Вскинул руку, и земля перед самым бортом поезда вздыбилась веером обсидиановых игл. Несколько скорпионов, пытавшихся подобраться к вагонам, затрепыхались, насаженные на острия.
Но с сальпугами этот фокус не проходил. Они были слишком быстры и юрки.
Химическая реакция!
Нужно не точечное воздействие, а изменение всей среды.
Я сконцентрировался, ощущая, как раскалённая порода послушно отзывается.
Не шипы, не отдельные выступы — я поднял целый участок земли площадью в несколько десятков квадратных метров, а затем резко опустил его, превратив в груду острых обломков.
Сальпуги на секунду взлетели в воздух, а потом рухнули вниз. Жуткий хруст и визг на мгновение перекрыли шум боя.
Взгляд скользнул к зданию вокзала, стоявшему в сотне метров. Оно было похоже на осаждённую крепость. Окна и двери заделаны камнем, а снаружи по стенам карабкались десятки сальпуг. У главного же входа огненный скорпион методично долбил клешнями в массивные двери, сделанные из железного дерева.
С той стороны доносились приглушённые выстрелы. Кто-то ещё держался.
— Вперёд! Малый ход! — скомандовал я, обращаясь к сигнальщику. — Очищаем путь к вокзалу!
Но путь преграждали несколько товарных и пассажирских составов, брошенных в панике. Они создали смертельную пробку.
— Таран! — крикнул я, стиснув зубы. — Не останавливаться!
Жалко?
Ещё как!
Каждый вагон — это деньги, ресурсы, месяцы работы. Но сейчас на кону стояли жизни людей, находящихся в здании вокзала.
«Могучий» с грохотом врезался в первый состав. Дерево и металл хрустнули, вагоны сходили с рельс, падали набок.
Бронепоезд двигался сквозь хаос, расчищая себе дорогу.
На соседних путях, радом с перроном, стоял ещё один брошенный пассажирский состав. Его бока были исцарапаны и обуглены, стёкл в окнах практически не осталось. Твари явно пытались кого-то выцарапать оттуда.
Надеюсь, люди уцелели.
Подойдя вплотную к вокзалу, «Могучий» остановился, превратившись в неподвижную огневую точку. Его орудия и пулемёты создали вокруг зону относительного спокойствия.
Место для прибытия второго бронепоезда было расчищено, и почти сразу из портала показалась морда «Дерзкого».
Но мой взгляд был направлен на здание вокзала.
Словно почувствовав, что опасности рядом нет, двери приоткрылись.
Оттуда, щурясь от света, стали выходить люди, в основном гражданские. Они были измождены, в обгоревшей одежде, многие с окровавленными бинтами на ногах. Их поддерживали бойцы в потрёпанной форме пограничной стражи. Лица стражников были серы от усталости и копоти, но в руках они крепко сжимали оружие.
— Эвакуация! — мой голос прозвучал громко и властно, перекрывая звуки боя. — Всех выживших к порталу! Охранники, прикрыть!
Люди бросились к мерцающей арке телепорта, до которой было рукой подать. Мои бойцы обеспечили живой коридор, отстреливаясь от изредка прорывавшихся тварей. Маги огня выжигали целые участки, создавая огненные барьеры.
Ко мне подбежал старший из пограничной стражи телепорта, поручик с перевязанной головой, и коротко доложил:
— Ваше сиятельство! Начали эвакуацию города. Но портал закрыли… а путь назад отрезали эти полчища! Спасибо, что пришли.
— А что с городом? — переспросил я, глядя в ту сторону, где он располагался.
— Яковлевка держится, — твёрдо сказал поручик. — Но им нужна помощь.
Я кивнул, уже составляя в голове план. Первым делом надо переправить гражданских в «Екатеринино».
Но когда я обернулся, чтобы проконтролировать процесс, понял, что обстоятельства снова изменились.
Кольцо портала, в которое уже успела хлынуть примерно половина выживших, вдруг дрогнуло. Руны на столбах, только что горевшие ровным алым светом, мигнули, словно лампочка перед сгоранием, и… погасли. Мерцающая багровая пелена исчезла, оставив лишь безжизненную каменную арку.
Портал закрылся.
В голове словно кто-то выключил звук, а потом он вновь раздался, сначала вдали, а потом всё ближе и ближе.
Шок, секундное непонимание, а затем леденящая душу ярость — всё это волной прокатилось по мне.
— Что⁈ — взорвался Осип Гурьев. Его лицо исказила гримаса бешенства. — Это что за шутки⁈ Он же видел! Видел, что мы людей выводим!
— Этот чёртов Воробьёв! — закричал Иван, сжимая кулаки. — Тварь! Что он наделал⁈ Как можно быть таким идиотом⁈
Я не говорил ничего.
Я смотрел на мёртвый камень арки, а внутри всё застыло, превратившись в лёд.
Генерал. Бюрократ в мундире. Он предпочёл запереть дверь, спасая свою шкуру от мнимого риска.
Холодная и безжалостная решимость вытеснила всё остальное. Я медленно повернулся к своим людям. В их глазах хорошо читались отчаяние и гнев.
— Воробьёв, — произнёс я тихо, но так, что каждый услышал. Голос был ровным, без единой нотки эмоций. — Я его убью, когда мы вернёмся. Но сначала сделаем то, за чем пришли.
Ярость дала фокусировку, ясность.
Мозг начал работать с бешеной скоростью, оценивая ресурсы и составляя новый план.
— Внимание! — мой голос снова приобрёл стальные нотки. — Эвакуация отменена. Теперь наша задача — прорваться в город и помочь там. Всех оставшихся выживших в вагоны! Цепляем к «Могучему» те составы, что ещё на ходу! — я указал на несколько уцелевших пассажирских вагонов на соседнем пути.
Началась лихорадочная деятельность.
Вскоре наша импровизированная колонна была готова. Впереди — «Могучий», за ним три пассажирских вагона, набитых выжившими и ранеными. Прикрывали гражданских маги и стрелки. Замыкал шествие «Дерзкий», готовый отразить атаку с тыла.
— Солдаты пограничной стражи, вы молодцы! — похвалил я измождённых военных, почти сутки державших тут оборону.
Поручик устало кивнул, направляясь к пассажирским вагонам.
Мои люди раздали из запасов бронепоезда фляги с водой, целебные отвары и макры для магов. Лекари, которых я предусмотрительно взял на борт, сразу принялись за тяжелораненых, залечивая страшные ожоги на ногах — следы попыток бежать по раскалённой земле этого мира.
С шипением пара и лязгом сцепок наш стальной караван тронулся, набирая ход по направлению к Яковлевке. Всего каких-то пять километров.
С момента прохода через портал прошло меньше часа, но из-за адреналина и концентрации казалось, что все три.
Я стоял на командной площадке «Могучего», и рубашка, промокшая от пота, тут же покрывалась солевыми разводами, высыхая на раскалённом ветру.
Дышать было тяжело, каждый глоток воздуха — словно глоток огня.
А ведь это ещё вечер. Если бы мы прибыли в полдень, на обшивке можно было бы жарить яйца. КПД такого «солнечного коллектора» был бы запредельным.
Но команда «Могучего» знала своё дело. Бронепоезда рождались здесь же, в шестидесяти километрах от портала, на моём вагоностроительном заводе, и были спроектированы для выживания в любом аду, который мог встретиться в колониях. Как только отбили первый натиск тварей и двинулись к городу, по всему составу с шипением и гулом заработала система охлаждения.
Из вентиляционных решёток в коридорах и боевых отделениях хлынули потоки ледяного воздуха. Магия воды и воздуха, сконцентрированная в специальных рунных пластинах, создавала внутри поезда оазис прохлады. На стальных стенах тут же выступил иней, а измождённые бойцы, на секунду оторвавшиеся от амбразур, с наслаждением подставляли лица живительной стуже.
Контраст был разительным. Стоило спуститься вниз по трапу, и из адского пекла попадал в освежающую прохладу. Но я оставался наверху. Нужно видеть поле боя.
По мере приближения, сквозь пелену дыма и жары, начали проступать очертания Яковлевки. Город строился в своё время как форпост во втором круге миров. Он был возведён с учётом адского климата, царившего здесь. Узкие, как щели, улочки, чтобы создавать максимум тени; приземистые дома с толстыми каменными стенами, и повсюду, буквально через каждые двадцать метров, возвышались массивные водонапорные башни — артерии жизни в этом пекле.
