— Кроме того, — добавил Виктор, — главное не как ты сражаешься, а за что. Принципы важнее методов.
— А за что сражаешься ты, господин? — спросил Судислав, самый молчаливый из дружинников.
Виктор долго смотрел на огонь, прежде чем ответить:
— Когда-то я сражался за славу. Потом за богатство. Затем за свой народ и свою землю. — Он сделал паузу. — Теперь я сражаюсь, потому что это единственное, что я умею делать.
В его словах звучала такая древняя усталость, что даже самые молодые дружинники, никогда не задумывавшиеся о бренности жизни, почувствовали её вес. Наступило молчание, нарушаемое лишь потрескиванием костра и шелестом ветра в соснах.
— Пора двигаться дальше, — сказал наконец Виктор, поднимаясь на ноги. — Нам нужно преодолеть ещё немало вёрст до заката.
Они быстро собрались и продолжили путь. Дорога становилась всё уже, превращаясь в едва заметную тропу, уходящую глубже в лес. Здесь, вдали от Ладоги, дикая природа брала своё — огромные сосны и ели подступали к самой тропе, их ветви смыкались над головами путников, создавая зелёный полумрак даже в ясный день.
К вечеру они достигли небольшой поляны у ручья — идеального места для ночлега. Быстро разбив лагерь, дружинники распределили дежурства. Виктор вызвался нести первую стражу, хотя все знали, что он может не спать всю ночь без видимых признаков усталости.
Когда остальные улеглись, закутавшись в меха, Виктор сел у костра, вглядываясь в темноту леса. Его чуткий слух улавливал малейшие звуки ночного леса — шорох зверей в подлеске, уханье совы, журчание ручья. Всё было спокойно, но Виктор не расслаблялся. Он знал, что опасность часто приходит оттуда, откуда её не ждёшь.
Середина ночи принесла с собой внезапную перемену погоды. Ветер усилился, пригоняя тяжёлые тучи, и вскоре начался снегопад. Виктор подбросил дров в костёр, стараясь сохранить огонь. Его спутники спали крепким сном, утомлённые дорогой, и только Велимир время от времени беспокойно ворочался.
Внезапно юноша сел, широко раскрыв глаза.
— Я слышал вой, — прошептал он, озираясь по сторонам.
Виктор напрягся. Он тоже слышал его — далёкий волчий вой, который, однако, отличался от обычного. В нём было что-то… человеческое.
— Ложись спать, — сказал он Велимиру. — Это просто волки. Они не подойдут к огню.
Юноша нерешительно кивнул и снова завернулся в меха, но Виктор видел, что сон не шёл к нему. Сам же он продолжал вслушиваться в ночь, пытаясь определить, откуда именно доносился странный вой.
Прошло ещё несколько часов. Снегопад усилился, превращаясь в настоящую метель. Ветер швырял снежные хлопья в лицо, и даже Виктор, привыкший к любым погодным условиям, чувствовал его укусы.
— Странная погода, — заметил Радим, сменивший Виктора на посту. — Ещё вечером небо было чистым.
— Да, — согласился Виктор, не отрывая взгляда от темноты за пределами освещённого костром круга. — Слишком внезапно для естественной перемены.
— Ты думаешь…? — начал Радим, но не закончил фразу.
— Я думаю, что нас ждут, — ответил Виктор. — И знают о нашем приближении.
Радим инстинктивно положил руку на рукоять меча.
— Что нам делать?
— Продолжать путь, как только рассветёт, — сказал Виктор. — Будь это простая засада, они бы уже напали. Нет, это что-то другое… — он нахмурился. — Больше похоже на предупреждение или… проверку.
— Проверку?
— Да. Всеслав проверяет нашу решимость. Посмотрим, отступим ли мы перед первым испытанием или продолжим путь, несмотря на непогоду.
Радим кивнул, его лицо было серьёзным.
— Мы не отступим, господин. Княжеская дружина не боится ни метели, ни волков.
— Хорошо, — сказал Виктор. — Но будь готов к тому, что погода — это только начало. Чем ближе мы будем подходить к владениям Всеслава, тем сильнее будет сопротивление.
С этими словами он удалился от костра и сел под раскидистой елью, закрыв глаза, но не засыпая. Его чувства оставались настороже, готовые уловить малейший признак опасности.
