— Ольга, Сереброкрылу! — я повернулся к девушке. — Ни один из них не должен уйти. Ни один не должен вернуться в портал. Уничтожить, тихо и быстро!
Через её разум моя воля тут же достигла вожака виверн. Сереброкрыл издал короткий клич, и несколько ящеров, находившихся рядом, ринулись в атаку.
Это не было сражением.
Это был хищный молниеносный разгром.
Виверны не использовали своё пламя, которое могло бы привлечь внимание или повредить дирижабли. Они действовали когтями и зубами. Один ящер на полном ходу пронёсся сквозь стаю, и на его пути остался лишь кровавый туман. Двое других, работая в паре, расчленили нескольких филантов, пытавшихся развернуться к порталу.
Последний муравьид, до которого ещё не добрались, метнулся к светящейся воронке. Но Сереброкрыл могучим взмахом крыльев настиг его. Гигантская пасть сомкнулась на твари, и через мгновение от неё не осталось и следа.
Портал, потеряв связь с создавшим его существом, тут же схлопнулся.
Я посмотрел на мерцающий вдали муравейник-цитадель.
Прямой подлёт был самоубийством. Каждую секунду вокруг него открывались и закрывались десятки порталов. Шанс нарваться на очередной портал или рейд стражи стремился к ста процентам.
— Фердинанд, — сказал я, всё ещё глядя в ту сторону. — Набирай высоту. Максимальную, какую только смогут выжать наши воздушники. Мне нужно найти путь в цитадель.
«Гордость» и «Морось» медленно ползли вверх.
Я стоял и смотрел вниз. Муравьиный мегаполис теперь раскинулся под нами, как гигантская пульсирующая живая микросхема. С этой высоты почти в километр, её структура читалась с пугающей чёткостью. Исчезли ослепляющие вспышки порталов, можно было всмотреться в детали, разрабатывая план прорыва.
Вивернам на такой высоте пришлось ещё тяжелее. Их крылья, созданные для полётов на меньших высотах, быстро уставали. Подошли к проблеме с военной изобретательностью. Между «Гордостью» и «Моросью» натянули толстые стальные тросы. Ящеры цеплялись за них когтистыми лапами, а маги на дирижаблях удерживали наши суда на одной высоте. Это дало союзникам передышку, возможность сохранить силы для решающего броска. Уставший хищник был бесполезен в бою, а нам предстояло сражение, где каждый коготь имел значение.
— Ну и чертоги, — пробормотал Павлов, стоя рядом со мной и вглядываясь в панораму внизу. — Смотрите, Кирилл Павлович, это же как настоящий город. Видите магистрали? А там, слева, явно находятся склады, судя по потоку рабочих особей, несущих провиант и стройматериалы. А это, должно быть, что-то вроде казарм.
Он был прав. Мегаполис был разделён на чёткие функциональные зоны.
Одни районы испещряли прямые, как стрелы, «проспекты», по которым нескончаемым потоком двигались рабочие особи.
В других зонах возвышались куполообразные строения, похожие на гигантские зернохранилища.
Третьи были усеяны низкими бункероподобными зданиями: явно производственные цехи или питомники.
И в центре всего этого — цитадель. Огромная многоуровневая конструкция, окружённая концентрическими кольцами более мелких башен, словно придворными, толпящимися вокруг монарха.
Моё сердце вопреки воле учащённо забилось. Я подсознательно надеялся, что логово окажется чем-то менее грандиозным: пещерой или крупной колонией. Но нет. Перед нами был хорошо защищённый, стратегически выверенный центр управления целой цивилизацией.
Созвал всех ключевых командиров в кают-компанию для решающего совещания. На столе лежала схема, наспех начертанная мной на основе наблюдений.
— Цель — матка, — начал я, тыкая пальцем в центр цитадели. — Логика подсказывает, что она находится здесь, в самом сердце конструкции. С учётом того, что весь этот город висит посреди бескрайнего неба, вряд ли она ушла глубоко под грунт. Снизу к ней не подобраться, все поверхности острова кишат рабочими особями и солдатами. Они карабкаются по вертикали и вниз головой с одинаковой лёгкостью.
— Но какой тогда выход? Прямой штурм снаружи — самоубийство, — мрачно констатировал капитан Ефимов. — Любая наша атака на цитадель вызовет лавинообразную реакцию. Нас задавят числом за минуты.
