— Императрица вызвала к себе какого-то «охамевшего человечка» вроде как к полудню. Предложила мне поприсутствовать при ее беседе с этим типом. Поэтому я провожу вас до порога квартиры и улечу во дворец.
Дамы приняли такое изменение наших общих планов, как должное –поинтересовались, какое именно гастрономическое удовольствие я бы хотел получить на обед, выслушали ответ, пообещали организовать все в лучшем виде и попросили не заглядываться на придворных красоток, ибо своих девать некуда.
Тему придворных красоток и их опасности лично для меня развивали всю оставшуюся часть пути. Причем с таким юмором, что, запустив девчат в квартиру, я поймал себя на мысли, что не хочу улетать ни в какой дворец. А перед тем, как вернуться в лифтовый холл, сгреб хохотушек в объятия и от души расцеловал…
…В кабинет Ромодановской я вошел без десяти двенадцать. Причем не через приемную «для обычных людей», а через небольшую уютную комнатку с тремя креслами, журнальным столиком и рабочим местом секретаря. Правда, вместо секретаря в ней обретался на редкость крупный и мрачный Конвойный, но ко мне он не цеплялся от слова «совсем», поэтому был забыт чуть ли не раньше, чем я переступил через порог знакомого помещения, уперся взглядом в Императрицу и выслушал ее Ценные Указания.
Пока переваривал два последних, бесшумно открылась еще одна дверь «не для всех», и миловидная, но очень уж серьезная фрейлина пронесла мимо меня «реквизит» для готовящегося спектакля — поднос с фарфоровым чайным сервизом, заварочный чайник, тарелку с печеньем, розетку с вареньем и что-то там еще. Пока сервировала столик в мягком уголке, Татьяна Борисовна описала два последних нюанса, затем расфокусировала взгляд, развернула над своим столом какую-то программную оболочку, снова посмотрела на меня и вопросительно мотнула головой.
Я утвердительно кивнул, прошел в мягкий уголок, сел на диван — то есть, лицом к рабочей части кабинета — пододвинул поближе блюдце с полупустой чашечкой, взял ее в левую руку, «вооружился» половинкой миндального печенья, откинулся на спинку и заставил себя расслабиться.
— Отлично… — удовлетворенно кивнула Ромодановская, сразу после того, как на моих губах заиграла легкая улыбка, шевельнула пальцами в области считывания жестов виртуальной клавиатуры и недобро уставилась на дверь в приемную.
Ждала секунд двадцать-двадцать пять. А потом в кабинет вошел глава рода Власьевых, в мгновение ока оценил обстановку и сбился с шага. Ибо не ожидал увидеть в кабинете Императрицы меня, спокойно попивающего чай в мягком уголке. Да, будь у него хотя бы пара мгновений на раздумья, наверняка взял бы себя в руки. Но в планы Татьяны Борисовны это не входило — она обошлась без такой мелочи, как обмен приветствиями, и «забила» на вежество:
— Игорь Аркадьевич, а вам не кажется, что вы охренели?
Он потерял дар речи и побледнел, а государыня и не думала замолкать:
— А скажите-ка мне, милейший, с какого перепугу вы решили, что деньги, перечисленные финансовым управлением Генеральной Прокуратуры члену команды подполковника Йенсена, являются вашими личными активами?
Власьев пошел красными пятнами и решил показать зубки:
— Ваше Императорское Величество, я — глава рода, а Матвей Леонидович — мой близкий родич, соответственно, я вправе…
— О, как интересно! — восхитилась она и язвительно спросила, читал ли он законы Империи, в которой проживает уже шестьдесят шесть лет, в курсе ли, сколько лет «близкому родичу», и знает ли, где именно учится этот самый «близкий родич».
Аристократ почувствовал, что запахло жареным, и сменил стратегию:
— Да, Ваше Императорское Величество, читал, в курсе и знаю. Но Матвей Леонидович, как совершеннолетний гражданин Империи Росс, имеет полное право распоряжаться своими средствами так, как заблагорассудится. А значит, и мог, и вложил свои средства в развитие ряда родовых предприятий!
