— Отстань, я разберусь! — зарычал он.
Я физически ощутил как ярость внутри него запускает цепную реакцию. И наверное хорошо, что его гнев был направлен не на меня. Я отсупил на шаг, засунув руку в карман, и сжав в кулаке подаренный ранее Злобиным амулет защиты — так, на всякий случай.
В следующий миг из груди Дмитрия вырвался плотный протуберанец пламени — яркий, обжигающий, будто само солнце решило спуститься на землю. Огонь плотной струёй ударил прямо в старика, и я невольно отшатнулся от брата, пораженный его мощью.
Он же всего лишь зелёный! Откуда в нём такая сила?
Но тут же я понял, в чём дело, и холодок пробежал по спине. Дмитрий не просто атаковал — он сжигал себя изнутри. Его способность была сломана. Где-то в его энергетическом теле зияла ошибка, готовая в любой момент разнести его на куски, как бомбу замедленного действия.
Энергия в нём бурлила, переполняя каналы, но он не управлял ею — она жила своей жизнью, действуя по собственному разумению.
Это было опасно, чертовски опасно. Она копилась в нём, как вода за плотиной, и никто — даже он сам — не знал, когда и куда она хлынет. Я видел, как его аура дрожала, неровная, готовая лопнуть от малейшего толчка.
И всё же, несмотря на зелёный уровень, именно его атака заставила старика потерять равновесие. Игната отбросило в сторону, как тряпичную куклу, и он распластался в грязи, растеряв свой безумный хохот.
Но тут же вскочил на ноги с ловкостью, которой я от него не ожидал, и зло уставился на нас. Его голубые глаза сверкнули, как льдинки под солнцем.
— Вы… Вас я помучу перед смертью, — прошипел он, и от этого взгляда по коже побежали мурашки.
Мне стало не по себе, но я быстро взял себя в руки. Старик был опасен, но не непобедим, а его угрозы — лишь слова, пока он не докажет обратное. Я бросил взгляд на Дмитрия — он тяжело дышал, всё ещё окутанный отблесками пламени, и я понял, что его нельзя отпускать вперёд. Если он снова ударит, не контролируя силу, то либо сам себя уничтожит, либо просто подставится — вон на ногах еле держится.
Тем временем гвардейцы и паладины, уже ринулись в бой — воздух наполнился звоном клинков, стрельбой из автоматов и рёвом тварей.
Часть паладинов, включая Зиновия, копались у автобуса. Кто-то выбирался из полыхающих обломков, и, к моему удивлению, большинство выглядело почти целыми. Лишь одного тащили под руки — он безвольно висел в руках товарищей без сознания, как мешок, но, похоже, дышал.
Я заметил Зиновия, отдающего приказы. Его лоб пересекала кровавая полоса, а глаза заливало кровью, но он не обращал на это внимания, будто рана была мелкой царапиной. В следующий миг пятеро паладинов, не теряя времени, бросились на тварей, перехватывая их на подходе и не давая добраться до нас.
Сам Зиновий, убедившись, что его люди держат оборону, решительно двинулся к старику, сжимая меч с такой силой, что казалось, клинок вот-вот треснет в его руках.
Часть гвардейцев Викентьева и Лисина тоже устремились к Игнату, но я лишь покачал головой. Обычные люди против оранжевого культиста? На что они рассчитывали — красиво умереть, оставив за собой героическую легенду? Их отвага была достойна уважения, но толку от неё в таком бою было немного.
Я в бой пока не вступал, оценивая обстановку. У меня с моей способностью есть преимущество, и его надо использовать с умом.
Тем временем Дмитрий, пошатываясь после своей безрассудной атаки, шагнул вперёд, крепко сжимая артефактный меч в руке. Его глаза горели, будто он собрался в одиночку разнести всех тварей. Я тут же перехватил его за локоть, не давая сделать и шага дальше.
— Ты еле стоишь, — бросил я твёрдо, без тени раздражения. — Куда лезешь в гущу боя? Это не дело.
Он вытер взмокший лоб рукавом и огрызнулся:
— А что тогда делать? Ждать, пока нас порвут?
— В первую очередь — задача остаться в живых, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас ты копишь силы и держишься рядом. Ближний бой — не твоя задача.
— Чтобы ты раздавал моим людям указания? Значит, по твоему так должен вести себя аристократ? — выпалил он, но голос его дрогнул от усталости, выдавая слабость.
Я усмехнулся, не ослабляя хватки.
