Глава 4
15 сентября 2470 по ЕГК.
…Сюрприз, запланированный на раннее утро понедельника, получился на троечку — да, «Рукопашники» просочились в нашу каюту в пять сорок пять утра по внутрикорабельному времени и извлекали цветы из термоконтейнеров практически бесшумно, но у Даши оказалось слишком уж хорошее обоняние. Да и с сообразительностью было все в полном порядке. Так что именинница не только проснулась чуть раньше, чем хотелось бы, но и догадалась, почему в каюте вдруг запахло сиренью. Вот и сорвалась с нарезки — перелезла через сладко спящую Марину, рухнула на меня и принялась целовать, куда попало. При этом еще и благодарила, поэтому Завадская с Костиной тоже пришли в сознание, врубились в суть происходящего и усилили начавшийся бардак, сначала затискав нас обоих в полной темноте и наощупь, а потом врубив свет, показав Темниковой гору коробок с подарками и добавив счастья еще одной суперсерией обнимашек.
Впрочем, переизбыток положительных эмоций нисколько не расстроил — я наслаждался эмоциями подруг и щедро делился своими с момента подъема и до конца праздничного завтрака. А после того, как от торта, приобретенного в «Сладкоежке» как раз на этот случай, остались одни воспоминания, нехотя переслал Даше пачку сообщений, прилетевших в мой «Контакт», но для нее. Однако просматривать поздравления в одно рыло — то есть, в ТК — Темникова и не подумала — загнала нас на кровать, втиснулась между мною и Костиной, вывесила над изножьем список полученных посланий и… удалила к чертовой матери процентов девяносто пять!
Да, потом немного поработала. В смысле, вдумчиво проанализировала поздравления Цесаревича и его супруги, Горчаковой, Орлова, Переверзева, Инны, Ахматова и еще нескольких личностей калибра Клима Тимуровича, записала чрезвычайно толковые ответы «с аватарки» и отправила адресатам. Зато потом по-настоящему расслабилась. То есть, стала просматривать все то, что оставила на десерт, если можно так выразиться, не разумом, а сердцем. Вот и получила море удовольствия от всего того, что ей наговорили Матвей, Рита, Миша, Оля, Костя, Настя и члены семьи Синицыных.
Кстати, на их сообщения тоже отвечала аватаркой. Чтобы не выбираться из наших объятий. Но создала новую. С настоящим — чертовски счастливым и румяным личиком — но в красивой изумрудной шелковой рубашке вместо любимой домашней футболки на голое тело и без фона из наших наглых морд.
А после того, как разобралась и с этим делом, утащила нас в четвертую каюту, загнала в джакузи и не выпускала до срабатывания «таймера дня».
В общем, время, оставшееся до схода с «единички», пролетело слишком быстро, поэтому в боевой режим мы переключились, мягко выражаясь, нехотя. И злобствовали с момента «возникновения» в «любимой» мертвой системе до появления в Индигирке не «связкой» из четырех «Наваждений», а по очереди. К сожалению, в области схода с довольно жесткой «двоечки» не обнаружилось даже наших, росских, кораблей, поэтому мы синхронизировали борта и ушли во внутрисистемный прыжок. А в пятнадцать десять по времени Усть-Неры оказались в область действия планетарной связи, и я начал шевелиться — отправил всей второй половине команды заранее подготовленные сообщения, а затем набрал начальника ИАССН и уведомил о том, что забираю подопечных на практику.
Семен Сергеевич получил соответствующие распоряжения еще в начале прошлой недели, так что просто взял под козырек. А потом поздравил нас с очередными высокими наградами, дал понять, что полностью согласен с моим отношением к послам государственных образований, входивших в Коалицию, и посетовал на то, что не видел наказания Ханса Хюитфельда своими глазами.
Я тоже проявил вежливость — поинтересовался успехами своих ребят, спросил, насколько быстро прогрессируют остальные курсанты, и выслушал обстоятельный рассказ о нынешних реалиях Академии. Впрочем, понимая, что Андреев ни разу не на отдыхе, закончил ля-ля достаточно быстро, пожелал полковнику всего наилучшего и сбросил вызов.
