Они переглянулись, попросили дать им несколько минут на обсуждение, обменялись каким-то количеством сообщений и снова уставились на меня. Рита — молча. А Матвей — нет:
— До «отдыха» в Еловом Бору мы бы отказались, не задумываясь: это будущее «не боевое», а дворцовая жизнь — пожалуй, последнее, о чем стоит мечтать. Но там мы, наконец, докопались до настоящих причин, вынудивших деда уговорить нас обручиться, пришли к выводу, что этот шаг, увы, полумера, и считаем необходимым обвенчаться. Причем не после выхода в отставку, а в ближайшие годы. Вдаваться в подробности я по ряду причин не буду, скажу лишь, что за этим решением стоит не только расчет, но и взаимные чувства. В общем, теперь твой вариант будущего — свет в окошке…
Я отложил на отдельную полочку памяти словосочетание «взаимные чувства» и коротко кивнул:
— Что ж, я вас услышал. Поэтому догуливайте отпуска в прежнем режиме и готовьтесь «пересаживаться» на новую программу подготовки.
Матвей с Ритой отзеркалили мои кивки, и я счел необходимым поднять им настроение:
— Кстати, об отпусках: сегодня вечером мы всей компанией собираемся в «Куклу». Вы — с нами, или как?
— В «Куклу»⁈ — ошалело переспросила Верещагина, посмотрела на Машу и, увидев в ее глазах смешинки, снова уставилась на меня: — Тор, а ты в курсе, что это за клуб⁈
Я утвердительно кивнул:
— Да: в нем, насколько мне объяснили, танцуют самый чувственный и пластичный стриптиз во всей Империи.
— И тебе настолько не хватает чу— …
— Это моя идея, Рит! — перебила ее Костина, сделала театральную паузу и нанесла подруге удар милосердия: — Когда я слушаю одну из композиций коллекции лучших джазовых композиций XX-XXII веков, перед внутренним взором сами собой появляются фрагменты умопомрачительно чувственных и пластичных танцев. Вот мне и захотелось материализовать грезы, сравнить их с реальностью и — чем черт не шутит — научиться двигаться так, как требует душа…
Глава 30
16 августа 2470 по ЕГК.
…Как ни забавно это утверждать, но отрыв в «Кукле» завел не меня, а Кару. Нет, девушки там были на любой вкус. И двигались пластичнее некуда, но в их чувственности не было чувств. В смысле, настоящих и конкретно ко мне. Поэтому я спокойно любовался фигурами, оценивал красоту танцев и так далее, но хотеть — не хотел. А Завадская — как выяснилось уже днем — какое-то время сравнивала себя с этими… хм… куклами и комплексовала. До тех пор, пока не прочитала сообщение Даши, анализировавшей мое поведение, не проверила ее выводы и не убедилась в том, что реакции Костиной на стриптиз под ее любимую композицию меня интересуют в разы сильнее, чем прелести исполнительниц. Вот бедняжку и накрыло.
Нет, в клубе она не дурила. И во время перелета к «Игле» — тоже. Зато дома сорвалась с нарезки еще в прихожей — хрипло сообщила подружкам, что намерена отблагодарить меня за верность своим Ослепительным Красоткам, утащила в спальню и устроила утро безумной страсти.
В общем, в сознание я вернулся только в обед, с трудом продрал глаза, ополоснулся на автопилоте, на нем же натянул шорты и поплелся на кухню за чем-нибудь съедобным. А в коридоре услышал ритм, набивший оскомину еще в «Кукле», скорректировал маршрут, заглянул в гостиную и обнаружил там приятный полумрак, Дашу, царственно возлежащую на диване, и танцующую Машу.
Разговаривать было лениво, но я нашел в себе силы поздороваться, а потом подколол блондиночку:
— Решила поставить правильный танец сама?
— Ага! — на полном серьезе ответила она: — Меня не зацепила ни одна из восьми импровизаций, зато я поняла, из каких элементов должен состоять тот самый танец, который мне чудится, и я его обязательно «соберу».
Тут я окончательно проснулся, поймал за хвост ощущение, болтавшееся на краю сознания, и облек его в слова:
— Как я понимаю, ты когда-то занималась чем-то вроде хореографии?
На этот вопрос ответила Темникова:
— Мы дворянки, Тор, и танцы — неотъемлемая часть программы нашего обучения. Вся проблема в том, что нас не учат, а муштруют, поэтому лично мне танцы до смерти надоели еще лет в четырнадцать.
