Глава 17
4 ноября 2470 по ЕГК.
…В систему Ржев просочились по струне с коэффициентом сопряжения три-двадцать семь, «огляделись», не обнаружили на сканерах ни одной метки, нагрузили бортовой ИИ расчетами и прыгнули к поясу астероидов. Там опять «сели» на сканеры, навелись на достаточно большой астероид подходящего состава, притерли к нему «Черномор» и вывели из медикаментозного сна десяток Конвойных и личный состав трех ОГСН — «Ландышей», «Тюльпанов» и «Ирисов».
Пока вся эта толпа возвращалась в сознание, приводила себя в порядок и экипировалась, я, моя команда и Цесаревич спустились на летную палубу, разбежались по рубкам «Зубастика» и трех «Наваждений», врубили антигравы и на всякий случай запустили углубленное тестирование систем вооружения, сканеров и генераторов маскировочных полей.
Убедившись в том, что неприятных сюрпризов не ожидается, разослали трекеры «своим» воякам, подождали, пока они дойдут до трюмов и закрепятся на переборках, подняли аппарели, откачали воздух с летной палубы крейсера и вынеслись в открытый космос. А там разошлись по векторам разгона на внутрисистемные прыжки и дали половинные тяги на двигатели.
Все время пребывания на струне Игорь Олегович провисел в «Контакте» — получал и просматривал чьи-то сообщения, наговаривал ответы и отправлял адресатам. А после того, как наша «яхта» вывалилась в обычное пространство, забил на работу, вошел в интерфейс Умника вторым темпом и превратился в слух.
— Ваши аналитики оказались правы… — сообщил я, закончив сканировать нужный объем пространства: — Область схода с этой «единички» заминирована добросовестнее некуда. А еще рядом с ней прячется под «шапками» ударная эскадра — две «Мокоши», четыре «Пересвета», восемь «Семарглов», и полтора десятка бортов помельче…
— … а корабли Двенадцатого Ударного, базирующегося в этой системе, висят на парковочных орбитах и ни сном, ни духом… — язвительно продолжил Ромодановский, скрипнул зубами и на всякий случай спросил, к какому флоту приписаны корабли обнаруженной эскадры.
— К Седьмому Пограничному… — ответил я, неспешно вывел «Зубастика» на новый вектор и начал разгонять.
Через считанные минуты после выхода на струну в мой «Контакт» упало сообщение Завадской, добравшейся до области схода с дохленькой «двоечки», и я, посмотрев коротенькую запись, поделился услышанным с наследником престола:
— У зоны перехода, к которой прыгнула Марина Вадимовна, болтается точно такой же «засадный полк».
— В принципе, две оставшиеся можно было бы и не проверять… — мрачно усмехнулся Ромодановский. — Но раз начали…
Я согласно кивнул, поднял линзу шлема, разблокировал замки кресла, встал и потопал к терминалу ВСД:
— Бутерброд будете?
— Буду, конечно! — отозвался он и добавил: — Если остались с семгой, то закажите мне, пожалуйста, два. И бутылочку минералки.
Заказал. Подождал. Получил. И приволок «добычу» к нашим креслам. После того, как сел, развернул послание Темниковой, процитировал самую важную фразу Игорю Олеговичу и вскрыл пищевой контейнер. А еще минут через пять-семь, выслушав монолог Костиной, криво усмехнулся
— Определенно, самоуверенность отдельных личностей не знает границ!
— Их проблемы… — недобро оскалился наследник престола, деловито вскрыл упаковку с влажными салфетками, вытер губы и руки, сложил пустые емкости в полиэтиленовый пакет, «отжал» аналогичный у меня и прогулялся к утилизатору.
Следующие два часа десять минут Цесаревич провисел в «Контакте». А я пробежал пятерочку, потягал «железо», порастягивался, погрелся в сауне и поболтал с девчатами с помощью МС-связи. В результате он поднялся в рубку загруженным до невозможности, а я — на расслабоне. Впрочем, как только борт вывалился в обычное пространство, я включился в работу, а Ромодановский изобразил наблюдателя. И бездельничал все время, пока я «подбирал» МДРК напарниц, подводил к Ржеву, определялся с траекторией захода на столицу и «ронял» ордер к центру Дмитровского района. Потом я переключился в боевой режим, а «штурман», судя по показаниям его медблока, неслабо занервничал. А зря: кластер из двадцати Фениксов, да еще и получивший коды доступа ко всем искинам планетарного штаба ВКС, начиная с СБ-шного и заканчивая тактическим, и параметры «отклика» тактических комплексов всех старших офицеров Двенадцатого Ударного, выполнил обе боевые задачи без сбоев. Сначала расцветил трехмерный поэтажный план комплекса зданий россыпью зеленых точек, «украшенных» информационными плашками, и подсветил оранжевыми кантиками портреты двух флотских, отсутствующих на рабочих местах. А после получения моей отмашки менее чем за секунду заглушил связь, подмял «коллег», перехватил управление электроникой и раскрасил светло-голубым три открытых посадочных квадрата на крышах центральной и двух чуть менее высоких башен.
