Постоянные шутки Тети о смерти сбивали с толку, но Ифе и Кейфл продолжали с тревогой слушать его.
– Так вот, фараон говорил о том, что легенда про влияние на него Хатхор и Гора хорошо прижилась. Голос из воды отвечал, что смерть матери юного принца обрастает разными теориями, и каждая из них безопасна.
– Я не понимаю… – прошептал Кейфл.
Он бы хотел остановить мальчика, затронувшего столь болезненную тему, но уже не мог этого сделать.
– Хафур сказал, что даже собственному наследнику он через слуг донёс ложные сведения. Тогда из подноса его спросили, уверен ли он, что младший принц ни о чём не успел узнать от матери? Хафур ответил, что уверен. Но собеседник рекомендовал ему держать принца, то есть тебя… – Тети кивнул на Кейфла. – В строгости. Он похвалил фараона за то, что тот отправил сына учиться хека. Хекау редко доверяют, больше боятся.
На этом принц уже не выдержал, резко поднимаясь на ноги.
– Ты слышал правду? Слышал, что произошло с моей матерью? – воскликнул он, нависая над мальчиком.
А тот отвечал ему до боли грустным и понимающим взглядом.
– Не только с твоей, но и с матерью твоего брата – Никаура. Их обеих убил Хафур. Как и многих других во дворце.
– Но почему?!
– Я лишь понял, что не он начал это, а его отец. Или даже дед. Во дворце сложно хранить тайну, и тех, кто всё же узнавал правду, быстро убивали.
– Что за тайна, Тети? – Кейфл не мог ни кричать, ни говорить спокойно.
Из его горла вырывался только хрип.
– Я точно не знаю. Хафур лишь сказал, что это его трон. Сказал, что его не заберут обратно. Сказал, что Гор всё равно ничего не видит.
– Обратно?.. Не заберут обратно?
Тети беспомощно развёл руками, склоняя голову.
– Это всё, что я успел услышать. Меня увидел фараон. Схватил нож из-под подушки… Я успел только подумать, что это как-то не солидно – спать с оружием при такой толпе меджаев. А потом я умер.
Ифе с широко распахнутыми глазами смотрела то на Тети, то на Кейфла. Как и принц, она интерпретировала рассказ единственным возможным на данный момент образом.
– Трон не принадлежит Хафуру по праву? И он убивал тех, кто об этом узнавал?..
Увидев, как дрожат плечи Кейфла, девушка поспешила шагнуть к нему. Принц поднял на неё невидящий взгляд.
– История про мою мать… То, из-за чего я возненавидел отца и брата. Из-за чего убил Ника… Никаура… Ложь? Или снова одна из вариаций? И где правда?…
Ифе понимала, о чём говорил Кейфл. Она помнила его исповедь у костра на торговом пути и думала: «Можно ли верить словам Тети?» Ответ на этот вопрос получить ей не удалось, как и утешить принца лучше, чем просто молчанием, ведь Амт с коротким восклицанием подозвала всех к себе.
– Исида вливала в реку свои силы! Силы жизни, как богиня-мать! Поэтому Хапи пропускала вещи в Та-Кемет, она ведь тоже связывает жизнь и смерть.
– Исида? – пробормотала Шани. – Царица наша?
– Ты умная маа-херу. Поймёшь, – быстро остановил расспросы Анубис.
– Но Исиды здесь нет, – напомнила Ифе. – Подойдёт сила любого бога?
– Нет. Но подойдёт сила аментет, – ответила Амт.
– Но… Как?
– Ты знаешь, кто убедил Осириса сжалиться над праведными душами, не дошедшими до суда? – спросила богиня, хватая девушку за плечи.
– Царица, – быстро вспомнила Ифе рассказы душ на Полях Иалу.
– А кто даровал вам крылья?
– Осирис.
– Я тоже так думала… – немного безумно улыбнулась Амт. – Но вот они – мысли Исиды. Передо мной, как на ладони, по крайней мере, их часть. Сила созидания и сила жизни – едины. Крылья – это часть дара Царицы.
– Ну, конечно! – кивнул Кейфл. – Она ведь и в наших храмах изображается зачастую именно с такими крыльями!
Ифе отшатнулась от берега, и перья хлёстко ударили её по бокам.