— А мне — в шестнадцать… — сказала Костина, продолжавшая шлифовать достаточно сложный поворот, и продолжила объяснения: — Поэтому последние три… вернее, четыре года я танцевала только на балах. Можно сказать, из-под палки. А сейчас почувствовала внутреннюю потребность попробовать. И то, что получается, ощущается… моим, красивым и гораздо более чувственным, чем вчерашние импровизации.
— Раз рвется наружу, значит, твори… — посоветовал я, почувствовав, что ей важно услышать мое мнение. А после того, как девчонка расцвела, ляпнул: — … только не забывай о том, что ты — моя, значит, можешь танцевать стри— …
— Только для вас и буду! — ни разу не в шутку пообещала она, вышла из очередного пируэта в полуметре от меня, от избытка чувств поцеловала в щеку и задала вопрос на засыпку: — Тебя покормить?
— Было бы неплохо. Но я, пожалуй, подожду Марину…
Она обозвала меня стоиком и подколола в ответ:
— Значит, принесу бутер… Или два… И что-нибудь еще…
Принесла. Помогла пережить получасовую войну с желанием сожрать быка. И весело наехала на Завадскую, в какой-то момент нарисовавшуюся на пороге. Но ответ на очень уж игривую шутку я, каюсь, не расслышал, так как его заглушил входящий вызов от Цесаревича.
Я жестом попросил девчат немного помолчать, принял звонок и ответил сначала на приветствие, а затем и на еще не заданный, но подразумевавшийся вопрос:
— Добрый день, Игорь Олегович. С нашей стороны ничего не изменилось. Ждем отмашки…
— Будет. Ориентировочно в двадцать три ноль-ноль… — «равнодушно» сообщил он, а потом сменил тему «на более интересную»: — Я чего звоню-то. Мне прислали интересную аналитическую записку о неявных последствиях ваших конфликтов в аквапарке «Нептун» и в клубе «Кукла». Ознакомьтесь, пожалуйста. И… продолжайте в том же духе…
Я вывесил перед собой полученный файл после того, как Ромодановский отключился, проглядел по диагонали слишком уж многословное вступление, вчитался в первый информационный блок и не удержался от улыбки. А через считанные мгновения услышал комментарий Темниковой:
— Раз молодые ветераны и курсанты военных училищ, которых хоть раз привлекали к защите планет постоянного базирования, начали объединяться в команды и предельно жестко ставить на место «маменькиных сынков» даже из самых влиятельных родов, значит, диванные герои отвоюют утраченные позиции очень и очень нескоро!
— Это мелочи: читайте следующий абзац! — потребовала Марина, и мы, конечно же, последовали ее совету. После чего изумленно переглянулись.
— В принципе, логично… — после недолгой паузы пробормотал я. — Игорь Олегович действительно брал нас с Дашей в школу-интернат не просто так и действительно поддерживает практически во всех начинаниях. А значит, наш стиль отдыха может казаться спланированной акцией по разделению общества на патриотов и тех, кто под них только рядится. Но предсказывать грядущую «Большую Чистку» и спешно загонять дурную молодежь в прокрустово ложе скорректированных требований к общим принципам поведения за пределами родовых поместий — за гранью добра и зла!
— Почему это? — удивилась Маша. — В борьбе за теплые места возле трона самое главное — иметь хороший нюх. Чтобы успевать вовремя прогибаться так, как того требует ситуация. А этот конкретный прогиб — всего лишь верхушка айсберга.
— Так и есть… — подтвердила Завадская и рекомендовала внимательнее читать четвертый абзац.
Прочитали. Одурели от последовательности глав родов, отличающихся самым хорошим нюхом, и «добили» аналитическую записку до конца. А потом я притворно посерьезнел и выдал напрашивавшийся вердикт:
— Что ж, раз наши развлечения приносят Империи настолько серьезную пользу, значит, продолжаем дурить в том же духе…
…Вопреки принятому решению, после обеда не дурили. Созвонились с остальными членами команды и выслушали их мнение о ночном загуле, часик знакомились с альтернативными мнениями о том же мероприятии, но в Сети, заметили заметное падение активности «ревнителей традиций» и оставили прошлое прошлому. В смысле, посмотрели неплохую комедию, поужинали и поленились. А в двадцать один сорок пять разошлись по гардеробным, в темпе собрались, поднялись в летный ангар, загрузились в «Бореи» и унеслись в Вороново.