К этим «пятнам» «Наваждения» и притерлись, за считанные мгновения выпустили на оперативный простор свои ОГСН и «Буяны», снова поднялись в воздух и вернулись в точки, с которых до этого контролировали выделенные сектора ответственности…
…Третий этап операции — взлом и анализ содержимого тактических комплексов военнослужащих, находившихся в штабе ВКС — занял порядка двух секунд и позволил разобраться с уровнем вовлеченности этих личностей в планы заговорщиков. Алгоритм «сортировки» был продуман еще в ночь с воскресенья на понедельник, поэтому штурмовые группы начали получать целеуказания в автоматическом режиме. Вот и принялись зачищать здания с неудержимостью цунами: «Буяны», работавшие первыми номерами, влетали в кабинет за кабинетом, вырубали тех, кто представлял интерес для следствия, уничтожали рядовых заговорщиков и разоружали остальных. А «цветочки» нейтрализовывали выживших пластиковыми стяжками, а потом утаскивали «избранных» в лифтовый холл.
Кстати, последних было ой как немного. Из-за того, что Ромодановские не собирались миндальничать со всякой шушерой. Поэтому «Ландыши», «Тюльпаны» и «Ирисы» замедляли «Буянов» не так уж и сильно. Впрочем, для нас, наблюдавших за зачисткой со стороны, время тянулось, как резиновое. Видимо, поэтому тщетные попытки «осажденных» оттянуть неизбежное — оказать сопротивление, пробиться наружу сквозь бронестекла или прорваться в бункер глубокого залегания — вызывали только раздражение.
Неслабо разозлил и маневр лихача на серебристо-черном «Арбалете», вывалившегося из общего потока, упавшего к земле вне коридора замедления и чуть было не впоровшегося в «невидимый» МДРК Марины. Но если она, я и Ослепительные Красотки задавили гнев, то Цесаревич сорвался — с нашей помощью выяснил параметры выхлопа движков флаера и наговорил сообщение с требованием жестоко наказать охамевшего пилота… министру внутренних дел.
Слава богу, в какой-то момент штаб ВКС был зачищен, а все помощники заговорщиков либо подготовлены к транспортировке, либо уничтожены, так что я радостно переключился в рабочий режим — уронил корабль к посадочной площадке на крыше центральной башни, передал управление Фениксу, на пару с Игорем Олеговичем спустился в трюм, подобрал Конвойных и первым вышел на аппарель. На «Техников», таскавших «пленных» к аппарели «Наваждения» Марины, даже не посмотрел — спрыгнул на пружинящее покрытие, навелся на дверь башенки лифтового холла и чуть-чуть ускорился. В нем столкнулся с очередным дроидом-«несуном», вошел в освободившуюся кабинку, пропустил мимо себя наследника престола и его «свиту», коротко кивнул камере и уставился на информационное табло.
Пока спускались на минус двадцатый, любовался цифрами, сменявшими друг друга. Потом переключил внимание на трекер, развернувшийся в модуле дополненной реальности, вышел в роскошный холл, повернул налево и попер к полуоткрытой бронедвери, лично для меня подсвеченной зеленым.
В приемной командующего Двенадцатым Ударным было тихо, как в склепе, и довольно грязно — труп адъютанта адмирала Самохвалова валялся в здоровенной луже из крови и мочи, уже начавшей попахивать. Но я даже не поморщился — вошел в кабинет, обошедшийся государству в целое состояние, оглядел его хозяина, успевшего не только побледнеть, но и вспотеть, а затем перевел взгляд на «гостя», звереющего от бессилия, и сдвинулся влево. Зато Ромодановский, ворвавшийся в помещение следом за мной и четверкой своих телохранителей, подошел к первому попавшемуся креслу для посетителей, развернул так, чтобы было удобно смотреть на обоих заговорщиков, неспешно сел и недобро оскалился:
