меня. Но я продолжал слушать.
Я слушал… но всё больше смотрел на лицо девушки. Она спокойно омывала меня, улыбалась, мечтательно смотря на моё тело, водила тряпками, валиками по телу, смывая кровь — мою и чужую — и грязь. Я был в воде… а она возле неё. Но… я чувствовал что-то… тягу… желание. Поэтому я обхватил её за талию, из-за чего она вскрикнула, после чего потянул на себя, затащив в воду. Но больше она не кричала, не возмущалась, только обвила мне шею руками и впилась в мои губы своими. Мои руки начали жадно исследовать её тело, снимая то, что на ней было… ну а с меня уже ничего ей снимать не надо было, поэтому она просто «рисовала» незамысловатые узоры ладонями и ногтями у меня на спине.
[1] — отсылка на систему Агогэ, которая со временем интерпретировалась относительно действий цикла. По истории и древним традициям, юноша из полноправной семьи, должен был провести определенное количество лет в «военном» лагере, после чего пройти последнее испытание, добежать до храма Артемиды, где стерпеть физическую боль (порка мокрыми розгами до первой крови). При этом чем больше звуков издавал испытуемый, тем дольше ему приходилось терпеть это испытание.
Глава 8
Гелиос достиг своего Зенита, когда я вышел на улицу из купален. Чувствовал себя просто великолепно, несмотря на то, что на теле оставалось несколько неприятных ссадин и синяков. Время, проведённое с Никой, вдохновило, наполнило силами и уверенностью. Не зря её назвали в честь богини Победы, она действительно вдохновила меня на то, чтобы Побеждать!
И сначала нужно было победить самого себя. Вдохновение — это моральная сторона… а вот в физическом плане всё было куда хуже. Смотря на всех снующих туда-сюда после тяжёлой битвы воинов, я отчётливо понимал, что мне нужно тренироваться. И много. Очень и очень много работать над собой. Я — сын Сенатора Полиса! Правда, уже уничтоженного… но я не имею права ударить в грязь лицом! Я так называемый Высокородный, которому самой Судьбой велено вести за собой других. А как я смею вести за собой других, если они просто не смогут на меня положиться из-за того, что я слаб? И это нужно было срочно исправлять.
Первым делом нужно было подтянуть свои навыки по метанию камней. По неподвижным целям я вполне наловчился кидать их из пращи, когда шёл навстречу войску из города. А вот по подвижным… если только по наитию, специально прицелиться и чётко метнуть камень у меня пока точно не получится. А попасть ведь нужно по голове или в центр груди, чтобы был достаточный эффект!
Попрощавшись с девушкой, поцеловав её в губы, я тут же направился на тренировочную площадку. Всю дорогу, по крайней мере пока не свернул, я чувствовал на себе её взгляд, полный восхищения и превознесения. Не знаю почему… но я просто его ощущал. Во мне что-то изменилось? Или она поняла какую-то истину? Нужно будет узнать это у Ники, нечего делать мозг и тормозить. Один раз я уже чуть не лишился всего. А может, и лишился, просто оказался в другом мире…
— Жутко звучит, — пробормотал я себе под нос после того, как добрался до нужного мне места.
Особо много народа тут не было, в основном такая же зелень, как и я. Всех в первую очередь направляли обучиться метать камни так, чтобы в любой момент в будущем подхватить это «оружие» с павшего товарища и при необходимости вдарить по врагу так, чтобы тот ошалел в атаке. Ну или в защите, не суть как важно. Главное же — эффект! А камни, в отличие от стрел, наносят страшные травмы при попадании. И чаще всего воины, которых «обстреляли» камнями… больше не могут быть воинами.
