Но в глазах юного наследника Стужевых он увидел надежду. Его уверенность и самоотдача поражали. Парень не щадил себя ради цели стать сильнее. Если такой человек станет главой рода, то не будет прятаться за спинами других. И этот мир станет чуточку лучше. По крайней мере, Щебневу хотелось в это верить.
А ещё его крох влияния в академии действительно хватало, чтобы помочь парню не словом, а делом.
Глава 19
Интерлюдия
Михаил впился взглядом в экран, стоя рядом с рабочим столом отца. Его переполняли гнев и обида за собственное поражение. Ногти врезались в ладони, а зубы скрипели от напряжения. Но он молчал, не смея и слова сказать.
Линии движения Стужева были смазаны, особенно это заметно стало, когда он убегал от огненного дождя. Даже черт тела нельзя было различить, лишь тёмный мазок на кадре.
Запись остановилась, и Виктор Петрович Огнев уставился на сына. Он молча смотрел на парня, не спеша говорить, а у Михаила от волнения пот проступил на спине.
— Ты использовал огненный дождь, — констатировал мужчина факт.
Его голос был ровным, без угроз, но Михаил вспотел ещё больше. Температура в комнате явно превысила норму.
— Я…
На деле, Михаил не мог ничего сказать. Он испугался, что проиграет? Хотел чем-то мощным добить засранца? Любая из этих фраз только закопает его глубже. Отец ведь предупреждал не высовываться! Пока он не станет ректором, в его руках не будет достаточно ресурсов, чтобы отмазывать сына. Даже наоборот, каждый неверный шаг чреват неприятными последствиями — конкуренты не дремлют.
— Я слушаю, — попытался подтолкнуть его Виктор, но от усмешки отца сына пробил озноб. Хоть он и знал, что родитель сейчас его не ударит. По крайней мере, не так сильно, как обычно.
— Прости меня, отец. Я совершил ошибку.
— Верно, совершил, — кивнул мужчина. — Но тебе крупно повезло, что этот студент не пострадал.
— Но я проиграл этому… — вспылил Михаил, но вовремя заткнулся.
Виктор с прищуром посмотрел на него:
— Ты что, так и не понял? Я наводил справки, этот Стужев никак не связан с Озёрским, потому не был против дуэли. Но парень ведь даже в документах в графе стихии прочерк поставил, да и потом никак не показал свой дар. Стужев с даром огня! Звучит как шутка, — хмыкнул граф, внимательно смотря на сына, словно в ожидании ответа на незаданный вопрос.
— Я не понимаю…
— И это прискорбно, — вздохнул мужчина. — Вроде, по голове никогда тебя не били, так откуда эта заторможенность? Напряги извилины!
Но как бы Михаил ни старался, ничего не лезло в голову, кроме ужаса перед предстоящим наказанием. Отец ведь ничего серьезного не сделает? Их род ведь сейчас на виду! Он не может пропускать занятий!
— Идиот, — в голосе мужчины сквозило пренебрежение, и у Михаила от страха перед глазами все поплыло, но он устоял на ногах. Дышать было тяжело, во рту пересохло от нервов и сухого воздуха комнаты. — Стужев всеми силами скрывал, что является бастардом. Его подставили. Наверняка хотели ослабить, но вместо этого он потерял контроль над даром.
— Но зачем его ослаблять? — голос Михаила был слаб.
— Чтобы ты его покалечил, или ещё хуже — убил ненароком. Прямо там, на арене, под камерами. Лучшего подарка Озёрскому нельзя было сделать. И от кого? — Виктор ударил по столу, отчего Михаил подпрыгнул на месте, одновременно немного отодвинувшись от отца, рядом с которым стоял. Мужчина продолжил громче: — От моего собственного сына кретина!
— Прости, отец! Я больше не буду! Клянусь! Я не ослушаюсь! — парень начал в панике причитать скороговоркой, но поток его слов отец остановил одним взмахом руки.
— Спустись в тренировочную.
— НЕТ! — заорал Михаил в ужасе и упал на колени. Он кинулся обнимать колени родителя. — Клянусь! Клянусь! Клянусь! Никогда! Не ослушаюсь! Умоляю! Отец! Папа! Пожалуйста!
