— Да, его снадобья помогают. Боль отступает, и я могу хотя бы ясно мыслить. Но мы оба знаем, что это лишь отсрочка.
Рюрик стиснул зубы. Он не привык чувствовать себя беспомощным, но перед лицом болезни брата все его военные и политические таланты были бесполезны.
— Я слышал о Труворе, — продолжил Синеус, меняя тему. — Жаль, что не смогу попрощаться с ним.
— Мы все попрощаемся с ним, когда я вернусь из Изборска, — твёрдо сказал Рюрик. — Я привезу его прах, и мы устроим достойное погребение, как подобает князю и воину.
Синеус смотрел на брата с печальной улыбкой:
— Всегда такой решительный, такой уверенный. Ты никогда не принимаешь поражения, даже от смерти.
— Смерть — часть жизни, — ответил Рюрик. — Но пока есть хоть малейший шанс на победу, я буду бороться. И за тебя тоже, брат.
Синеус слабо махнул рукой:
— Оставь. Лучше расскажи, что происходит в крепости. Я устал лежать здесь, словно немощный старик, но сил выйти пока нет.
Рюрик с готовностью рассказал о восстановлении повреждённых зданий, о допросе пленных, о вестях, привезённых купцами с востока. По мере его рассказа, лицо Синеуса оживлялось, в глазах вновь появлялся интерес к жизни.
— А что с Хельгой? — спросил он, когда Рюрик сделал паузу. — Ты говорил с ней?
Лёгкая улыбка тронула губы Рюрика:
— Да. Она согласилась стать моей женой.
Синеус с неожиданной силой схватил руку брата:
— Это хорошо. Очень хорошо. Она умна, смела и добра. Такая женщина укрепит не только твоё сердце, но и твою державу.
— Я рад, что ты одобряешь мой выбор, — сказал Рюрик. — Твоё мнение для меня важно.
— А важно ли оно для других? — вдруг спросил Синеус, и в его голосе прозвучала неожиданная горечь. — Посмотри правде в глаза, брат. Ты — князь, воин, основатель державы. Трувор был любимцем дружины, неукротимым боевым топором в твоей руке. А я… Кто я? Торговец, счетовод, мастер соглашений. Необходимый, но не воспеваемый в песнях.
Рюрик смотрел на него с удивлением:
— Ты всегда был опорой нашего союза, Синеус. Твой ум и дальновидность не раз спасали нас от ошибок.
— Как и предсказал Виктор, — кивнул Синеус. — Помнишь, что он сказал, когда мы только начинали наш путь? «Рюрик будет мечом и щитом, Трувор — боевым топором, а Синеус — весами, отмеряющими золото и справедливость». Тогда я гордился этой ролью. Теперь же…
Он замолчал, глядя в окно на далёкое небо, затем продолжил тише:
— Теперь, когда смерть смотрит мне в глаза, я думаю о том, что оставлю после себя. Трувор оставил славу непобедимого воина. Ты оставишь целую державу. А я? Несколько торговых договоров и аккуратные счётные книги?
Рюрик сжал руку брата:
— Ты несправедлив к себе. Без торговли, без законов, без правильного управления все мои победы были бы бессмысленны. Держава стоит не только на мечах, но и на золоте, на договорах, на мудром управлении. И в этом твоя заслуга не меньше моей.
Синеус слабо улыбнулся:
— Возможно, ты прав. В любом случае, теперь уже поздно меняться. Каждый из нас прошёл свой путь так, как было суждено.
Он помолчал, затем добавил, меняя тон на более деловой:
— Когда отправляешься в Изборск?
— Через две недели, — ответил Рюрик. — Как только закончим основные восстановительные работы и удостоверимся, что свеи действительно ушли с наших земель.
— Возьми с собой Вадима, — посоветовал Синеус. — Он хорошо знает настроения словен в Изборске. И Хельгу, если она согласится. Её присутствие покажет, что ты серьёзно относишься к союзу с местными племенами.
Рюрик кивнул, отмечая про себя, что даже на смертном одре Синеус продолжает мыслить как государственный муж, заботясь о политических последствиях каждого шага.
— Я последую твоему совету, — сказал он. — А ты… ты поправляйся. Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной на свадьбе.
Синеус не ответил, лишь посмотрел на брата долгим взглядом, в котором читалось знание, что этому желанию не суждено сбыться.
В дверь тихо постучали.
— Войдите, — сказал Рюрик.
