Я так спешила к Его Величеству, что совсем забыла предупредить Её Величество о своём визите, как я делала ранее, когда приезжала во дворец. Я чувствовала, что ей приятно, что сначала я всегда иду к ней, чтобы у неё не возникло никаких лишних мыслей на мой счёт. Я ведь помню, как смотрела леди Ребекка и как переглядывалась с королевой, когда меня прямо от королевы пригласили к королю.
А я, со всеми своими заботами, так и не нашла времени поговорить с Её Величеством наедине, объяснить, что у меня с королём исключительно деловые отношения. Но сейчас, получив информацию, что пришли новости от Джона, я была так обрадована, что обо всём этом попросту забыла.
К кабинету Его Величества я буквально прибежала по длинным коридорам дворца, и остановилась, запыхавшаяся, решив сначала перевести дыхание. Даже попросила капитана охраны сразу не докладывать о моём прибытии. Только когда смогла спокойно дышать, улыбнулась ему и попросила передать, что я прибыла. В кабинет меня пригласили почти сразу.
В кабинете находились король Стефан, лорд Сэмюэль Гарриет и ещё один мужчина, вероятно кто-то из советников. Имени его я не знала, но король представил его:
— Это лорд Бонвилл, он будет заниматься всей этой историей с ганзейцами, касательно монополии на галеты.
Лорд Бонвилл был чем-то похож на лорда Гарриета, такой же высокий и худой, но заметно моложе.
— У меня для вас радостное известие, — сказал король, — мы получили посольскую почту, и там есть письмо от графа Джона Честера для вас лично.
Я поблагодарила Его Величество и с нетерпением ждала, когда мне передадут письмо. Взяв в руки свёрнутое, в виде свитка письмо, я уже собиралась откланяться, но вдруг заметила, что все застыли и смотрят на меня.
— Ваше Величество, я что-то должна сделать? — спросила я с недоумением.
— Было бы хорошо, если бы вы прочитали письмо здесь, — ответил король.
Я возмутилась, но сдержалась, позволив себе лишь лёгкую улыбку:
— Но, Ваше Величество, это же личное письмо.
Лорд Гарриет вмешался:
— Письмо от посла Его Величества, находящегося в стране, с которой может начаться война не может быть личным, леди Маргарет, поэтому, пожалуйста, вскрывайте и читайте вслух.
Пришлось подчиниться.
В письме, по сути, почти ничего слишком личного или интимного не было. Джон описал морское путешествие до Шотландии, высадку посольства в Абердине, передал мне привет от мэра Абердина и упомянул, что подобрал некую Фрэн Ламонт, шотландскую девицу, обезумевшую на почве несчастной любви и гибели отца. Она взывала к английской справедливости, и Джон решил привезти её в Англию и устроить в монастырь, потому что в Шотландии, по его словам, ничего подобного нет.
Я подумала, что это интересный поворот судьбы, девушка, которая когда-то хотела проклясть меня, отвадив от своего жениха, сама обезумела, а теперь мой жених спасает её участи пропасть одинокой и всеми брошенной. Я не очень понимала мотивов Джона, но уже давно осознала, что в жизни ничего не происходит просто так, всё происходит для чего-то.
Дальше Джон писал, что скучает, спрашивал, есть ли какие-то новости по нашему вопросу, и просил не писать ему ничего подробного, а передать всё через Его Величество.
Король кивнул, и мне принесли писчие принадлежности. Я написала несколько строчек, уже собралась запечатать письмо, но меня попросили зачитать вслух и его. И только после этого мне позволили использовать воск, и я запечатала письмо, прижав к нему свой серебряный перстень.
— Вы можете что-нибудь передать на словах, — предложил Его Величество.
— Пока по нашему с графом вопросу новостей нет, Ваше Величество, — ответила я, раздумывая, стоит ли упоминать о том, что архиепископ Кентерберийский вызывал меня к себе? Но решила, что, если у Джона сейчас сложная дипломатическая миссия, не стоит нагружать его ещё и этим, поэтому промолчала.
— Вот и славно, — сказал Его Величество, — будем рады видеть вас завтра на балу. А то знаем мы вас всё дела, дела.