— Именно, — кивнул я. — Но я наблюдал за муравьидами. Это идеальные солдаты, но их инстинкты — система шаблонов. Они реагируют на очевидные угрозы. Нам нужно создать такую угрозу. Не одну, а несколько. И переключить их внимание.
Я провёл на схеме две широкие дуги от нашего местоположения к окраинам мегаполиса.
— «Гордость» и «Морось» — это наш отвлекающий манёвр. Они атакуют вот здесь и здесь, по крупным узлам: казармам, складам. Используем всё: орудия главного калибра, скорострелки, остатки фугасных и зажигательных бомб. Задача — не разрушить цитадель, а выманить оттуда и отвлечь на себя максимальное количество защитников. Создать шум, заставить их отправиться в погоню.
— А что насчёт их антимагии? — спросил Пилютов, уже мысленно примеряя на себя роль капитана «Гордости».
— Антимагия у них врождённая, но не бесконечная, — ответил я. — Если бить по одной особи массированно, её защита «слетает». Мы будем бить по скоплениям. Артиллерия, огонь, сталь — всё, что не является чистым заклинанием. Магия будет работать как поддержка: усиление щитов, создание помех. Главный удар нанесёт сталь.
Я перевёл палец на тонкую, почти невидимую линию, ведущую от нашей позиции прямиком к цитадели.
— А вот это — кинжал. Пока большинство муравьидов отвлечётся на громких забияк, небольшая группа на вивернах прорвётся к сердцу. Скорость, маскировка и точечный удар.
— Пробраться и уничтожить, — кто-то из приглашённых на совещание магов из старых родов скептически хмыкнул. — Легко сказать.
— Сделаем, — мои слова прозвучали с ледяной, не допускающей сомнений уверенностью. — Потому что иного выхода у нас нет.
Состав ударной группы я определил ещё до начала операции на плато в седьмом кольце миров, теперь же, исходя из обстановки и благодаря новым союзникам, пришлось внести коррективы.
— Возглавлять эту группу буду я. Со мной Ольга Потоцкая. Её связь с вивернами критически важна для координации высадки.
Все находящиеся в комнате кивнули, ведь это было очевидно. Затем я сделал паузу и посмотрел на решительную Соню Романову.
— И вы, Софья Михайловна.
В рубке повисло изумлённое молчание. Сама Соня смотрела на меня с немым вопросом, её глаза были широко раскрыты.
— Кирилл, она же… — начал Цеппелин, но я его перебил.
— Она — сильнейший маг жизни, и, я уверен, вскоре возглавит инквизицию, как только мать передаст ей бразды правления. А это значит, что Софье доступны многие сильные и запретные техники, недоступные простым смертным. Тот же зоокинез. Она сможет не только оказать помощь, но и, возможно, на короткое время захватить контроль над одной из вражеских особей, посеяв хаос в рядах врага.
В этот момент Соня вздрогнула и отшатнулась, будто от невидимого удара. Её взгляд стал отсутствующим.
— Он… он говорит со мной, — прошептала девушка, имея в виду Сереброкрыла. — Говорит… что это правильно.
Этого было достаточно, чтобы скепсис сменился настороженным принятием.
Дальше я назвал имена своих верных вассалов: Евгения Павлова с его сокрушительными цепными молниями и Виталия Кучумова, мага огня, чья преданность делу и растущая магическая мощь уже не раз решали исход боя. Затем взгляд упал на Цеппелина.
— Мирослава, Фердинанд, вы тоже мне нужны.
Цеппелин хотел что-то сказать, но его опередила Мирослава. Она уверенно сделала шаг вперёд и сказала тихим голосом:
— Я пойду. Мои навыки воздушницы помогут нам быстрее и тише прорваться. И… — она посмотрела на Цеппелина, — кто-то должен присмотреть за тобой, Ферди.
Цеппелин замер, его усы дёрнулись.
— Мила… — улыбнувшись, сказал он.
— София Потоцкая, — назвал я последнюю. — Ваша сила воздуха станет третьим опорным пунктом для нашей маскировки и манёвренности.
Таким образом, костяк группы был сформирован: три воздушных мага: Мирослава, София Потоцкая и Фердинанд, два мага огня: Кучумов и Павлов, два мага жизни: Ольга и Соня и один маг земли, обладающий антимагией: я. По мне это был сбалансированный мобильный отряд.