Тут государыня разозлилась по-настоящему — гневно раздула ноздри и недобро прищурилась:
— Игорь Аркадьевич, первое слово в названии «Императорский банк» появилось не для красоты: я знаю, кто забрал эти семьдесят два миллиона со счета Матвея Леонидовича, как именно разделил, и на чьем счету осели сорок шесть миллионов. Поэтому вне себя от бешенства и… начинаю жалеть, что не пустила в ход всю информацию о ваших правонарушениях и преступлениях, собравшуюся в соответствующих структурах.
Такого удара Власьев не ожидал. Поэтому сложился в поясном поклоне и принялся униженно каяться. Только Ромодановскую не проняло — она опять перебила его на полуслове и презрительно процедила:
— Ваши слова — пустое сотрясение воздуха, а я — человек дела. Поэтому даю один-единственный шанс загладить вину перед Матвеем Леонидовичем, подполковником Йенсеном и нами, Ромодановскими. Деньги, украденные со счета вашего «близкого родича», должны вернуться обратно в течение трех часов… вместе с небольшой вирой. В размере трети суммы, по «счастливой случайности» перечисленной на ваш личный счет. Вторую треть вы должны будете отправить Тору Ульфовичу. А третью — мне. Дабы удар по карману отучил вас лгать. Вопросы?
Аристократ опустил взгляд, сгорбил плечи и признался, что у него нет таких денег.
— Я знаю… — сыто мурлыкнула государыня и предложила аж два выхода: — Поэтому вам будет дозволено взять кредит в Императорском банке под залог орбитального завода «Квазар» или уступить нам с Тором Ульфовичем по пакету акций этого же предприятия. Кстати, мы с подполковником Йенсеном не нуждаемся. Но вы иначе не поймете. И последнее: упаси вас господь начать строить хоть какие-то козни нам или Матвею Леонидовичу, уже являющемуся сотрудником Службы Специальных Операций: моему мужу надоели удары в спину, так что он с удовольствием выжжет каленым железом и эту скверну…
Власьев вышел из кабинета бледным, как полотно, пахнущим потом и еле переставляющим подгибающиеся ноги. Государыня смотрела вслед до щелчка дверного звонка, потом встала из-за стола, пришла в мягкий уголок, с моей помощью опустилась в кресло, налила себе остывший чай, пригубила и холодно усмехнулась:
— Абсолютное большинство подобных паскуд понимает только язык Силы. Но есть нюанс: если противник ненамного сильнее, то они перестают воевать в открытую и начинают делать подлости, подставлять и бить в спину. Поэтому не вздумайте цацкаться со своими врагами: сходу переключайтесь в ипостась Медоеда и уничтожайте. Да так, чтобы окружающих… извиняюсь за выражение, пробивало энурезом от одной мысли о возможности перейти вам дорогу. И не откладывайте подобные войны на уничтожение на потом — шваль, обычно правящая балом в мирное время, еще не подняла головы, не набралась сил и не опутала Империю паутиной круговой поруки, так что можно рубить головы по одной, а не сражаться с бессмертной гидрой. И еще: Тор Ульфович, а почему вы до сих пор не наложили лапу на своих напарниц?
Глава 19
7 ноября 2470 по ЕГК.
…Из дворца я вылетел загруженным до невозможности, но довольным, быстренько ввинтился в небо по разгонному коридору, немного попетлял по коридорам перестроения, вышел на нужную радиалку, как следует разогнался и продолжил анализировать возможности, описанные Императрицей. В таком режиме расстояние пожиралось быстрее, чем обычно, поэтому «внезапное» появление «Иглы» прямо по курсу изрядно удивило. Но я вовремя вернулся из мыслей о будущем в реальность, уронил флаер в коридор замедления, плавно завел в летный ангар, припарковался и десантировался наружу.
Желание поделиться с девчатами хорошим настроением появилось на половине пути к лифтовому холлу, а включившаяся голова подсказала способ. Так что я спустился на первый этаж, прогулялся по здоровенному универсаму, затарился всякими вкусняшками и прикупил три роскошных букета. И пусть у полок с печеным меня попыталась обаять очередная «соседка», случайно оказавшаяся в магазине одновременно со мной и вспомнившая о задаче номер один, я не только достойно отбился, но и не расстроился. В результате на свой этаж поднялся, обуреваемый предвкушением, вышел в холл, навелся на дверь квартиры, кинул взгляд на завибрировавший комм, обнаружил пиктограмму флага «Очень срочно!», принял звонок и вслушался в голос генерала Орлова:
