Он показал удостоверение не сдержавшему ухмылку бармену и крикнул:
– Стоять на месте! Налоговая полиция! Не прикасайтесь к кассовому аппарату!
Голос Рудольфа Валентиновича прозвучал неожиданно звонко.
Мне почудилось, что от его звуков завибрировали висевшие над барной стойкой бокалы.
Бармен приподнял на уровень груди руки, словно в него целили не удостоверением, а стволом автомата. Официантка вздохнула, закатила глаза и устало покачала головой.
– Что здесь происходит? – спросил у меня за спиной приятный женский голос.
Глава 2
Хозяйку кафе я впервые увидел в зеркале за барной стойкой. Она замерла позади меня, скрестила на груди руки. Я почувствовал в воздухе приятный запах женских духов (минуту назад я его не ощущал). Обернулся и сверху вниз посмотрел на невысокую светловолосую женщину в строгом сером брючном костюме, с ярко-красной помадой на губах и с причёской в виде золотистой львиной гривы. Сразу же отметил, что Викторию Владимировну Лепихову (27 лет) игра наградила лишь статусом «директор кафе» – не посчитала её хозяйкой этого заведения. Похожая надпись была и на бейдже у Лепиховой: «Виктория Владимировна, директор». Директорша грозно нахмурила брови. Она буквально впилась взглядом в лица представителей налоговой полиции.
Полицейские сориентировались быстро. Рудольф Валентинович перенаправил своё оружие на явившуюся в зал кафе Викторию Валентиновну: показал ей своё удостоверение. Официантка буквально у него из-под носа взяла со стойки папку с меню. С приветливой улыбкой на лице направилась к появившейся в кафе компании молодых женщин. Те разместились по соседству со столом налоговых полицейских, где сейчас остывали креветки. Следом за женщинами в кафе пришли сразу две парочки (примерно одного возраста: слегка за тридцать) – они заняли места у входа. Я отметил, что почти пустовавший при моём появлении зал заполнялся гостями. Те словно занимали места в зрительном зале, чтобы понаблюдать за шоу, устроенным налоговыми полицейскими.
– Налоговая полиция, оперативная проверка, – оттараторил «Рудольф Валентинович Герда, 28 лет, текущий статус: налоговый полицейский».
Он нахмурился, будто строгий начальник, захлопнул удостоверение. Корочки в его руке щёлкнули неожиданно громко (будто хлопок выстрела) – висевшие у меня над головой бокалы едва слышно загудели, а Рудольф Валентинович не сдержал торжествующую ухмылку. Повернули лица в нашу сторону только что явившиеся в кафе гости и разносившая папки с меню черноволосая официантка. Замерли сидевшие за столом напротив барной стойки девицы. Бармен чуть заметно покачал головой. Виктория Владимировна и бровью не повела… нет, всё же повела: она её вопросительно приподняла. Шагнула налоговому полицейскому навстречу – мне почудилось, что Рудольф Валентинович немного растерялся. Он моргнул, слегка поспешно спрятал удостоверение в карман.
– Проверка? – переспросила Виктория Владимировна. – Так проверяйте. Что за клоунаду вы здесь устроили?
Рудольф Валентинович снова изобразил начальника.
Он пристально посмотрел на директоршу кафе и спросил:
– Вы здесь главная?
– Я хозяйка этого кафе.
– Прекрасно, вы-то нам и нужны…
Виктория Владимировна вскинула руку и произнесла:
– Подождите минуточку.
Налоговый полицейский послушно замолчал.
Директорша подняла на моё лицо взгляд и спросила:
– Это ты тот первокурсник, которого прислал Серёжа Верещагин?
Я кивнул и представился:
– Максим Клыков.
– Виктория Владимировна, – сказала директорша.
Она наградила меня улыбкой, взглянула мимо моего плеча. Виктория Владимировна рукой поманила к себе широкоплечего молодого мужчину в синем пиджаке, который с десяток секунд назад появился в дверном проёме около барной стойки. Я обратил внимание, что над головой у этого мужчины светилась надпись: «Олег Степанович Кузнецов, 22 года, текущий статус: студент». Мужчина шагнул в зал – я прочёл на его бейдже: «Олег, маркёр». Олег прошёл мимо налоговых полицейских, словно ледокол мимо рыбацких шхун. Оба представителя налоговой полиции напряглись, точно почувствовали источаемую маркёром угрозу. Придвинулись ближе к барной стойке, будто испугались, что Кузнецов собьёт их по пути, как кегли. «Культурист, тяжелоатлет или борец», – подумал я.