– Это значит, что мне надо влить силу? – пискнула она. – Я не знаю, как! И что, если это получалось только с вещами?
– Всё, что связано с жизнью, может пройти путь по Хапи обратно к ней. Вы связаны силой Карателя со своими телами. Боги связаны с самим миром: как с жизнью, так и со смертью. Нужен лишь толчок, – поспешно объясняла Амт. – Однако сила жизни будет течь из твоей души, Ифе. Важно не растратить её полностью. Иначе тебя не станет.
На этих словах Анубис шагнул вперёд. Аментет показалось, что он хотел сдвинуться ещё чуть дальше – загородить её собой. Пусть он и не сделал этого, но от осознания самого порыва в груди девушки разлилось странное тепло.
– Ты уверена, что это единственный способ? Ей нужно рисковать? – холодно спросил Каратель.
– Боюсь, что да. Другого выхода нет, – ответила Амт.
Ифе мысленно потянулась к силе крыльев, и та отозвалась никому, кроме неё, не слышным звоном. Но неохотно, словно девушка уже была больше смертной, чем аментет.
«Я должна вернуться к телу. Слишком много уже пройдено», – понимала она. Как бы страшно ей ни было за всё время второй жизни и второго посмертия, она не переставала жаждать жизни.
Отказываться от неё теперь было бы слишком малодушно.
– Что мне нужно делать? – на удивление ровно спросила Ифе.
Амт облегчённо выдохнула.
– Я объясню, насколько смогу. Но тебя должны будут повести чувства. Точнее, твоя душа.
– Хорошо. Я готова, – кивнула аментет.
«Нет… Не хорошо. И нет, я не готова». Однако пути назад у неё уже не было.
Атсу в отчаянии смотрел на затянутую тиной воду реки Хапи. Не поднимая глаз, он прошептал:
– Пожалуйста, пойдём с нами.
– Я не могу, – Шани взяла брата за руку, заставляя посмотреть на себя. – Я не хочу.
– Почему? – прохрипел вор, уже чувствуя подступающие к глазам предательские слёзы.
– Потому что мой путь там, куда вы возвращаетесь, завершился.
– Шани…
– Я буду очень скучать по тебе. Но мы встретимся. Рано или поздно, – девушка обняла новоявленного бога, тоже с трудом сдерживая рыдания. – И лучше бы тебе постараться, чтобы это случилось поздно.
Атсу не хватило сил, чтобы ответить. Его слишком душили слёзы.
– Вам пора, – прошептала Шани, с трудом отталкивая брата.
Ифе уже стояла у берега, и Амт в очередной раз напоминала ей:
– Помни, тебе нужно напитать Хапи силой своей души, но не растратить её полностью.
Чувствуя дрожь, подбирающуюся к рукам, девушка шагнула в воду. «Помоги мне, Хапи…» – молилась она.
План, родившийся впопыхах, основанный на обрывочных словах маа-херу и частичных воспоминаниях Исиды, которые смогла собрать Амт, казался всё более невозможным. Но кое-что всё равно заставляло Ифе попытаться.
Желание, которое из раза в раз толкало её на преодоление невозможного. Желание, всё чаще отдающее горечью на губах. Желание жить.
– Я хочу жить, – прошептала она срывающимся голосом.
Крылья обожгли руки, и Ифе упала в воду.
– Хапи, что связывает миры, что даёт жизнь и отбирает её… – бормотала она.
Водоросли и стебли лотосов, которых никогда не касалось солнце, оплетали аментет, не желая отпускать.
– Отпусти меня. Отпусти тех, кто хочет уйти со мной.
Девушка приняла тепло, что давали ей крылья. Она больше не связывала их с Осирисом, с даром или проклятием. В тот момент они были просто её частью – проводником души.
Аментет позволила их теплу уйти в воду.
«Ты ведь была до богов. И будешь после, – обращалась она к ней. – Тебе нет дела до наших душ, главное, чтобы само мироздание продолжало сплетаться. Так что тебе стоит отпустить нас?»
Ифе слышала, как в воду погрузились её спутники и Амт.
Он погибает в царстве песков,
Когда река от заката багрова.
Но солнце касается лепестков,
И лотос рождается снова и снова.
Она смутно помнила эти строки. Кто пел их ей? Возможно, Мив, когда она обронила в лавке подарок Сета. Быть может, кто-то другой – давно забытый.
