Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей

Лучшая половина Романовых сразу же потащила «путешественников» в столовую, «на салатики». Немного перекусив и выпив чая, император встал: — Дорогие дамы, Владимир и Саша будут в вашем распоряжении попозже. Мне нужно выслушать их отчёт. Артур, ты остаёшься и отдуваешься за сильную половину семьи: ешь всё, что дадут, не забывая похвалить, и по мере сил ухаживаешь за дамами, — Николай Петрович улыбается, давая понять, что шутит.

Довольно покивав повествованию сына и внука, а дела с корейцами и в самом деле складывались, как нельзя лучше, император приступил к своему рассказу: — Во-первых, в конце следующей недели военный совет; все участвуем. Будем уточнять планы, но каковы бы ни были обстоятельства, операцию проводить мы будем в любом случае; её можно только немного сдвинуть. И я пока больше склоняюсь к двум этапам, а не одному: слишком уж у нас армия настроена на лёгкую и быструю победу в первом этапе, что, скорее всего, и будет; а нам надо, чтобы и трудности возникли и их пришлось преодолевать; и это собьёт шапкозакидательство среди генералитета и настроит на серьёзную подготовку армии в последующие годы. Во-вторых, побывал у меня племянник Антон Михайлович Романов, сын моего дяди, Михаила Михайловича и официально подал запрос на создание собственного рода.

Видя удивлённые лица сына и внука, император улыбнулся: — О как! Я знал, что у них ещё в конце весны вызревал конфликт, и Антон тогда предварительную заявку в роду делал, чтобы долю свою высчитать. Переговоры они между собой вели, но результат вам понятен. Я предложил Антону Михайловичу несколько дворцов, он выбрал усадьбу Середниково, и я прирезал к ней большой участок леса. Сейчас там Антон порядок наводит и до морозов надеется заселиться. Антон, вообще, высказал мысль не быть ещё одной «боковой ветвью» Романовых, как дядья, а просился войти к нам в род младшей ветвью, но я сказал, что это не раньше, чем через два-три года. Да и обдумать надо этот вариант. Но пока в России будет три княжеских рода с одной и тоже же фамилией — «Романовы». За пару лет дядья остынут, привыкнут, что он сам по себе, тогда его и принять можно будет. А у нас он очень хорошо впишется — голова у Антона реально варит, да и дети у него толковые.

— Третье. Вчера у меня был лейтенант Андрей Первозванов, три дня как вернувшийся из армии. Я вашего прилёта не стал дожидаться — у него хозяйство большое, укатит куда с проверками, или на отдых после службы махнёт в Крым, а дёргать его не очень хочется. Проговорили три часа. О его службе в морской пехоте, жизни, планах. Я коротко осветил текущую международную обстановку, да он и сам год воевал, не хуже нас знает, каково на линии соприкосновения. По итогу он заявил, что как для русского человека и православного христианина, для него в принципе не существует вопроса о принадлежности к стране, вере и верности монарху. Обещал делать всё, что сможет. Попили чай, договорились ещё встретиться. Во время беседы ни одного вопроса, который бы он мог считать некорректным, я нему не задал, в том числе промолчал и том, догадывается ли он о «дарах», полученных им после ритуала.

Император улыбнулся: — Саша, челюсть прикрой. А то вывернешь… И возьми его личное дело, почитаешь на досуге о заслугах брата, на поле брани не щадившего живота своего.

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

Впервые я подъезжаю к дому цесаревича на Полянке к воротам, а не прохожу по потайному ходу: сегодня утром Саша прилетел с Дальнего Востока и ещё в аэропорту позвонил мне. Так что я к встрече был готов, «расчистив» вторую половину дня. Автомобиль въезжает, я, аккуратно придерживая медали одной рукой и фуражку другой, выхожу: цесаревич попросил, чтобы я приехал в форме. Я и приехал, но и джинсы с рубашкой тоже привёз — посмотрит и переоденусь.

Я ещё не выбрался из машины, как из дома выскакивает Саша и бежит ко мне. Он останавливается в паре шагов от меня, я надеваю фуражку, лихо отдаю честь: — Ваше императорское высочество, гвардии лейтенант Первозванов по вашему приказанию прибыл!

— Да, задал ты задачу! — задумчиво произносит Александр.

Я замираю: что случилось-то?

