— Начнем пока с паллет, — улыбнулся я. — И досок.
— Торопишься ты, — повторил Николай.
— Тороплюсь, — снова признал я и удивленно рассмеялся. — Вот сам не знаю почему — но прямо тороплюсь. Так я коробки закину в бытовку и поеду обратно в город. Главное — такси суметь сюда вызвать.
— А твоя машина где?
— Загнал на диагностику.
— В Москве?
— Нет, тут рядом — в Кашире. В гаражах там один дядечка бородатый.
— В желтом комбинезоне?
— Ага. Знаете его?
— Он мужик толковый. Раньше в запоях постоянных был, но сейчас зашился. Дело свое знает и в деньгах не обманет. Сыновья у него тоже не безрукие. Не то что мои…
— А ваши?..
— В Москву подались. Хотят в офисах сидеть и кнопки тыкать, — буркнул Николай, и на этот раз неодобрения в его голосе было куда больше. — Учатся сейчас в университетах, а я их учебу оплачиваю уже какой год. Хрен бы и копейку дал! Но жена — как комар над ухом…
— К-хм…
— Хотя старший все же меня радует. Как отсидел свое, так вроде за ум взялся — поднимает сейчас одну ферму полузаброшенную. Как у тебя закончу, к нему поеду — хочет старый коровник развалить, пока тот сам не рухнул. Потом познакомлю вас. Вы похожи.
— Чем же?
— Торопливостью, — проворчал Николай и, швырнув окурок в лужу, зашагал к манипулятору, где о чем-то спорили его рабочие и водитель. — Пойду рявкну. А то по роже его вижу, что хочет больше денег. А хер ему!
* * *
На этот раз с вызовом такси в глушь не повезло — приложение промурыжило меня минут сорок, все обещая вызвать машину и радостно сообщая, что есть несколько машин рядом, но чуда не случилось, и я остался без такси. Да и пофиг, вот честно — пофиг. Дождик закончился, усилившийся ветер разогнал тучи, в носу буквально взрывались ароматы освеженной дождем природы, и я никак не мог надышаться, шагая по поросшей травой обочине поселковой дороги. За спиной — рюкзак с девайсами, к связке ключей в кармане добавился еще один от бытовки, на уже невидимом отсюда участке продолжал рычать двигателем трактор, а к этому звуку добавилось тарахтение бензопилы — после разговора с пришедшим познакомиться соседом Михаилом выяснилось, что граница моей земли проходит чуть дальше и надо свалить еще с десяток высоких толстых берез. Мне было жалко березы, но мужики пояснили, что рано или поздно это делать придется и лучше озадачить тяжелую технику корчеванием пней сейчас, чем когда я посажу газон и клумбы, а по всему этому проедется колесами трактор, оставляя за собой глубокие борозды. После этих резонов возражений не осталось, и я едва успел дойти до конца подъездной дороги, как услышал за спиной стон падающего дерева. И никакой печали я не ощутил — да, жалко красавицу березу, но мне почему-то было скорее радостно. Наверняка похожие ощущения испытывали мои далекие предки из крестьян, когда отвоевывали у леса очередной метр для будущего поля под пшеницу или гречиху…
С улыбкой я повернулся к виднеющемуся вдалеке шлагбауму, но не успел сделать и трех шагов, как мимо меня слишком быстро проехал синий БМВ, обдав мои штанины грязью из-под колес. Сдав в сторону, выплеснув на чистую травянистую обочину пелену жидкой грязи, машина уже медленнее проехала еще с пару метров и остановилась. Открылась дверь водителя, и из салона буквально вынырнула сухонькая невысокая женщина лет сорока с небольшим, с высокой светлой прической и прячущимися за очками с толстой черной оправой зло прищуренными глазами. Она глядела на меня, а я все пытался понять, знаю ли ее и в чем, собственно, дело. А еще пытался не сорваться на грубость — на правый кроссовок стекала грязь со штанины, но непохоже, что женщина собиралась извиниться за это.
Разговор она начала первой и не совсем стандартно:
— Это безобразие!
— Здравствуйте, — кивнул я.
— Там валят деревья! Весь лес! — вытянувшись, привстав на цыпочки в своих ботинках с очень толстой подошвой, она обвиняющим жестом указала в сторону моего участка. — Я только приехала к себе на дачу, поднялась на второй этаж, глянула в окно — и обомлела! Леса нет! Моего красивого леса больше нет! Срублен!
