— Но как же…
— Подумай сам. К Кречетникову я тебя отправил лишь потому, что граф был должен Ордену за вчерашнее представление. А еще потому что он наверняка не иномирец. Я его знаю уже много лет. Ежели ты заявишься к другим людям, то перестанешь быть для них дворянином. Они будут видеть в тебе только орденца, и все твои старания в Белоцарске пойдут прахом. К тому же, нужно, чтобы они боялись! Чтобы оглядывались по сторонам и искали среди своих иномирца. Пусть к ним явится Сидор с государевой бумагой и ломаным носом! Пусть запугает их до мокрых простыней! И пусть при встрече они жалуются тебе на орденский произвол, а не шарахаются в стороны.
Поневоле Карницкому пришлось согласиться с Рудневым. Напоследок Адриан сказал, что нужно проверить эльданцев, и поведал, как та женщина в неприличном платье поспешила отойти от триария.
Дела столичные. Часть 7
На следующий званый вечер Карницкий шел с недовольством. Снова ему надо натягивать вместе с неудобным камзолом и чужими волосами навязанный Рудневым образ, улыбаться, вести пустые беседы, следить за манерами. А ведь он мог бы сейчас ездить по Белоцарску и искать иномирца!
Впрочем, почему бы ему не заняться тем же самым на вечере? Тут могут присутствовать люди, что были в доме графа Кречетникова. Адриан мог понаблюдать за ними, посмотреть, как они разговаривают, как ужинают, не путаются ли в ложках-вилках. Да, триединого зерцала у него не было, но и без него Стрелы как-то находят иномирцев.
И первая, кого увидел Карницкий, оказалась эльданка. Она с супругом посещала чуть ли не все званые вечера в Белоцарске, по крайней мере, с ними Адриан сталкивался особенно часто.
Перед ужином Карницкий не сводил с эльданки взгляда и вдруг осознал, что она далеко не так красива, как ему казалось: слишком длинное и худое лицо, вытянутый нос и маленькие глаза, под густым слоем пудры виднелись мелкие морщинки. Скорее всего, ей под тридцать лет или даже больше. Просто из-за необычных платьев, диковинных причесок и чересчур глубоких вырезов никто не мог разглядеть ее настоящую внешность.
Эльданка заметила пристальный взгляд орденца, широко улыбнулась и подошла.
— Внимание господина Карницкого льстит мне. Надеюсь, это моя красота привлекла ваш взор? — с легким акцентом проговорила она.
Адриан заметил, что улыбка совсем не затронула ее глаз.
— Если я ненароком оскорбил вас, приношу свои извинения.
— Ну что вы! Даже мимолетный взгляд столь красивого и доблестного юноши тешит самолюбие женщины. Познакомившись с господином Карницким, я подумала, как жаль, что Граничный орден в Эльданской империи не осмелился взять на службу дворянина. Наши балы весьма оживило бы появление такого молодца.
— Благодарю, — слегка поклонился Адриан.
— Хотя, пожалуй, я ошиблась. Будь вы в Эльданской империи, после вступления в Орден вас бы не впустили ни в один приличный дом.
Бросив это, эльданка снова улыбнулась и ушла.
Вот же с… хитрая женщина! Она хотела понасмешничать над Карницким, показать, что в ее глазах он вроде бродячей собаки. Неужели в Эльданской империи такие нравы? Видимо, там орденцам приходится еще хуже, чем здесь.
Но, может быть, это говорило о ее страхе? Вдруг она всё же попаданка и потому страшится Карницкого? Она ловко обманывает мужчин, щеголяя вырезами и ложбинкой, умеет притворно улыбаться и в целом кажется довольно смелой и умной женщиной.
— Вы тоже попались в ловушку этой государыни? — послышался задорный голосок Варвары Незлобиной.
Адриан в самом начале вечера раскланялся с четой Кречетниковых, а после почти не вспоминал о них.
— Все господа только и смотрят на неё, — с горечью сказала Варвара. — А она уже старая и некрасивая! Как ей не совестно носить такие наряды?
— А ты сегодня без подруги? Обычно вы со Сладой ходите вместе.
Девушка хихикнула, прикрыв лицо ладошкой:
— Господин Карницкий не такой уж внимательный! Слада ходит только в дома моих покровителей и их ближайших друзей.
— Правда? Почему?