Саша разводит руки: — Принцесс в России не осталось. А на ком-то другом, тебя, такого красивого, женить нельзя. Вот сейчас и решают — то ли Италию завоевать, то ли Испанию: там у королей дочки на выданье. Фотки королевских дочек могу скинуть; как определишься, так и начнём. Лично можешь возглавить штурм!

Оба смеёмся. Моё сопровождение облегчённо вздыхает, но скрывает улыбки — они-то тоже успели напрячься.

Саша крепко стискивает меня: — Брат, год не виделись. Окреп ты основательно. И причёска у тебя прикольная, ёжик как у новобранца.

Я широко улыбаюсь: — Оброс я после увольнения, у морпехов такая длина уже «патлами» называется.

— Ну, пойдём, пойдём. Брат, как же рад тебя видеть. Боялся, что ты не дождёшься и на юга улетишь… Как с дедом встреча прошла?

Идём в дом, по пути коротко рассказывают об аудиенции у императора, располагаемся в гостиной у накрытого стола. Саша по-деловому разливает чай, подвигает мне корзиночки со сдобой, изредка бросая взгляды на мои награды.

— Андрей, спасибо тебе за то, что ты сделал. И не только за те подвиги, за которые тебе дали ордена и медали… — цесаревич поднял чашку и начало реально звучало как тост; но вот куда он заворачивает? Я сосредотачиваюсь, чтобы не упустить Сашину мысль.

Саша, сглатывает, его кадык дёргается вверх… Он так взволнован?

Цесаревич продолжает: — … а и за то, что никто не знает. Ты же в курсе, что я во Владивостоке на пятый магический уровень перешёл и такое шоу там устроил⁉

Я согласно киваю головой, улыбаюсь: — Видел, видел эту красоту! Очень впечатлило! Поздравляю!

— Так быть в принципе не могло, — рассуждает Саша. — Мне прошлой осенью магический уровень измеряли. Так вот, тогда у меня был четвёртый уровень, зелёная полоса всего четырнадцать процентов. И при нормальном развитии мне лет двадцать до пятого уровня ползти, как до Парижа раком, причём, очень так напряжённо вкалывая. А тут: стою я такой красавец на подиуме, радуга как во время весеннего дождя слоями нарастает. И хлоп! Восемь процентов пятого уровня! Устойчивая голубая полоса ложится верхним слоем на полноценный зелёный! Аристократия в шоке, армия торжествует! Такого скачка магической силы в естественных условиях быть не должно и быть не могло. И единственный вывод, который я могу сделать — ты продолжаешь оставаться «Усилителем», передавая мне магию. И, похоже, «мощность» твоя нарастает.

— Мне вот и интересно, — Саша подпирает левой рукой подбородок и внимательно, немного прищурившись, смотрит на меня: — Это естественный процесс, тебе неподконтрольный, или ты что-то такое сделал с ноября прошлого года по июль нынешнего, что у меня так сила скакнула? В нарушение всех законов развития магической силы, собственных ощущений, многолетних исследований?

— Я не в претензии, — продолжает цесаревич. — Всё на пользу стране пошло. А армия, думаю, если бы узнала, кому она должна быть благодарна за резкие скачки в приросте магической силы у офицеров и солдат, выделила бы постоянный оркестр, чтобы тебя сопровождать. И он, следуя за тобой, постоянно бы марши играл. И куда бы ты ни шёл, впереди тебя красную ковровую дорожку раскатывали.

— Но чего это всё тебе стоило? Я твоё дело посмотрел и ужаснулся — из одного боя в другой, из одной снайперской дуэли в другую… Ранения, опять же… Ты этот год упорно ходил по краю, как будто и не видишь, что край есть. Отбросив все остальные мысли, я сегодня, когда сюда ехал, размышлял: я же тебя всего два года назад нашёл. И последний год мы не виделись. А если бы тебя не стало? Я понимаю, ты в армии был; там часто выбор невелик — куда пальцем ткнули, туда и наступаешь. Солдату что: ему что наступать — бежать, что отступать — бежать. Но в остальных ситуациях, когда от тебя что-то зависит, будь поосторожнее. Ты же не только мне нужен. Ты себе нужен, у тебя детей под две сотни. Монастырь, Перловы, Губкины, Окиновы и громадное количество других людей… им же больно будет, если тебя не станет.