— Вашего красивого леса? — тут я поднапрягся, в голове замельтешили испуганные мысли.
Может, я что-то напутал и начал работы не на своем участке? Может, тот надел принадлежит этой разъяренной женщине? И если да — то сколько денег мне придется ей заплатить, чтобы возместить убытки? Охренеть…
— Это безобразие надо остановить прямо сейчас! Только что упала еще одна березка! — она сердито топнула ногой. — Вы ведь оттуда вышли? — критично оглядев меня с ног до головы, задержав взгляд на щетине и наверняка взлохмаченных волосах, она спросила еще напористей: — Вы там… трудитесь? Тогда подскажите — хозяин участка сейчас там? Как его опознать?
Я разом как-то успокоился. Она точно не владеет той землей. Да и глупо было позволять себе так нервничать из-за чьих-то чужих слов — я ведь все официально приобрел, договор уже подписан, меня привезли на землю и подтвердили, что она моя — копай и руби на здоровье.
— Я хозяин того участка, — сказал я. — А в чем вообще дело?
— Вы хозяин⁈ Вы⁈
— Он самый, — подтвердил я. — Так в чем дело? Я ведь деревья валю на своей земле.
— Да как вы только посмели!
— Простите?
— Не прощу! — на мгновение ее лицо с костистым крупным носом стало похожим на лик хищной злой птицы. — Вы вырубили лес!
— Не лес — он государству принадлежит, а вырубил я тот самосев, что вырос на приобретенной мной земле, раньше бывшей частью большого совхозного поля, — я с удовольствием вставил в свой ответ выученное от работяг словечко «самосев» и даже добавил чуток из недавней истории этой местности.
Но женщина меня вроде как даже и не услышала.
— Я купила участок в этом поселке два года назад! Выбирала долго! И знаете, почему выбрала именно тот?
— Не имею представления.
— Потому что оттуда открывался прекрасный вид на густую березовую рощу! Я даже дом спланировала так, чтобы панорамное окно моей спальни на втором этаже выходило в эту сторону! И вот уже два года каждое утро своего здесь пребывания я распахивала шторы и любовалась березовой рощей зеленым летом, золотой осенью, снежной зимой и… — задохнувшись негодованием, она не смогла договорить и некоторое время просто хватала ртом воздух, на глазах багровея. Наконец справившись, она хрипло прокаркала: — Вы не имели права! Вы мне вид из окна испортили!
Охренеть…
— Это моя земля, — терпеливо повторил я и поморщился, когда кроссовок сдался и сквозь носок протекла первая струйка ледяной грязной воды. — И я могу делать на ней все, что…
— Я вас засужу!
— За что?
— Мне нанесен моральный ущерб! Безобразие! Вырубить столько деревьев! Да как вы посмели вообще⁈
— Послушайте…
— Могли бы построить себе с краю там небольшой домишко с зеленой крышей, чтобы не выделяться! Да как посмели вообще⁈ Варвары! У меня там балкончик с креслом-качалкой! Я кофе там пила с видом на лес! На природу смотрела! У меня нервы так успокаивались!
— Э-м-м…
— Остановите вырубку прямо сейчас! Немедленно!
Заглянув в ее прячущиеся за чуть запотевшими линзами очков злые глаза, я неспешно и максимально четко произнес:
— Нет.
Она отшатнулась, как от удара, побелела и вдруг почти выплюнула мне в лицо с невероятной злобой:
— Тварь!
— Охренеть… — я все же произнес это крутящееся в голове слово вслух. — Просто охренеть.
Через мгновение мне пришлось отступить по обочине на пару шагов назад — потому что она, занеся руку и явно собираясь дать мне пощечину, сделала шаг вперед. Не драться же с женщиной. И вообще — лучше и пальцем ее не касаться. Выудив из кармана телефон, я торопливо включил его на запись видео, демонстративно показал изнемогающей от злобы женщине и предупредил:
— Не стоит. Держите себя руках.
— Тварь! Засужу!
— Я вырубаю МОИ деревья, — попытка была безнадежной, но попытаться стоило. — Я не нарушил никаких законов. Я расчищаю МОЙ участок.