Та девица, конечно, была не столь подозрительна, как эльданка, но всё же ее имя также было помечено в списке для проверки.
— У нее недостаточно благородная кровь, — пожала плечиками Варвара. — Сказать по правде, я не уверена, можно ли ее еще считать дворянкой. Даже ее опекун, господин Бабурин, владеет всего одной деревушкой и небольшим домом в Белоцарске, а родители Слады еще ниже по положению. Если бы не дальнее родство господина Бабурина с графом Кречетниковым, Слада бы вовсе не смогла появиться в высшем свете. Но это не значит, что я ее не люблю! — спохватилась девушка. — Слада — самая замечательная во всем Белоцарске!
Адриан невольно улыбнулся от непосредственности и искренности Варвары.
— И чем же она так замечательна?
— О, — глаза воспитанницы графа загорелись, — Слада столько всего знает! Все девицы судачат только о новых платьях да о женихах. Господин Карницкий, наверное, не спит ночами, мучаясь икотой. А Слада совсем не такая, с ней можно о чем угодно говорить.
— Например, о чем? — поинтересовался Карницкий.
Иномирцы любят хвастать своими знаниями.
— Ну, к примеру, о звездах, о солнце, как сменяются зима, весна и осень. А знаете, что нравится Сладе больше всего? Попробуйте угадать!
— Признаться, я мало что знаю о девушках вашего возраста. Наверное, я не угадал бы даже увлечения обычных девушек. Может, читать пугающие романы?
Варвара заливисто рассмеялась:
— А вот и нет. И даже не рукоделие. Сладу интересует кузнечное дело. Вы, наверное, скажете: «Фи, это же грязь, жара, совсем не женское занятие». Даже я так вначале подумала! А потом Слада объяснила, что кузнецы куют не только лошадиные подковы и всякие лопаты. Поезда делают тоже из железа, а значит, кто-то кует его части. Только деревенский кузнец такое не сделает, для этого нужны подлинные мастера.
Даже если представить, что Слада и есть тот самый иномирец, для чего выходцу из механистического мира бередарские кузнецы? Карницкий не мог этого объяснить.
Так что со званого вечера орденец уехал, не отыскав ответа ни на один вопрос.
* * *
День государева суда неумолимо приближался. И вскоре Карницкий отправился на последний выезд, самый особенный, ведь там он должен был поведать о своей несчастливой любви. Ради такого случая Руднев заказал для Адриана особый наряд, куда помимо черного и серебряного цветов добавили алые вкрапления — пуговицы камзола, пряжки башмаков, камень в перстне.
Сложнее всего было подобрать удачный момент. Разумеется, исповедь должна пройти после ужина, но как подвести к ней беседу? Нельзя же ни с того ни с сего завести разговор о личной трагедии.
Карницкий уже начал подумывать, чтобы самому подойти к кому-нибудь знакомому, спросить о жене и потом удариться в откровения, но всё вышло гораздо лучше.
— Простите, могу ли я поговорить с вами? — спросила смутно знакомая девушка в светло-зеленом сарафане. Ее щеки горели алым, словно спелая вишня.
Карницкий виделся с ней на некоторых вечерах, но никогда прежде не заговаривал.
— Разумеется. Могу ли я вам чем-то помочь? — слегка поклонился Адриан.
— Отец сказал, что после суда вы больше не появитесь в свете, потому… — она застенчиво опустила голову и еле слышно прошептала, — потому я осмелилась подойти к вам. Я хотела сказать, что без вас моя жизнь станет пустой.
Неужели это признание? Адриан подивился ее смелости, а потом сообразил, что сейчас или никогда. К тому же в нескольких шагах собрались другие девушки, которые то ли поддерживали подругу, то ли ждали свой черед для признания.
— Я растерян и потрясен, — также тихо отозвался Карницкий. — Никогда в своих мечтах я даже не смел надеяться, что моя скромная особа может приглянуться столь прелестной девушке. Мое положение сомнительно, а место службы вряд ли одобрят ваши заботливые родители. Но печальнее всего, что я не смогу ответить на ваши чувства. Не потому что в вас есть хоть один недостаток, а потому что он есть во мне. На ваши искренние слова я хочу ответить такой же искренностью и поведать одну безрадостную историю. Если вы, конечно, не пожелали прогнать меня.