Дверь открылась, и вошла Хельга с небольшой корзиной, накрытой чистым полотном.
— Я принесла травы, как обещала, — сказала она, подходя к кровати. — Они помогут со сном и уменьшат жар.
— Благодарю, — кивнул Синеус, пытаясь приподняться на подушках. — И позволь поздравить тебя. Рюрик сказал, что ты согласилась стать его женой.
Хельга улыбнулась, и от этой улыбки комната словно стала светлее:
— Да, согласилась. И надеюсь, что ты благословишь наш союз.
— С радостью, — искренне ответил Синеус. — Рюрик сделал мудрый выбор. Возможно, мудрейший в своей жизни.
Он повернулся к брату:
— Оставь нас ненадолго. Я хочу поговорить с Хельгой наедине. К тому же, тебя наверняка ждут государственные дела.
Рюрик нахмурился, не понимая, почему брат хочет говорить с Хельгой без него, но спорить не стал:
— Хорошо. Я вернусь позже.
Когда дверь за ним закрылась, Синеус внимательно посмотрел на Хельгу:
— Ты любишь его? — прямо спросил он.
Хельга не отвела взгляда:
— Да. Всем сердцем.
— Хорошо, — кивнул Синеус. — Потому что он любит тебя так, как я не видел, чтобы он любил кого-либо ещё. Даже нас, своих братьев.
Он сделал паузу, затем продолжил:
— Я не доживу до вашей свадьбы, Хельга. Мы оба это знаем. Поэтому я хочу сказать тебе сейчас то, что сказал бы тогда.
Хельга молча ждала, не пытаясь отрицать очевидное или предлагать пустые утешения.
— Рюрик силён и решителен, но иногда эта сила оборачивается упрямством, а решительность — неспособностью видеть иные пути, — продолжил Синеус. — Он нуждается в ком-то, кто покажет ему другую сторону, кто заставит его замедлиться и подумать, прежде чем действовать. Виктор делал это многие годы, но он не всегда будет рядом. Эта роль теперь переходит к тебе.
Хельга кивнула:
— Я понимаю. И я постараюсь быть достойной этой роли.
— Я не сомневаюсь, — улыбнулся Синеус. — У тебя мудрое сердце. Но будь готова к тому, что власть меняет людей. Иногда к лучшему, иногда… — он не закончил фразу, но смысл был ясен.
Хельга задумчиво посмотрела на него:
— Что ты советуешь?
— Сохрани себя, — просто ответил Синеус. — Не позволяй власти, богатству, славе менять то, кто ты есть на самом деле. Напоминай об этом и Рюрику. В этом ваше спасение.
Он закашлялся, и Хельга быстро подала ему чашу с водой. Синеус сделал несколько глотков, затем продолжил:
— И ещё одно. После моей смерти ты найдёшь в моей комнате в Новгороде сундук с моими личными бумагами. Там есть письмо для тебя. Прочти его, когда придёт время. В нём ты найдёшь то, что может помочь тебе… и Рюрику.
Хельга внимательно смотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за этими словами:
— Что в этом письме?
— Откровения, — загадочно ответил Синеус. — Вещи, которые я узнал за годы службы братьям и нашему делу. Имена друзей и врагов, расположение тайных хранилищ, советы по управлению. Моё наследие тебе и будущим поколениям.
Он сделал паузу, затем добавил тише:
— И кое-что о Викторе. То, что я узнал… случайно.
Хельга напряглась:
— О его бессмертии? Я знаю об этом.
— Не только, — покачал головой Синеус. — О его прошлом. О его целях. О том, почему он выбрал именно Рюрика, именно нас, именно эти земли.
Он снова закашлялся, на этот раз сильнее. Хельга подала ему отвар, который принесла с собой. Синеус выпил, постепенно успокаиваясь.
— Не утомляй себя разговорами, — мягко сказала Хельга. — Тебе нужен отдых.
Синеус слабо улыбнулся:
— Скоро у меня будет много времени для отдыха. Вечность покоя. А сейчас… сейчас я хочу использовать каждый момент, чтобы помочь тем, кто останется.
Он откинулся на подушки, внезапно утратив силы:
— Позови Рюрика. И Виктора, если он свободен. Я хочу поговорить с вами всеми вместе. Пока ещё могу.
Хельга кивнула и вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась с Рюриком и Виктором. Все трое сели у постели Синеуса, который, казалось, ещё больше ослаб за время её отсутствия.
