Переодевшись в новое платье, на этот раз менее яркое и более закрытое, аментет вздрогнула от очередного стука в дверь.
– Кто… – закончить вопрос она не успела.
В комнату быстрым шагом вошёл принц, останавливаясь в паре шагов от девушки.
– Прости меня, – без приветствия начал он.
– Ты не виноват.
– Конечно, виноват. Как и Атсу, и Сет, и Анубис. Мы все явились сюда с надеждой для тебя, но позволили украсть её пустынному бесу, – голос юноши звучал напряжённо.
Больше всего Ифе хотелось, чтобы он просто обнял её и пообещал, что всё будет хорошо, но почему-то Кейфл не делал этого, пугая отстранённым холодным взглядом.
«Моя Ифе», – думал он. Принц тоже хотел подойти к ней, прижать к себе. «Не посмею. Не после того, как я снова подвёл её». Ему всегда хорошо удавалось запираться в своих сомнениях, вот и сейчас Кейфл корил себя за то, что не уберёг прядь её волос, за то, что опять не мог дать всего, что Ифе заслуживала, снова подверг опасности. «Я стал её вестником неудачи».
Видя, что юноша больше не смотрит ей в глаза, аментет тихо попросила:
– Поговори со мной.
– Анубис сказал, что прежде, чем мы отправимся, ты можешь переодеться в вещи, которые есть в комнате, но, вижу, ты уже это сделала, – Кейфл говорил совсем не то, чего хотела Ифе, но она готова была поддержать даже эти слова.
– Почему ты не переоделся?
– Умылся. Это тоже можно счесть за привычное действие для привязки души к смертному телу.
Слабая улыбка принца отозвалась теплом в её груди – это была лишь крупица эмоции, но лучше, чем ничего.
«Не отстраняйся от меня. Пожалуйста», – безмолвно просила Ифе.
«Я должен. Я несу одни беды…» – вторил ей Кейфл, пусть и не слыша просьбы.
Как жаль, что всё это было сказано лишь в мыслях. И когда принц молча вышел из комнаты, Ифе не знала, в какую тьму он вновь загнал себя. А он не понимал, что рушил чувства, уже начавшие зарождаться в её сердце. Кейфл не подозревал, что его холодность заставила аментет снова вспомнить тепло дыхания Анубиса на её губах.
Аментет вошла в величественный зал дворца Анубиса последней. В центре её уже ждали Сет и Анубис, а напротив них – Кейфл и Атсу.
– Встаньте все ближе. Мы не знаем, как на перемещения в Дуате повлияло его закрытие, – приказал Каратель.
– Просто скажи честно, племянник, что ты соскучился по теплу смертных тел, – ухмыльнулся Сет.
Анубис проигнорировал его слова и властно кивнул смертным, чтобы те поспешили.
– Вы не объясните подробнее, к кому мы отправляемся? – выбрав для вопроса мягкую оправу, Ифе с тревогой ожидала реакции богов.
«Хоть что-то, но мне нужно знать перед встречей с ещё одной богиней».
– К моей матери, – отрывисто ответил Каратель.
– Да, но я имела в виду не совсем это…
Девушку прервал Сет:
– Не переживай, маленькая аментет, она ничего не сможет тебе сделать.
– Но…
Прежде, чем она успела что-то добавить или возразить, Анубис поднял посох, от которого разошлось зелёное сияние. Ифе с удивлением поняла, что на его лице вновь появилась хищная маска.
Сет шагнул вплотную к племяннику, добавляя своей алой силы. Аментет бросила взгляд на Кейфла, который напряжённо смотрел прямо перед собой. «Перемещение вот-вот начнётся… Я должна быть ближе». Уже чувствуя, как зал расплывается перед глазами, Ифе кинулась вперёд. Краем глаза Кейфл заметил её движение и инстинктивно протянул руку.
Как же ей хотелось обхватить его ладонь! Но холодность принца в комнате и тот незримый барьер, что он внезапно возвёл между ними, заставили девушку замереть.
И вместо Кейфла её локоть сжала прохладная рука Карателя.
