— Карета подана, — лихой бес с крученым хвостом поприветствовал нас с козел, — Извольте садицца.
Я вопросительно глянул на Гекту, Гекта утвердительно кивнула.
— Давай по Темной улице, — велела она бесу, когда мы уселись на мягких но жестоко скрипучих каретных диванах.
— Темная улица? — с кривоватой улыбкой переспросила Лула.
— Ага. Главная улица седьмого круга, — подтвердила суккуба, — Можно сказать, витрина ада.
— Прям витрина?
— Поверьте, черти умеют пускать пыль в глаза. Они из кожи вон будут лезть, чтобы ад показался вам курортом. Но… надеюсь не нужно вам напоминать про пропасть отличия между турпоездкой и эмиграцией?
— Не нужно.
Тёмная улица на самом деле сразу погрузила нас в атмосферу бесшабашного веселья, беспробудного пьянства, разнузданности и разврата. В бесконечный круговорот адского карнавала.
Пьяные толпы, втекающие и вытекающие из многочисленных заведений, легко подхватывают похабные песенки и даже пускаются в пляс под звуки дудочек и барабанов. Полуголые демоницы трутся попами о шесты красных фонарей, старательно изнывая от страсти к гуляющей публике.
Кому хочется напиться, тот пьет, кому хочется подраться, тот легко находит и это развлечение, кому хочется клубнички, тому даже не надо далеко ходить. Некоторые сношаются прямо под чахлыми тротуарными пальмами, непонятно как выживающими под инфракрасным светом низкого неба.
Прохожие активно поощряют прилюдные половые акты и с удовольствием зрительски поддерживают, словно лошадей на скачках, ладно хоть с советами не лезут.
— Честно сказать, я не сторонник подобной демонстративности, — делюсь с суккубой впечатлением, — Хоть какая-то мера быть должна.
— Что есть, то есть, — Гекта усмехнулась, — Умеренность никогда не была добродетелью ада… мы почти приехали… эй, бес, тормозни у Котлов.
— У Котлов?
— Так называется самый знаменитый ресторан Темной улицы, — пояснила Гекта, — Считай это своеобразным паролем на распознавание свой-чужой. «Ты кто таков, коли не знаешь Котлов», — продекламировала она.
Возница остановил карету перед очень большим помпезно и безвкусно украшенным зданием с крупной надписью «Котлы». Ниже приписано: заведение открыто от заката и до последнего клиента. Я припомнил Тарантиновский фильм и решил, что приписка звучит угрожающе двусмысленно.
— Здесь разве бывают закаты? — спрашиваю Гекту.
— Не бывают, — коротко ответила суккуба, но потом все же пояснила, — Это означает, что заведение вообще никогда не закрывается.
Я рассчитался за поездку картой черт-кард. Цены здесь действительно конские. С моего счета списали еще сотню кворков. Хорошо, что деньги у меня есть. Уж на дневную турпоездку по аду хватит.
— Вообще-то мы сюда приехали не для того, чтобы сидеть в ресторанах, — напомнила Лула.
— Мы ненадолго, — пообещала Гекта.
Обеденный зал Котлов огромен как стадион. Посетители, сидящие за тысячами столиков, своей болтовней создают гвалт, усиливающий стадионную атмосферу. Между столиками шныряют официантки чертовки, из одежды имеющие только белые передники.
Чертовки крутят хвостами в такт движений упругих булок и ведут с гостями что-то вроде игры. Гости пытаются схватить проходящую мимо официантку за жопу и получают хвостом по тянущимся граблям. Игра судя по всему одинаково нравится как посетителям так и самим чертовкам.
Мы заняли свободный столик, одна такая чертовочка с торчащими из-под густой шевелюры рожками тут же возникла рядом.
— Что будете заказывать?
— А что у вас есть? — спросила Лула.
— У нас все есть, — официантка вздохнула, — Но все едят мясо.
— Мясо хоть у вас не человеческое?
— Ну что вы, — категорично возразила чертовка, — Кормим исключительно бараниной и свининой. Баранов и свиней в аду несопоставимо больше, чем людей.
Лично мне этот довод не показался убедительным, но Гекта с усмешкой утвердительно кивнула.
— Заказывай смело, Марк. Человечиной не накормят.
— Тогда мне мясо. Что-нибудь фирменное.
— Пить что будете? Черное пиво рекомендую.