Рассвет принёс с собой прекращение метели, хотя небо осталось затянутым тучами. Отряд быстро собрался и продолжил путь. Тропа почти исчезла под свежевыпавшим снегом, и продвижение замедлилось. Кони проваливались по колено в сугробы, фыркая от недовольства.
— Мы идём правильно? — спросил Всеволод, когда они остановились на короткий привал.
— Да, — кивнул Виктор. — На север, к озеру Выг. Ещё четыре дня пути, если погода позволит.
— А если нет? — спросил Ждан, самый молодой после Велимира дружинник.
— Тогда дольше, — просто ответил Виктор. — Но мы всё равно доберёмся.
Его уверенность передалась остальным, и вскоре отряд снова двинулся в путь. День прошёл без происшествий, но когда начало темнеть, Виктор заметил первые признаки того, что их преследуют. Следы на снегу — не человеческие, волчьи, но слишком крупные для обычного волка.
— Мы не одни, — тихо сказал он Радиму, указывая на следы.
Опытный дружинник внимательно осмотрел отпечатки лап на снегу, затем выпрямился, его лицо было напряжённым.
— Волки?
— Не совсем, — ответил Виктор. — Обычно волки не преследуют вооружённых людей, если только не умирают от голода. А эти… они словно наблюдают за нами, — закончил Виктор. — Держатся на расстоянии, но не отстают. Это не обычное поведение для диких зверей.
— Думаешь, это разведчики Всеслава? — спросил Радим, понижая голос, чтобы не услышали остальные дружинники.
— Возможно, — кивнул Виктор. — Или его волки-оборотни, если верить слухам. В любом случае, нам нужно быть начеку. Особенно ночью.
Когда стемнело, отряд разбил лагерь на небольшой возвышенности, откуда хорошо просматривалась окружающая местность. Развели два костра — один в центре лагеря, другой чуть в стороне, для часовых.
— Будем дежурить парами, — распорядился Виктор. — Я возьму первую вахту с Велимиром.
Молодой дружинник просиял от гордости, что легендарный воин выбрал его в напарники. Остальные разложили свои спальные меха вокруг главного костра и вскоре уснули, утомлённые тяжёлой дорогой.
Виктор и Велимир сидели у меньшего костра, вглядываясь в темноту леса. Снег прекратился, но небо оставалось затянутым тучами, отчего ночь казалась особенно тёмной.
— Расскажи мне о себе, Велимир, — неожиданно произнёс Виктор. — Как ты попал в княжескую дружину?
Юноша был удивлён внезапным интересом легендарного воина к его скромной персоне, но с готовностью ответил:
— Мой отец был дружинником князя Рюрика, как и дед до него. Я рос с мечтой продолжить их путь. Когда мне исполнилось шестнадцать зим, я попросил князя принять меня в дружину. Он согласился, но с условием, что я пройду испытание — три дня в лесу без оружия, только с ножом.
— И ты прошёл, — констатировал Виктор.
— Да, хотя было нелегко, — признался Велимир. — На вторую ночь на меня напал медведь. Я думал, что погибну, но сумел забраться на дерево и просидел там до рассвета. А когда выбрался из леса, князь сам встретил меня у ворот Ладоги и вручил меч.
Виктор кивнул с одобрением.
— Выживание часто важнее умения сражаться. Многие сильные воины пали не от меча врага, а от голода, холода или болезней.
— А ты, господин? — осмелился спросить Велимир. — Как ты стал воином?
Виктор долго молчал, глядя на огонь. Велимир уже решил, что не получит ответа, когда он заговорил:
— Я не помню своего детства, — сказал Виктор, и в его голосе звучала странная отстранённость. — Первое, что я помню ясно, — это поле битвы. Кровь на снегу. Крики умирающих. Меч в моей руке, настолько тяжёлый, что я едва мог его поднять. — Он сделал паузу. — Мне было около тринадцати зим, я думаю. Битва была проиграна. Моё племя уничтожено. Я был одним из немногих, кто выжил.
— Кто были ваши враги? — спросил Велимир, захваченный рассказом.
— Люди, — просто ответил Виктор. — Такие же, как мы. Они говорили на другом языке и поклонялись другим богам, но в остальном были как мы. Позже я понял, что большинство войн ведётся именно между такими людьми — почти идентичными, но разделёнными языком, верой или просто жаждой власти.