Он не мог точно сказать себе, зачем это сделал. Ифе инстинктивно, ведомая тревогой, прижалась к богу, а в следующий миг всё вокруг стало тьмой, в которой переплетались бесчисленные всполохи всех сил мироздания. Эта тьма была такой же, как в мгновения её первого переноса в мир смертных.
– Если мы здесь, почему не можем вернуться в ТаКемет?! – девушка даже не поняла, что задала вопрос вслух.
Она не видела лица Анубиса из-за маски, но ощутила, как он сжал её руку чуть крепче.
– Мы меж мирами, но только на уровне Дуата. И путь обратно открыт лишь в него. Для умерших душ так было всегда. А для нас, богов, стало сейчас.
Ифе с трудом понимала, что он имел в виду, но больше говорить не могла. Окружающее пространство давило своей бесконечностью, а вспышки слепили глаза. Она не видела поблизости ни Сета, ни Кейфла, ни Атсу. Её мир сузился до прохладного прикосновения руки бога. И аментет закрыла глаза, сосредотачиваясь на этом чувстве.
В какой-то момент его стало мало. Она дёрнулась, прижимаясь к груди Карателя, ища уверенность, стабильность в пространстве, которое для её смертного разума было выше понимания. Анубис напрягся – Ифе чувствовала его мышцы под одеянием.
«Безумная», – думал бог. Он отпустил её руку, невзирая на то, что девушка протестующе дёрнулась, но лишь для того, чтобы обхватить её за плечи, удерживая подле себя.
– И я безумен.
Анубис позволил ей услышать эти слова, пусть Ифе пока не могла понять их смысл.
Мелькнули последние яркие всполохи, и медленное дыхание девушки сбилось от резкого рывка.
Последним, что она увидела, было лицо Кейфла, мелькнувшее во тьме. Его широко распахнутые светлые глаза, прикованные к руке Карателя, лежащей на её спине, были полны какой-то эмоции. Ифе не могла назвать её злостью. То было непонимание, смешанное с удивлением. Возможно, негодование. Быть может, зависть.
«Ревность, – вспомнила она точное описание. – Так должна выглядеть ревность».
А следом наступила тьма.
ДУАТ. ВИЛЛА БОГИНИ УВЯДАНИЯ
Открыв глаза, Ифе удивлённо проморгалась. Анубис уже отступил от неё, и она остро почувствовала беззащитность.
С тревогой осматриваясь вокруг, Ифе поняла, что они оказались в саду перед виллой. Казалось бы, что необычного? Сама история её новой жизни началась с похожего места. Вот только от этого сада исходило ощущение безысходности. Отчаяния. Мёртвые растения, растрескавшаяся бесцветная земля. Сладковатый запах гниения, заставивший девушку прижать ладонь ко рту.
Сад под тёмным небом Дуата давно увял и теперь являл собой поистине скорбное зрелище.
– Где мы? – шёпот Ифе показался ей слишком громким в гнетущей тишине, окутавшей всё вокруг.
– Здравствуй.
Ифе быстро взглянула, куда был направлен взгляд Карателя и кого он приветствовал.
У входа на виллу, рядом с обветшалыми колоннами, стояла вычурно-золотая кушетка, которая казалась не украшением, а насмешкой над жалким садом. На ней полулежала взрослая темноволосая женщина, одетая в слишком большой для неё чёрный балахон. На её нездорово худых запястьях болтались золотые браслеты с бирюзой, а голову украшал тонкий бисерный венец. Лицо женщины можно было бы назвать красивым, если бы не глубокие тени, залегшие под большими зелёными глазами и придающие виду усталость.
Она никак не отреагировала на приветствие Анубиса, продолжая умиротворённым взглядом осматривать сад.
Ифе видела, как рука бога на посохе напряглась и он повторил, добавив одно слово:
– Здравствуй, мама.
Губы женщины растянулись в улыбке, и в тишине прозвучал её низкий меланхоличный голос:
– Здравствуй, сынок. Интересная у тебя компания…
Смотря словно сквозь них, она окинула взглядом стоящих рядом с Карателем.
Сет шагнул вперёд.
– Давно не виделись, Нефтида [32], – вежливо кивнул он.
ДУАТ. ЗАЛ СУДИЛИЩА