— Ну пусть будет черное пиво.
— Мне тоже самое, — безразлично сказала Лула.
— Ну и мне тогда, — весело добавила Гекта, — Не буду отрываться от коллектива.
Приняв заказ, чертовка повернулась ко мне спиной. Рука сама потянулась к упругой попе, но я сдержался. Хвост крутанулся, ударив в пустоту. Чертовка усмехнулась и убежала выполнять заказ.
В ожидании заказа я стал пялиться по сторонам. За соседний освободившийся столик уселась новая компания. Крупный бухой демон с двумя в дымину пьяными чертями. Чтобы черти смогли дойти до столика, демон сцепил их друг с другом рогами, отчего они могли передвигаться только боком, зато не падали.
Добравшись до цели, демон расцепил чертей и усадил на стулья. Черти тут же уронили головы на стол и совсем перестали подавать признаки жизни. Удовлетворенно оглядев своих овощеподобных собутыльников, демон уселся сам и громко позвал официантку.
— Чего изволите?
— Три бутылки черной водки и… и…
— И мясо? — подсказала официантка.
— И мясо, — пьяно согласился демон.
— А овощи? — официантка явно решила приколоться.
— Овощи? — удивился демон и обвел взглядом бухих чертей, — Овощи тоже будут мясо.
Наша официантка не заставила долго ждать, примчалась и выставила три порции еще шкворчащего мяса и три огромные кружки чёрного пива.
— Приятного аппетита, — пожелала чертовка с улыбкой, но так и не ушла, осталась стоять, преданно глядя на суккубу.
— Узнала что ли? — усмехнулась Гекта.
— Конечно узнала, — чертовка потупила глазки в притворном раскаянии.
— И уже растрепала?
Чертовка часто закивала. И тут я увидел, что в нашу сторону обращены взгляды половины стадиона.
— Гекта!
— Это же Гекта!
— Ге-екта. Ге-екта. Ге-екта, — начал скандировать стадион, позабывший про красное мясо и черное пиво.
Гитарист заиграл на электрогитаре проникновенную мелодию, его медиатор цеплял по струнам гитары, как по струнам души. Толпа взревела.
Гекта поднялась с места.
Музыкальная группа дала нижние частоты. Барабаны забили где-то в нижней части живота.
Гекта прошла к помосту.
Бас-гитара обволокла стадион тягучим мясным звуком. Толпу забило в экстазе.
Гекта одним движением сменила наряд. Из одежды на ней только туфли и головной убор, напоминающий корону. Она начала двигаться под музыку. Толпа застонала от вожделения.
Пока Гекта танцевала, посетители смотрели, разинув рты. И только бухой демон умудрился не поддаться ее магии целиком. Он подловил засмотревшуюся чертовку официантку, нагнул над столом, намотав на кулак ее хвост. Демон уложился в аккурат к концу исполнения, а затем вытер со лба крупные капли пота.
— Ну вот, а ты говоришь, овощи… Мясо. Однозначно мясо.
Отпущенная чертовка посмотрела на демона обиженно и одобрительно одновременно. С одной стороны ей вдули, реноме неуловимости испорчено, а это плохо. Но и с другой стороны ей опять-таки вдули, а это, как хвостом ни крути, приятно. Она хлестнула демона хвостом по довольной морде и убежала выполнять заказы.
Гекта вернулась за наш столик. На ее губах блуждает счастливая улыбка.
— Вот, — призналась она, — Это именно то, что мне было нужно. Что не давало мне покоя в городе богов. Я исполнила последний танец в Котлах. Гештальт закрыт.
— Теперь мы можем заняться делом? — сухо спросила Лула.
Прежде, чем ответить, Гекта с наслаждением прожевала кусочек мяса, запила черным пивом.
— Да. Теперь я в вашем полном распоряжении.
Я рассчитался за обед, в очередной раз прифигев от ценника. Мы вышли на Темную и быстро поймали карету.
— Зеркальщика знаешь? — фамильярно спросила Гекта у беса возницы.
— Знаю.
— Давай к нему на пальму… и не вздумай возить нас кругами, рога оторву.
Бес привез нас в рабочий район, в котором атмосфера кардинально отличается от вечного праздника Тёмной улицы. Здесь праздником и не пахнет. Здесь воняет серой, потом и рабским дармовым трудом.
