Гости разошлись ближе к трём часам ночи.
Я запер за ними входную дверь и скомандовал:
– Бармен, налей-ка два коктейля «Б-52»!
– Зачем? – поинтересовался Вадим.
Он поставил на поднос официантки оставшиеся на столе в зале рюмки и стаканы.
Я улыбнулся и сообщил:
– Отметим с тобой завершение большого дела.
– Какого ещё дела?
Бармен вопросительно вскинул брови.
– Я книгу дописал.
– Этого своего… «Наследника»? – уточнил Вадим.
Он указал рукой в сторону директорского офиса, где стоял компьютер.
– Именно, – ответил я. – Его, родимого. Всё. Бобик сдох. Добби свободен!
– Поздравляю, – сказал Вадим.
Он пожал мне руку и спросил:
– Когда напечатают?
– Как только, так и сразу, – ответил я. – Узнаешь. Как только увидишь меня богатым и знаменитым.
Вадим усмехнулся.
– Я тоже твою книжку куплю, – заявил он. – Если поставишь в ней свой автограф.
Я кивнул и пообещал:
– Замётано. Наливай. Мне и себе.
– Я бы лучше вискарика дёрнул, – признался Вадим и поспешил на своё рабочее место.
Я крикнул ему вслед:
– Бармен! Соточку виски! И «Б-52»!
* * *
После третьего коктейля я прочёл бармену длинную лекцию о… способах рисования на кофе. Коктейли мне прочистили память – я неожиданно вспомнил просмотренные ещё на четвёртом курсе ролики о латте-арт. Заявил Вадиму, что латте-арт начинался с правильного приготовления кофе. Объяснил, что сгодится только кофе мелкого помола: чтобы вода проходила через «таблетку» кофе за двадцать пять-тридцать секунд. Сказал, что температура молока должна быть примерно шестьдесят градусов: горячее молоко горчит, а холодное не даст густую пену. Понадобится и паровая трубка кофемашины.
Вадим заявил, что всё это не проблема – мы тут же приступили к практике. Я взял на себя самую важную и трудную часть: руководил процессом и сыпал найденной в интернете информацией. Первым делом мы отыскали на кухне похожую на питчер молочник металлическую посудину. Там же одолжили термометр. Потренировались с приготовлением молочной пены. Вадим с этим справился превосходно. Таймером проверили пригодность кофейного помола – порция кофе получилась за двадцать шесть секунд. Я одобрительно хмыкнул – Вадим кивнул. Только после этого мы взялись за рисование.
– … Важно влить в эспрессо молоко без пены, – сказал я. – Круговыми движениями. Примерно вот так. Между прочим, при правильной температуре выделится молочный сахар – он сделает кофе сладким. Сначала держи пинчер повыше. Примерно здесь. Чашка наполняется – ты пинчер опускаешь. Подносишь кончик пинчера к самой поверхности кофе. Молочной пенкой рисуешь в центре кружок. Потом делаешь вот такое подчёркивающее движение – превращаешь кружок в сердечко. Так сразу это вряд ли получится. Нужна тренировка. Как и во многих других делах. Но кофе с сердечком на поверхности – это круто, согласись…
Над рисованием на кофе мы с Вадимом бились до утра. Я сыпал теорией – сам удивлялся, зачем хранил в голове раньше совершенно не нужную мне информацию. Вадим послушно выполнял мои указания (работа с напитками у него спорилась превосходно). К утру, мы уже обпились кофе, а от привкуса молока меня подташнивало. Зато рисунки на кофейной поверхности получались всё более чёткими и ложились на неё всё увереннее. До утра «сердечки» Вадим освоил полностью. Даже «запускал» в них «стрелу» при помощи зубочистки. Выглядел он счастливым, пусть и сонным. Я тоже неплохо поразвлёкся – пусть и не получил за это поощрение от игры.
* * *
Вечером во вторник меня нашёл Персик и протянул мне картонную визитку, где красовался номер телефона и надпись «Леонид Запарин, журналист».
– Сержант, – сказал он. – Лёня попросил, чтобы ты ему звякнул. Сегодня. До девяти вечера, пока он на работе.
Глава 10
Запарину я позвонил из таксофона: не захотел, чтобы вахтёрша услышала наш разговор.