Я вышла от короля со счастливой улыбкой. Мне было радостно, что, даже находясь за сотни миль от столицы, Джон думал обо мне.
Выйдя, я тут же спросила, можно ли попасть на аудиенцию к Её Величеству. Меня проводили в небольшую гостиную и попросили подождать. Я просидела около часа, прежде чем появилась леди Ребекка, любимая фрейлина королевы, и с милой улыбкой на лице, сообщила:
— Её Величеству нездоровится, поэтому она не сможет вас сегодня принять. Но надеется, что завтра ей будет лучше, и на балу она будет рада вас видеть.
Мне было жаль потерянного времени. Я ведь так надеялась поговорить с королевой до бала. Но, может, удастся на самом балу? Я тоже мило улыбнулась леди Ребекке, попрощалась и покинула дворец.
Подготовка к балу заняла у меня почти весь следующий день. Но с помощью верной Мэри и ещё одной камеристки, которую посоветовала графиня Моро, к выходу я была красиво одета, причёсана и благоухала новым ароматом, который совсем недавно купила у восточных купцов, случайно найденных в порту благодаря Вилли Умло.
Я приехала в королевский дворец чуть раньше, надеясь всё-таки увидеть Её Величество. С собой я привезла подарок, привезённый недавно из моего графства. Специально для Её Величества я заказала серебряный держатель для небольшого зеркала, с финифтью, и расчёску, зубцы которой были деревянными, из нашего дуба, а ручка инкрустирована серебром и эмалью. Всё это было упаковано в резную шкатулку из того же дуба, выложенную изнутри бархатом.
Подарок был поистине королевским, и я надеялась смягчить королеву и получить возможность объясниться, ведь в начале нашего знакомства она казалась мне умной и открытой женщиной.
Но, увы, Её Величество снова оказалась «занята». Это навело меня на определённые мысли, что, возможно, она занята исключительно для меня. Ведь всего пару недель назад для меня всегда находилось время, но не теперь.
На бал прибыло много гостей, в том числе и посольства других государств, среди которых многочисленностью выделялось ганзейское. Они, конечно, подошли поздороваться, и я, вежливо улыбаясь, дала понять, что пока не готова к дальнейшему разговору. Капитан Сэл, стоявший за моим плечом, был достаточно весомым аргументом, чтобы они не настаивали.
Во время трапезы меня посадили почти рядом с королевской четой, это было очень престижно, за королевским столом сидели приближённые или находящиеся под покровительством самого короля или королевы. Но это сыграло со мной «злую шутку», потому что рядом со мной оказался архиепископ Кентерберийский. Опасаясь, что он снова начнёт мне объяснять про выбор, я решила пресечь этот разговор сразу, потому что сегодня я не была настроена слушать его поучения. Вместо этого я расспросила его о возможностях женских аббатств, что они делают, если туда попадает девушка с нервическим состоянием. Архиепископ посмотрел на меня странно, и мне пришлось уточнить, что я спрашиваю не для себя.
Он снова посоветовал аббатство в Шрусбери и аббатису Елению, сказав, что там такие девушки проводят врем в молитвах.
Я, усмехнувшись про себя, подумала, что с фантазией у архиепископа не очень, потому как он и выбор предлагает ограниченный, и про женские монастыри, похоже, что знает немного.
После ужина бал перетёк в танцы. В этом времени много было танцев, когда мужчины и женщины танцевали порознь, а общих танцев ещё было немного. На один из таких совместных танцев меня и пригласил невероятно красивый молодой человек, представившийся бароном Уолтером Вэлби. Он служил при дворе пажом.
Барон был высок, плечист, с тёмными вьющимися волосами, открытым волевым лицом, высоким лбом, синими глазами и густыми ресницами, которым позавидовала бы любая девушка. Немного крупноватый нос и чувственные, чётко очерченные губы. Лишь подбородок был слегка слабоват, но это его не портило.
Я не знаю, почему в этот момент посмотрела в сторону королевской четы и, вдруг увидела, что королева пристально смотрит на меня. Взгляд у неё был напряжённый. Я подняла брови в удивлении. И тогда она медленно покачала головой, будто бы говоря мне: «Скажи нет».
