Я улыбнулся: увидел себя в будущем владельцем шикарных яхт и тропических островов. Вздохнул: до тех счастливых времён оставалось лет двадцать или даже двадцать пять, которые мне тоже нужно было прожить безбедно. Неплохо было бы и родителям подкинуть деньжат (тем родителям, которых я помнил), чтобы родившийся у них в две тысячи втором году Максимка не скитался по общежитиям и чужим квартирам. Я посмотрел на своё отражение в зеркале, обменялся с ним кивками. Первоначальное накопление капитала (здесь и сейчас) показалось мне хорошей идеей, а собственный бизнес в недалёком будущем — отличной целью.
В свете принятого решения, способности «Суперудар» и «Силач» выглядели не самыми годными. «Суперудар» не спасёт от пули, а «Силач» — от внимания налоговой инспекции. Даже «Математик» в сравнении с ними виделся предпочтительным. Тем более что удар у меня и сейчас был неплохим. Да и слабаком я себя не ощущал. Какие способности нужны хорошему бизнесмену? Повышенная харизма? Прекрасные аналитические способности? Пить алкоголь и не пьянеть при этом? Предсказывать курсы акций и валют? Интересно, а знакомства с будущими политическими лидерами игра мне в качестве способности не обеспечит?
Я увидел в зеркале свою улыбку — приятную. Подумал, что какая-никакая харизма у меня уже есть. Алкоголь мне надоел ещё в Питере. А вот до появления доступного мобильного интернета «Зубрила» мне точно не помешает. Я бы не отказался сейчас и от второго уровня этой способности. Я достал из тумбочки папку с ксерокопиями конспектов. Разложил на кровати Мичурина страницы конспекта по физике: тринадцать штук. Я уже попробовал запомнить за секунду сразу три страницы. Но этот эксперимент провалился: запомнилась лишь та, на которой сфокусировал зрение — две другие страницы способность «Зубрила, 1 уровень» в памяти не сохранила.
— Ладно, нечего отлынивать, — произнёс я. — Бизнесмен фигов…
Я склонился над первой страницей и скомандовал:
— Поехали. Алирбуз!
* * *
Вася и Колян вернулись в комнату под утро.
Я сквозь сон отметил их появление.
Но окончательно проснулся лишь от криков пробудившихся птиц.
* * *
В воскресенье утром я всё же отправился за новой одеждой. Уж очень напрягали меня заштопанные джинсы. К подобным вещам я не привык: родители не жалели на моё содержание денег, когда я числился студентом питерского горного. Шмотками я затаривался в гипермаркетах: не в магазинах «низких цен». Поэтому идею поездки на рынок в Лужниках я отринул сразу. С подсказки Дроздова отправился в универмаг «Московский», который находился около площади трёх вокзалов.
Универмаг меня не впечатлил: в сравнении с гипермаркетами Санкт-Петербурга образца две тысячи двадцать шестого года он выглядел тесным и невзрачным. Но меня впечатлили в нём цены на одежду. Я даже задумался над поездкой на рынок за «низкими ценами». Но всё же обуздал свою жадность и спустил почти всю свою наличность на покупку синих штанов из джинсовой ткани. Выбрал джинсы бренда «Diesel»: они сели на меня неплохо — напомнили о моих прежних нарядах.
Мысли о покупке новых кроссовок я отложил на не самое ближайшее будущее (но прикинул, сколько неразгруженных вагонов отделяли меня сейчас от приобретения спортивной обуви фирмы «Nike» или «Adidas»). В общежитие я вернулся с опустевшим бумажником, но с фирменным пакетом в руке. Обнаружил, что к нам в комнату явились гости: Наташа Зайцева и Оксана Плотникова. Василий и Колян поили девчонок чаем, угощали морошковым вареньем.
Я с порога поинтересовался, где поблизости от нашего общежития находилось ближайшее швейное ателье (решил, что уже завтра отправлюсь на учёбу в «нормальных» штанах). Собравшиеся в моей комнате студенты пожали плечами. Затем Колян вспомнил, что на Кутузовском проспекте есть бутик модельера Валентина Юдашкина — около него частенько появлялись «тощие девицы едва ли не двухметрового роста». Я ответил, что подшить джинсы у Юдашкина мне обойдётся дороже, чем купить ещё одни.
— А нафига их подшивать? — спросил Василий. — Можно просто подвернуть. Так модно! Я обычно так и ношу. И ничего.
