Они приблизились к переправе, где их уже ждал паром — большой плот, способный перевезти несколько всадников с лошадьми за один раз. Перевозчики, заметив княжеский стяг, выказывали явное волнение — не каждый день через их переправу проезжал сам князь.
Хельга спешилась, давая отдых коню, пока готовился паром. Она подошла к берегу реки, наблюдая за быстрым течением воды. Это было хорошее место — с рыбой, зверем в окрестных лесах, плодородной почвой на полях. Земля, которая могла прокормить много людей, если правильно её использовать.
— Я бывала здесь с отцом, — сказала она подошедшему Рюрику. — Везли мёд, воск и меха в Изборск, а оттуда — соль и ткани в Новгород. Тогда, всего несколько лет назад, здесь было опасно. Разрозненные племена постоянно враждовали, на дорогах промышляли разбойники. Теперь же…
— Теперь здесь можно проехать с женщиной и не бояться, — закончил за неё Рюрик. — Это и есть наша главная задача — принести мир на эти земли. Не покорить, не завоевать, а объединить.
Он посмотрел на реку:
— Вода многому учит правителя. Она никогда не останавливается, всегда находит путь вперёд. Она может быть мягкой, но со временем пробивает даже камень. Она приносит жизнь, но может и забрать её, если не уважать её силу.
Хельга улыбнулась:
— Ты начинаешь говорить загадками, как Виктор.
— Наверное, перенял у него за годы учёбы, — усмехнулся Рюрик. — Он любит такие сравнения.
Паром был готов, и они вернулись к каравану. Переправа заняла несколько часов — плот мог перевозить лишь небольшие группы за раз. Когда последняя повозка оказалась на противоположном берегу, солнце уже клонилось к закату.
Рюрик приказал ускорить движение, чтобы достичь Изборска до наступления темноты. Дорога стала лучше — видно было, что о ней заботятся, регулярно подсыпают гравий, убирают поваленные деревья.
Когда они приблизились к крепости, навстречу им выехал отряд всадников под знаменем Изборска — белый сокол на синем фоне, герб, выбранный Трувором в честь птицы, которая, по легенде, указала ему место для основания крепости.
Во главе отряда ехал Хакон — старший дружинник Трувора, ставший после его смерти временным правителем Изборска. Высокий, широкоплечий воин с длинной рыжей бородой, заплетённой в две косы, он был образцом северного воина. Но в глазах его читался не только воинский дух, но и проницательный ум.
— Приветствую тебя, князь, — громко произнёс Хакон, останавливая коня перед Рюриком. — Изборск скорбит вместе с тобой о потере братьев и готов присягнуть тебе как единственному правителю.
Рюрик склонил голову в знак признательности:
— Благодарю за верность, Хакон. Трувор всегда говорил о тебе как о самом надёжном из своих людей. Теперь я вижу, что он не ошибался.
Он представил Хельгу, объяснив её статус будущей княгини. Хакон выразил почтение, но Хельга заметила в его глазах тень сомнения — вероятно, известие о том, что князь берёт в жёны девушку смешанного происхождения, без знатной родословной, вызывало у него вопросы.
«Мне ещё предстоит доказать многим, что я достойна этого места», — подумала она, сохраняя внешнее спокойствие и достоинство.
Вместе они въехали в Изборск. Крепость была меньше Ладоги, но расположена более выгодно с оборонительной точки зрения — на высоком холме, окружённом с трёх сторон крутыми склонами, а с четвёртой — глубоким рвом и мощным валом. Внутри — аккуратные деревянные строения, главный зал из тёсаных брёвен, несколько башен для наблюдения.
Хельга заметила, что население здесь было более смешанным, чем в Ладоге — варяжские дружинники, местные словене, даже несколько финских семей, судя по одежде и чертам лиц. Все они с почтением приветствовали княжеский караван, но в глазах многих читалась настороженность — они ещё не знали, чего ожидать от нового правителя.
В главном зале крепости был устроен пир в честь прибытия князя. Не роскошный — времени на подготовку было мало, да и недавняя смерть Трувора не располагала к излишествам, но достойный. За столами собрались старейшины Изборска, дружинники, купцы из разных земель.