Олег царапнул лица полицейских грозным взглядом. Изучающее оглядел меня. Он подошёл к директрисе и одарил её открытой, совсем мальчишеской улыбкой.
– Олег, – сказала Виктория Владимировна, – это Максим Клыков. Он будет твоим сменщиком. Возможно.
Директорша прикоснулась рукой к моему плечу.
– Олег, проведи для Максима инструктаж. Расскажи, в чём заключается ваша работа.
Маркёр кивнул.
– Сделаю, Виктория Владимировна, – сказал он.
Олег указал массивным подбородком в сторону налоговых полицейских и спросил:
– Что с этими? Виктория Владимировна, они вам мешают?
Директорша прокачала головой.
– Это всего лишь налоговая, – ответила она. – С ними я сама разберусь.
Рудольф Валентинович кашлянул.
Виктория Владимировна посмотрела на меня и сказала:
– Максим, мы с тобой пообщаемся чуть позже. Когда я разберусь с делами.
Она выразительно взглянула на налоговых полицейских.
Олег посмотрел мне в глаза и сказал:
– Привет, Макс. Иди за мной.
Я соскочил со стула и проследовал за Кузнецовым. Тот не пошёл на кухню, как мне сначала показалось. Он прошёлся по красной дорожке между столами и около выхода из кафе свернул в соседний зал, широкий вход в который был наполовину перегорожен раздвижной перегородкой. Этот зал оказался небольшим: втрое меньше, чем зал со столами. Здесь тоже стоял стол: один – бильярдный, на толстых лакированных деревянных ножках, обитый зелёным сукном. Над ним висел светильник с набором из шести ламп. Лампы сейчас не светились, а окно было плотно прикрыто вертикальными жалюзи. Свет сюда проникал лишь из соседнего зала, да ещё через дверной проём, который вёл (как я догадался по доносившимся с той стороны звукам) на кухню.
– Макс, ты в бильярд играешь? – спросил Олег.
– Играл пару раз, – ответил я. – Давно.
Кузнецов улыбнулся и пробасил:
– Прекрасно. А я в первый раз сыграл уже здесь, на этой работе…
Олег сообщил мне, что «официально» моя будущая должность называлась «маркёр». В моём ведении (опять же, «официально») будет вот этот «малый» зал с бильярдным столом. Кузнецов сказал, что раньше и в этом зале стояли «обычные» столы. Олег ещё застал их, когда устроился на работу в кафе «Виктория». Тогда, весной, его должность поначалу называлась «менеджер». Виктория Владимировна посчитала, что надпись на бейдже «охранник» или «секьюрити» не понравится посетителям кафе, нарушит царившую тут «уютную, домашнюю атмосферу». Затем директорша решила, что менеджера кафе не помешало бы занять чем-нибудь «полезным». Она прикинула, что малый зал почти всегда пустовал. Тогда и появился бильярдный стол.
– Макс, ты уже познакомился с Романом Львовичем? – спросил Олег.
Я покачал головой и спросил:
– Кто это?
– Хозяин. Муж Виктории Владимировны. Он обязательно с тобой потолкует, когда тебя возьмут на работу. Объяснит тебе, что твоя работа на самом деле не вот здесь…
Олег постучал рукой по краю бильярдного стола.
– … А рядом с его женой. Вот это всё…
Кузнецов снова хлопнул по столу ладонью.
– … Ерунда, – сказал он. – Мы с тобой торчим в этой комнатушке только для того, чтобы следить за вон той лампочкой.
Олег указал рукой вверх – я заметил там, на стене, красный плафон.
– Это сигналка, – сообщил Кузнецов. – Она связанна с тревожными кнопками под барной стойкой, в директорском кабинете и на кухне. Как только она загорится, ты бросаешь всё и мчишься в зал.
Олег указал рукой в стену.
– Твоя главная подопечная – Виктория Владимировна. Следи, чтобы с её головы не упал ни один волосок. Защита персонала кафе уже во вторую очередь. Сохранность имущества кафе – вообще по остаточному принципу.
