— Ты уволен, — повторил я. — Это моё окончательное решение. Но… — я сделал драматическую паузу, — перед увольнением у меня к тебе последнее задание.
Я протянул мужчине запечатанное письмо.
— Доставить это письмо в Балтийск. В нём разрешение на экспедицию. Ты должен его вручить лично в руки капитану разведывательного корабля «Бора».
— «Бора»? — переспросил Василий, всё ещё находясь в ступоре. Его мозг явно не мог совместить увольнение и задание.
— «Бора», — подтвердил я, — стремительный и холодный ветер, внезапно налетающий с гор и сметающий всё на своём пути. Довольно точное название для корабля, чьи достоинства — скорость и непредсказуемость.
— Какая экспедиция? — наконец выдохнул Василий. — Зачем? При чём тут я?
— Ты что-нибудь слышал, — спросил я, пристально глядя на ефрейтора, — о кристалле, способном пробудить магию в ком угодно?
Василий замер, и в его глазах, потухших всего мгновение назад, вспыхнул огонёк безумной надежды.
— Да, но это же… Это… правда? Я слышал эти байки. Но это же просто сказки…
— Амат Жимин ищет его, — отрезал я, не давая безоговорочно надеяться, но и не отнимая последний шанс. — Это твой билет, Снежный. Твой единственный шанс. Не упусти его.
Озарение, стремительное и ясное, осветило лицо Василия.
Он всё понял.
Понял, что это его шанс. Единственная возможность стереть пропасть, лежавшую между ним, простым служивым, и графиней Пестовой. Если у Василия получится, если он вернётся назад уже одарённым, то докажет, что достоин. Тогда и только тогда я, Кирилл Пестов, допущу разговор о Варваре.
Василий выпрямился, взгляд его стал твёрдым и решительным. Он выхватил письмо из моих рук, коротко кивнул, и, не говоря ни слова, развернулся и практически выбежал из кабинета, полный решимости.
Поздним вечером я вышел из кабинета, чтобы проверить, как разместили беженцев и узнать у медиков, не нужно ли им что.
Заводская территория напоминала муравейник, но муравейник удивительно организованный. Всюду горели магические светильники, слышались спокойные голоса, из походных кухонь распространялся приятный запах еды.
Среди беженцев я увидел Варю. Она не сидела в стороне и не рыдала. Сестра работала. Она помогала женщинам разбирать тюки с одеждой, подносила воду старикам, а потом я заметил, как она уверенно отдаёт распоряжения группе ополченцев, указывая, где лучше установить дополнительные караулы.
Варвара была спокойной, голос ровный, не терпящий возражений. Она стала лидером.
Я подошёл к сестре.
Она заметила меня и повернулась, на лице не было ни прежней надменности, ни недавней истеричной слабости. Только спокойная уверенность.
— Ты показала, кем являешься на самом деле, — тихо сказал я. — Считаю, что ты искупила свою вину с лихвой. Наказание отменяется. Возвращайся домой, к матери и Тасе. Думаю, здесь справятся и без тебя.
Варвара покачала головой, и на её губах появилась лёгкая улыбка.
— Нет. Я остаюсь здесь.
— Но почему? — удивился я.
— Мне нравится этот адский климат, — ответила сестра, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк амбиций. — И земляная магия здесь работает значительно быстрее. Я же намерена догнать и перегнать тебя, братец.
Варя говорила совершенно серьёзно, и я ей верил.
— И спасибо, — добавила она, уже отворачиваясь.
— За что?
— За то, что дал ему и мне шанс.
Девушка не смотрела на меня, но я понял. Она знала о разговоре с Василием. Возможно, он успел что-то рассказать. И в словах сестры не было упрёка, только благодарность.
Я смотрел, как она уходит обратно к людям, как ловко и уверенно руководит, как её слушаются и мужчины, и женщины.
Почувствовал гордость за Варвару.
Больше не было той избалованной и эгоистичной аристократки, которую я знал. Она исчезла. В огне битвы и тяжести изгнания родилась новая Варвара Пестова. Это была сильная, целеустремлённая, нашедшая своё место девушка.
Я смотрел на Варю и думал о том, что люди всё же могут меняться. И о том, что, возможно, вскоре вся наша семья наконец будет вместе.
Глава 13
Утро в «Яковлевке» впервые встретило меня пасмурной погодой. Облака снизу были подсвечены ровным багровым свечением от магмы, в некоторых местах выходившей на поверхность.
Я огляделся: вспышек прорывов на небе, ещё таких частых вчера, теперь практически не встречалось. Лишь изредка где-то на горизонте одиноко вспыхивал и гас яркий луч, пронизывающий облака насквозь.
«Яковлевка» потихоньку начинала выздоравливать. Осталось только избавиться от тех монстров, что за время массированного прорыва разбрелись по земле.
Я обходил территорию своего предприятия. Сначала заглянул на металлургический завод, где сразу почувствовал под ногами лёгкую вибрацию от работы молотов и прессов. С наслаждением понаблюдал за слаженной работой этого гигантского организма. Здесь рождались рельсы и другие материалы, необходимые для железнодорожной империи, ну а теперь ещё и для строительства воздушного флота.
Затем зашёл в вагоностроительный цех. На стапелях сваривались рамы новых вагонов, локомотивов и бронепоездов. Их стальные рёбра, пока ещё без обшивки, выглядели как огромные скелеты.
Конвейерная сборка. Человеческий гений моих инженеров, помноженный на магию и важность задачи, творит чудеса.
Главный инженер, Ефим Алексеевич Черепанов, нашёл меня у самого большого каркаса.
— Кирилл Павлович! Видите, «Громовой», «Грозный» и «Сокрушительный» — наши новые бронепоезда. К концу месяца первый уже будет на ходу и поможет зачистить «Яковлевку» от тварей.
— Хорошо, а как дела с дирижаблями?
Черепанов явно замялся.
— Тут вот какое дело, — он почесал нос. — Я, кажется, немного ошибся в расчётах сроков готовности.
Я напрягся, ожидая плохих новостей, но Ефим Алексеевич поднял руки.
— Не спешите расстраиваться, Кирилл Павлович, — мужчина хитро улыбнулся. — С учётом финальных испытаний, ровно через две недели они будут готовы к переброске в воздушный сектор. Плюс три-четыре дня на дорогу и предварительную подготовку.
В голове мгновенно сложилось уравнение. Переменные: время, ресурсы, человеческий фактор. Решение оказалось на удивление элегантным.
— Значит, через три недели можно начинать операцию «Гиена», — объявил я, глядя на Черепанова.
— Думаю, да, — кивнул инженер с непоколебимой уверенностью.
Покидая цеха, в ангаре готовой продукции, где сейчас размещались беженцы, я заметил знакомую фигуру сестры.
Варя руководила группой рабочих, распределяя тюки с провизией и одеждой. Мне хорошо был слышен её спокойный голос. Не стал отвлекать от дел.
Похоже, моя работа здесь завершена. Оборона налажена, производство работает, люди организованы. Дальше справятся без меня.
Если возникнут локальные проблемы, разберутся имперские гусары. У меня же есть глобальная — армада в воздушном секторе.
Главной и единственной причиной моего отъезда была операция «Гиена». Три недели. До неё осталось каких-то три недели.
За этот крошечный, по меркам подготовки, срок мне предстояло собрать команду из ста сильнейших магов империи, чьи амбиции и тщеславие я так искусно разогрел. Убедиться, что никто не откажется в последний момент, и найти замену, если такое всё же случится.
Организовать логистику, подвезти тонны припасов, антимагических мин, горючего. Провести бесчисленные совещания, утвердить финальный план операции и разработать запасные.
Объём работы был чудовищным.
Я заложу на форс-мажор три-пять дней, но, чёрт возьми, очень не хотелось бы, чтобы он произошёл.
Днём поднялся на командную площадку «Могучего». Рядом, под парами, замер его брат-близнец, «Дерзкий». Вместе мы прорывались сквозь ад, и теперь наступало время передать эти стальные козыри в надёжные руки.
Путь до центрального вокзала Яковлевки занял меньше часа. Город, ещё недавно находившийся на грани падения, теперь был наводнён военными. Видимо, Романов стянул сюда все доступные резервы.