— Сейчас мы с тобой в одной лодке, не время для соперничества, братец. Ты уже доказал, что ты достойный воин, но сейчас не тот момент чтобы геройствовать. Мы вернёмся к этому вопросу, когда выберемся отсюда, но для этого ты должен остаться целым. Я не позволю тебе рисковать понапрасну, и это не обсуждается.
Мой тон был спокойным, но твёрдым, как гранит, — я знал, что делаю, и не собирался давать ему шанса ввязаться в мясорубку, где его неуправляемая сила могла стать смертельной для него самого. Дмитрий нахмурился, но промолчал, и я понял, что до него дошло — по крайней мере, на этот момент. Я всегда знал, как держать ситуацию под контролем, и сейчас моя задача была ясна: уберечь его, пока мы не разберёмся с этим оранжевым выродком и его сворой.
В этот момент произошло то, чего я всё это время ждал, держа руку на рукояти револьвера. Скорпион, что минуту назад разнёс микроавтобус в клочья, снова начал напитывать энергией своё сопло — светящееся, как маяк в ночи. Я тут же выхватил пистолет, влил в него столько энергии, сколько смог, и выпустил плотный огненный шар прямо в эту штуковину.
Ещё в прошлый раз я заметил, что перед залпом защита скорпиона падает, обнажая уязвимую точку. Раздался оглушительный взрыв, и хвост твари разлетелся на куски, будто распустившийся цветок из плоти и металла. Скорпион взвыл, а подоспевшие паладины тут же набросились на него, начав шинковать клинками, пока тварь не успела восстановить свою энергетическую броню.
Старик Игнат тем временем явно заинтересовался нами, и его взгляд, острый, как лезвие, остановился на Дмитрии. Он направил в его сторону ладонь, и та вспыхнула зелёным пламенем, ярким и жгучим.
Как я и предполагал, у оранжевого одарённого в рукаве всегда найдётся пара сюрпризов — полагаться на то, что он ограничится одной способностью, было бы верхом наивности, а я не из тех, кто оставляет такие вещи на волю случая. Я мгновенно среагировал, схватив Дмитрия в охапку и бросившись в сторону, уводя его из-под удара.
— Отпусти! — рявкнул он, пытаясь вырваться.
Я заметил, как в нём снова зарождается сила, неуправляемая и готовая выплеснуться в любой момент.
— Прекрати, — бросил я твёрдо, сжимая его плечо. — Иначе мне придётся тебя вырубить. Не видишь, что творится?
В ту же секунду в том месте, где мы только что стояли, появилась ярко-зелёная лужица, тут же зашипевшая и задымившаяся.
— Ты едва не умер, — сказал я, не отпуская его, но мой голос был спокоен — я знал, что делаю, и не собирался давать старику шанса повторить атаку.
Игнат снова поднял руку, целясь в нас, но тут его накрыла молния Лисина, а следом ледяной шип, пущенный Зиновием, вонзился прямо в центр его груди, пробив оранжевую защиту, что до этого казалась нерушимой. Глаза старика расширились, лицо исказилось от боли и удивления, и он скукожился, будто марионетка с обрезанными нитями.
— Кто ты такой? — прошипел он, уставившись на Зиновия.
— Какая разница, если ты сейчас сдохнешь? — хмыкнул тот, запуская в него ещё одну сосульку.
Тем временем паладины действовали с завидной сноровкой, кромсая тварей, как лесорубы вековые деревья. Похоже, что старик переоценил свои силы.
Его твари, хоть и выглядели грозно, были лишь марионетками, подчинёнными его воле, а не самостоятельными бойцами. Контролировать такую ораву одновременно — задача неподъёмная даже для одарённого оранжевого уровня, и это играло нам на руку. Пока Игнат отвлекался на нас, паладины уже проредили поголовье монстров, превращая их в груды чешуи и когтей.
Вдруг, рядом с нами в землю с грохотом врезалось что-то тяжёлое и злобно жужжащее. Тварь, похожая на помесь паука и осы, вонзила жало в дорогу там, где я стоял секунду назад. Я успел отскочить, предвидя её движение, и уже выхватил меч, готовый к бою. Но тварь развернулась, нацеливаясь когтистыми лапами на меня. Я тоже не стоял на месте — одним движением отсёк ей лапу, которая отлетела в сторону. Тварь злобно завизжала и обрушила весь свой гнев на то место где я стоял мгновение ранее, пока я выбирал следующую лапу на отсечение.