— Ничего хорошего, — сказал я.
Ксюша улыбнулась.
Наташа Зайцева взглянула на пакет с джинсами и сообщила:
— Их можно пока просто подвернуть внутрь. Прихватить нитками. И отгладить на сгибе.
Я озадаченно хмыкнул.
Зайцева поняла меня правильно.
— Я… могу их подшить, — произнесла она. — Максим, мне не трудно. Там дел-то… на десять минут, не больше.
— Буду тебе очень благодарен, — сказал я. — Сделаем?
— Что, прямо сейчас? — спросила Наташа.
Она растерянно взглянула на стоявшую перед ней чашку.
Я ухмыльнулся, кивнул и заявил:
— Никогда не откладывай на потом добрые дела. А это дело доброе. Особенно для меня.
Зайцева вежливо улыбнулась, вздохнула.
— Ладно, Максим, — согласилась она. — Сделаю.
Наташа встала из-за стола, посмотрела мне в глаза и решительно сказала:
— Идём в нашу комнату.
В коридоре я не без удовольствия вдохнул аромат Наташиных духов. В шестьсот тринадцатой комнате этот аромат смешался с запахами других парфюмов — я будто бы очутился в магазине «Рив Гош» или «Золотое яблоко». Отметил, что кровати заправлены наспех. На них лежала смятая одежда, словно её владельцы переодевались в спешке. На спинке стула я заметил чёрный бюстгальтер — он напомнил мне о той достопримечательности, которая украшала мою комнату до травли тараканов (только был на пару размеров меньше).
Наташа потребовала, чтобы я примерил новые джинсы — сама уселась за стол и повернулась лицом к монитору. Компьютер был включен. Зайцева повела мышью — на мониторе засветились строки текста. Я сбросил доставшиеся мне в качестве стартового шмота заштопанные штаны и нарядился в новые джинсы. Сообщил Наташе, что «готов». Зайцева обернулась, окинула меня оценивающим взглядом. Авторитетно заявила, что обрезать брюки не понадобится: не такие уж они и длинные.
Наташа аккуратно подвернула правую штанину и подколола её иглой.
— Снимай, — сказала она. — Сейчас всё сделаю.
Она отвернулась и сообщила:
— Кстати, Максим. Я вчера напечатала шесть тысяч знаков. Как ты и говорил.
— Не я говорил, а Стивен Кинг. Я только повторил его слова.
Я бросил джинсы на кровать, без особого удовольствия снова влез в заштопанные штаны.
— Это было не так уж просто, Максим, — сообщила Зайцева. — Я думала: моя голова взорвётся от напряжения.
— Это в тебе шла борьба с внутренним критиком, — сказал я. — Он тебя убеждал, что так быстро ты ничего путного не напишешь.
— Убеждал, — согласилась Наташа.
— Он ошибался.
— Ты думаешь?
— Я уверен. Разве ты сама это не поняла?
— Как я могла это понять?
Наташа обернулась — в тот самый момент, когда я застегнул ширинку.
— Очень просто, — ответил я. — Прочти, что написала вчера. Вряд ли ты справилась вчера с работой хуже, чем обычно. Я уверен, что у тебя получилось даже лучше. Потому что ты не подражала тому же Кингу. А заговорила своим голосом.
— Ты думаешь? — повторила Зайцева.
Она с сомнением посмотрела на экран монитора, затем подняла взгляд на моё лицо.
— Максим, может… ты посмотришь, что у меня получилось? — спросила она. — Пока я вожусь с джинсами.
Наташа пожала плечами и заверила:
— Я обычно никому свои работы не показываю. Пока их не завершу. Но… мне кажется, что ты посмотришь и снова мне посоветуешь что-нибудь дельное. Ведь это ты мне подсказал, сколько нужно писать… в день.
— Не я, а Стивен Кинг.
— Ну… да, Кинг.
Наташа выжидающе посмотрела мне в глаза.
Я махнул рукой и сказал:
— Ладно. Уступи место. Взгляну, что ты там сочинила.
— Ура!
Наташа резво соскочила со стула.
Она радостно улыбнулась и спросила:
— Максим, а ты не пробовал сам написать книгу? Ведь ты же зачем-то прочёл эти заумные статьи Стивена Кинга. Вряд ли бы ты ими заинтересовался, если бы не подумывал… хотя бы попробовать что-то написать. Я права?