Ждать «без пяти минут свободных оперативников» счел неспортивным. Поэтому вывел наши борта на нужный вектор, разогнал и увел на очередную внутрисистемную струну. А после возвращения в обычное пространство чуть-чуть скорректировал курс, неспешно подошел к малому госпитальному судну «Лекарь» и опознался…
…МРК Миши Базанина «возник» на последнем свободном посадочном квадрате летной палубы «Лекаря» на четыре с половиной минуты позже, чем было обещано. Однако подначивать парня я и не подумал — он все-таки провел свой «Морок» между тремя «Наваждениями», а это было не так уж и просто — поэтому «постучался» к нему в рубку, сообщил, что жду всю их компанию на корабле Марины, и «поморгал» стыковочными огнями. Наблюдать за высадкой и пробежкой «курсантов» поленился — вышел из пилотского интерфейса, встал с кресла и спустился в трюм. А там навелся на девчат, плюхнулся на их стопку листов вспененной резины и немного подождал.
Наши подопечные взбежали по аппарели буквально через пару минут, подождали, пока я ее подниму и верну в отсек воздух, сняли шлемы и устроили небольшой бардак. В смысле, еще раз поздравили Темникову с днем рождения и вручили два термоконтейнера — с живыми цветами и с подарками. А потом по команде Власьева уселись на противоположную стопку и превратились в слух.
— Мы уходим в Каганат. В нестандартном режиме. Сочетать приятное с полезным. То есть, дрессировать вас и воспитывать тюрков. Ты, Матвей, полетишь со мной. Ты, Рита — с Машей. Твоя двойка, Миша — с Дашей. А твоя, Настена — на этом «Лекаре», который поведет Марина. До системы назначения все четыре борта пойдут по разным маршрутам, то есть, короткими прыжками по струнам с коэффициентами сопряжения под ваши возможности. Легко не будет — я намерен подтянуть ваши практические навыки сразу по нескольким важнейшим дисциплинам, поэтому готовьтесь выкладываться до предела. Далее, на этом этапе практики вы, будущие свободные оперативники, должны сосредоточиться исключительно на расчетах и работе с системами управления гиперприводами, все планирование акций ляжет на плечи госпожи Ахматовой, а ты, Синица, пройдешь спецкурс по оказанию первой медицинской помощи в боевых и экстремальных условиях. К слову, дрессировать тебя будет целая бригада врачей ССО, с которыми тебя позже познакомит капитан Завадская. Так что поднапрячься придется и тебе. И последнее: с этого момента и до возвращения на Индигирку вы обязаны считать себя в рейде, соответственно, беспрекословно выполнять любые распоряжения персональных инструкторов. Вопросы?
Самый первый задала Верещагина, оказавшаяся самой шустрой:
— Как я понимаю, госпитальное судно и бригада врачей — это средства, которые позволят отрываться по полной программе?
Я подтвердил:
— Ага: я считаю, что прыгать в центральные системы Каганата за двумя-тремя десятками наших соотечественниц несерьезно. А на этом конкретном «Лекаре» можно будет вернуть домой не менее сотни. Причем без особого превозмогания — в бригаде есть высококлассные психологи и гипнотерапевты, в одном из помещений второй палубы установлены вирткапсулы, а склад забит всем, что в принципе может потребоваться спасенным.
Миронова хищно усмехнулась, подняла руку, дождалась разрешающего кивка и как-то странно прищурилась:
— Это ведь твоя идея, верно?
Скромничать я не стал:
— Верно: де-юре мы с Каганатом уже не воюем, но только за последние три недели оперативники седьмого отдела наведывались в его приграничные системы семь раз и отнюдь не просто так. Поэтому тюрки снова закрыли зоны перехода первой и второй категории, а госпитальные суда считаются слишком большими и тяжелыми для того, чтобы таскаться по «троечкам». Но я другого мнения, вот и решил не мелочиться.
— Ты собираешься затянуть эту дуру на «троечку»⁈ — хором спросили Матвей, Миша и Оля, выслушали односложный ответ, ошалело переглянулись и… поверили:
— Тогда тюркам пора вешаться!
— Значит, повеселимся!