Леонид будто бы обрадовался моему звонку. Он сообщил, что полностью прочёл мой роман. Осыпал меня и моё творение похвалами. Лишь после этого Леонид прошёлся по моей книге катком критики. Запарин повторил Наташины слова о моих проблемах со стилистикой. Упомянул о «некоторой картонности» персонажей, посоветовал «требовательнее» относиться к описаниям и не растягивать диалоги. Бросил он «тапок» и в понравившийся Зайцевой финал. Леонид нашёл в нём «недосказанность», упрекнул в меня «потере» нескольких второстепенных сюжетных линий.
– … В целом, книга получилась хорошая, – сказал он. – Новизна идеи и отсутствие привычных штампов перевесили все косяки романа. Сюжет неплохо продуман и движется живо. Присутствует юмор. Прекрасно построены эмоциональные качели. Главный герой вызывает симпатию и уважение. Для первого опыта – просто замечательно…
В финале своего разбора Запарин поинтересовался моими планами по продвижению книги на рынок. Я ответил ему, что с планами пока не определился, но активно размышляю над этим вопросом. Леонид мне сообщил, что у него уже сейчас есть для меня предложение. Сказал, что «по случаю» поделился впечатлениями о моём романе с «давним приятелем» – тот владеет издательством, «главный офис» которого находится в Москве. Сообщил мне, что его приятель проявил любопытство: соизволил взглянуть на мою книгу и оценить её коммерческие перспективы. Запарин сказал, что его «приятель» нашёл мою книгу «любопытной».
– … Максим, он встретится с тобой завтра, в пятнадцать часов, – сказал журналист. – Его офис находится неподалёку от Центрального дома литераторов. Знаешь, где это? Запиши адрес и номер телефона.
* * *
На Большую Никитскую улицу я отправился в среду из университета. Полюбовался на Центральный дом литераторов – тот оказался не столь большим и величественным, каким я его представлял. Офис издательства «Пётръ Ковровъ», куда меня направил Запарин, находилось в полуподвальном помещении. В нём пахло сыростью, табачным дымом и валерианой (запах типографской краски, как в книжных магазинах, я здесь не ощутил).
Встретил меня лысоватый мужчина в очках и в мятом сером костюме. Он заглянул в мои документы. Представился, как Пётр Маркович Ковров, директор и владелец издательства. Пожал мне руку, провёл меня в тесную комнатушку, где стоял потрёпанный временем письменный стол, два стула и чуть покосившийся шкаф с книгами и папками. Снова попросил у меня паспорт, переписал с него данные на страницы разложенных на столе бумаг.
Пётр Маркович сдвинул бумаги в мою сторону и велел, чтобы я с ними ознакомился.
– Что это? – спросил я.
– Стандартный договор, – ответил Ковров. – Прочитайте. Подпишите.
Я пробежался взглядом по странице, задержался взглядом за строку «…являющийся автором произведения литературы на русском языке под названием „Наследник древнего клана“…»
Я поднял на глаза на Коврова и повторил:
– Что это?
– Молодой человек, – с нотками раздражения в голосе произнёс Пётр Маркович, – это договор на издание вашей книги. Стандартная форма. Вам нужно поставить подпись на каждой странице. К вашему сведению, с русскоязычными авторами наше издательство сейчас редко сотрудничает. Но мой хороший друг Лёня Запарин очень уж за вас просил.
Ковров покачал головой.
– Ему понравилась ваша книга. Он мне все уши о ней прожужжал. Уговаривал. Поэтому мы добавим её в наш издательский портфель. О сроках издания вам пока ничего конкретного не скажу. Наше издательство сейчас выпускает серию «Фантастический супербестеллер». Предпочтение мы отдаём раскрученным иностранным писателем. Вот…
Пётр Маркович достал из ящика письменного стола и положил на столешницу две книги в ярких блестящих обложках.
Я увидел на них броскую надпись «Фантастический супербестеллер».
– … Это «Принцесса Марса» Эдгара Берроуза и «Звёздный волк» Эдмонда Гамильтона, – сказал Ковров. – Сейчас эти книги продаются по всей Москве. Сами понимаете, что вашему роману соперничать с такими мэтрами от литературы будет сложно. Ваша книга выйдет, вероятно, маленьким тиражом. Я честно признаюсь: сомневаюсь в успехе.