— Если бы это было так, — вздохнул Виктор, брезгливо изогнув губы, и нажал на кнопку под крышкой стола. — Но подобные тебе не понимают слов. Жаль, что розги отменили — это был самый действенный метод, как показывает опыт многих поколений. Но и он даёт осечки, если не приложить усердия. Либо сделать долгий перерыв.
В кабинет зашёл крупный охранник, которому было приказано отвести отпрыска работодателя в подвальное помещение.
Сам же Виктор продолжил смотреть видео в задумчивости. Сын пока пусть подумает о своём поведении. Иногда ожидание кары за проступок куда хуже, чем само наказание.
* * *
Десять дней пролетели незаметно, и вот Щебнев снова одевал на меня браслеты. Выглядел он хмурым и задумчивым. Препод ещё в первые дни мне сказал, что не одобряет увлечение дуэлями, и я должен пытаться решать свои проблемы дипломатией. Я же намекнул, что это не его дело.
Что за игры он ведёт, я тоже спрашивать не стал. Холодов поведал мне о борьбе за ректорское кресло, но я о том и раньше слышал. Водянова рассказала в тот день, когда я сцепился с Михаилом в библиотеке. Кто ж знал, что и меня это заденет?
Кстати, Светлана вассальная Озёрского. Стоит быть с ней осторожным.
Вот только она сблизилась не со мной, а с Марией. Но я чувствовал, что она что-то от меня хочет! И всё это не просто так.
Стоило ли говорить с этой дурой набитой? Сомнительно, что сестра прислушается ко мне, потому я свалил эту обязанность на Холодова. Пусть сам отдувается. Он умеет говорить жёстко. Может, до Марии дойдёт. А может, и нет.
Но сейчас мне некогда думать о сестре — впереди важная дуэль. Не уровень Огнева, но всё же. Примечательно, что и в этот раз парень сам толкнул меня, а потом возмущаться начал и требовать извинений. Что за шаблонное поведение? Заклинило их, что ли?
Время подготовиться к бою у меня было. Конечно, в этот раз никто видосов мне не предоставил, но и я уже куда опытнее. На арене много разных магов поборол, умею подстраиваться под любой бой.
Ну и да, Щебнев. Он поделился информацией о слабых сторонах боевой техники моего противника. Тот имел недостаточно тренированные ноги, а его защита из металла была не такой имбовой, как тому хотелось. При повышенной скорости и затянутости боя его контроль над странной ртутноподобной субстанцией ослабевал.
Нехилый такой рояльный помощник мне свалился на голову. Хоть власти у него особо и не было — в академии правили балом преподаватели магических искусств. Но даже так Щебнев оказался мне очень полезен. Помог с организацией индивидуальных тренировок, помещение выделил, скрыл браслеты, а теперь ещё и инсайдерской информацией делится. Уж не знаю, сколько ему заплатил Холодов, но старик хорош, смог договориться.
Григорий Горчаков стоял, широко расставив ноги. Руки скрещены на груди, ожидаемо он смотрел на меня свысока, ухмыляясь. Вместо футболки майка — обтягивающая, чёрная, на его рельефном теле она смотрелась эффектно. Он явно шире меня в плечах и побольше в мышечной массе. Но он действительно считает, будто это ему поможет? В мире магии все решают иные вещи.
— Ну, ты реально себя бессмертным возомнил, Стужев. Огнев не знал, что ты маг огня. Считал жалким нейтралом. А вот я подготовлен. И ты ещё выбрал рукопашный бой, серьёзно? — он засмеялся.
Конечно, на его фоне я выглядел как дрыщ, особенно в достаточно свободной спортивной форме.
— Это могло прокатить с Михаилом, но не со мной! Знать надо, кому вызов бросаешь. И думать перед этим, желательно головой.
Он бы, наверное, трепался и дальше, но прозвучал сигнал к началу боя.
Я рассчитывал, что он будет атаковать первым. И угадал.
Тяжёлый удар с разворота, металлизированный кулак просвистел в воздухе. Но я уклонился лёгким движением головы, после чего контратаковал серией ударов: два быстрых апперкота в корпус, затем резко локоть в челюсть.
Я не стремился сильно ударить его. Сейчас главное — истощить и прогреть. Он успевал формировать наросты в виде ртутных пятен, но их холода я пока не чувствовал. Зато понял, что моё пламя легко растекается по ним.