Рюрик сидел во главе стола на месте, которое раньше занимал Трувор. Хельга была справа от него, Хакон — слева. Разговор за столом шёл о делах крепости, о торговле, о отношениях с соседними племенами.
— После смерти Трувора чудь начала проявлять беспокойство, — докладывал Хакон. — Ничего серьёзного пока, только слухи о том, что они собираются проверить крепость нашей власти.
— Это понятно, — кивнул Рюрик. — Трувор держал их в узде силой своего характера. Теперь им нужно показать, что смена правителя не означает слабости.
Он обвёл взглядом собравшихся:
— Я останусь в Изборске на две недели. За это время мы должны встретиться со старейшинами чуди, подтвердить старые договоры и, если нужно, продемонстрировать силу. Но не чрезмерную — нам нужны союзники, а не порабощённые враги.
Хакон согласно кивнул, и Хельга заметила, как некоторая настороженность в его глазах сменилась одобрением — слова Рюрика совпадали с подходом, которого придерживался Трувор.
— А что с Белоозером? — спросил один из старейшин. — Теперь, когда и Трувор, и Синеус ушли к предкам, кто будет управлять там?
Это был важный вопрос. С уходом двух братьев управление тремя ключевыми центрами — Новгородом, Изборском и Белоозером — падало на плечи одного Рюрика.
— В Белоозеро я отправлю Вадима, — ответил Рюрик. — Он доказал свою верность и понимание наших целей. Кроме того, будучи славянином, он найдёт общий язык с местным населением. Здесь, в Изборске, останется Хакон — я подтверждаю его полномочия как наместника.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Но чтобы власть не распадалась, все наместники будут регулярно отчитываться передо мной и Советом в Новгороде, который я создам из представителей всех земель нашей державы.
Эта идея вызвала оживление среди собравшихся. Совет, включающий представителей разных территорий, был новшеством, которое могло обеспечить более прочное единство державы.
— А женщины будут иметь голос в этом Совете? — неожиданно спросила Хельга.
За столом повисла тишина. Многие смотрели на неё с удивлением — не принято было женщинам вмешиваться в такие обсуждения, тем более задавать столь прямые вопросы.
Но Рюрик не выказал ни удивления, ни недовольства:
— У северных племён женщины иногда становятся правительницами родов, если обладают необходимыми качествами. У славян женщины часто ведут торговлю и управляют хозяйством. У финнов женщины-знахарки пользуются огромным уважением. — Он сделал паузу. — Я не вижу причин, почему мудрые женщины не могут участвовать в Совете, если они представляют интересы своего народа.
Ответ вызвал смешанную реакцию — от одобрительных кивков до нахмуренных бровей. Но никто не осмелился открыто возразить князю.
Хакон с интересом посмотрел на Хельгу:
— Ты, кажется, хорошо знаешь обычаи разных племён?
— Мой отец был варяжским торговцем, мать — из веси, — ответила Хельга. — Я выросла между мирами и научилась видеть ценность в разных традициях.
— И это одна из причин, почему я выбрал её в жёны, — добавил Рюрик. — Не только из личной привязанности, но и потому, что наш союз символизирует то, что я хочу создать — державу, где разные народы живут вместе, сохраняя свои традиции, но объединённые общим будущим.
Пир продолжался, постепенно атмосфера становилась более непринуждённой. Рюрик расспрашивал старейшин о нуждах крепости, о состоянии торговли, о отношениях с соседями. Хельга больше слушала, чем говорила, запоминая имена, связи, настроения.
После пира, когда они уединились в отведённых им покоях — бывших комнатах Трувора, Хельга заметила, как Рюрик на мгновение остановился у оружейной стойки брата, проводя рукой по рукояти его любимого топора.
— Скучаешь по нему, — тихо сказала она, не спрашивая, а утверждая.
Рюрик кивнул:
— Трувор был особенным. Когда мы были детьми, он всегда был первым в драке, последним в отступлении. Но с возрастом в нём развилась мудрость, скрытая за внешней грубостью. Он понимал людей, хотя не всегда умел выразить это словами.
