Я отшатнулась, зажмурилась и тряхнула головой, ощущая, как стало горячо и больно моим глазам.
— Почему он так странно смотрит на Женевьеву? — поинтересовалась Кара.
Хороший вопрос.
— Не знаю. Видимо, понравилась. Или он просто проголодался, — сухо и бесстрастно ответил Рэн. — А теперь пойдёмте. Вам пора завтракать, а мне решать дела.
Дети горячо попрощались со своим дядей, впавшим в безумие от горя и потерявшего свой разум и вприпрыжку поскакали к лестнице и наверх, не дожидаясь ни меня, ни Ан'Рэнхарда.
Дракон же схватил меня за руку, и через секунду уже волок меня наверх и к выходу. Он так крепко сжал мою кисть, что даже кости захрустели, лицо его заострилось от гнева. Как только мы оказались снаружи ангара, он резко меня отпустил.
Я увидела, что дети уже далеко. С ними шла Милдред.
Перевела взгляд на дракона и сглотнула.
Мужчина больше не был похож на безобидного дядюшку. На лице его отразилась такая нешуточная ярость, что мне стало по-настоящему страшно.
— Слушай меня внимательно, Женевьева, — проговорил он звенящим от гнева голосом. — Племянникам я могу простить всё что угодно. Они дети и порой неразумны в своих поступках и суждениях. Но ты — взрослая и адекватная женщина. Ты сама вчера об этом едва ли не кричала, но сегодняшняя твоя выходка заставляет меня задуматься, что ты решила злоупотребить моим расположением, едва ступив в мой дом и став моей парой. Ты сделала именно то, что я строжайше запретил делать — выходить без моего дозволения.
Это когда он меня об этом запрете сообщил? Я что-то не припомню…
Но решила прикусить язык и не злить дракона ещё сильнее.
— Ты подвергла моих племянников опасности, Женевьева. Дракон в этом ангаре хоть и мой брат, но он потерял разум. Там сидит сильный, яростный и обезумевший зверь, который в любую минуту мог обозлиться на что угодно, на любое действие или тон голоса и если бы вы подошли без меня к нему слишком близко…
Он закрыл глаза, сделал вздох и сжал переносицу двумя пальцами. Потом выдохнул и посмотрел на меня тяжёлым взглядом:
— Я даже не могу выразить словами, насколько ты разочаровала меня. Более того, ты только что укрепила меня в моих самых худших подозрениях об истинной паре. Стоит только допустить женщину в свой дом и свою жизнь, то всему сразу наступит конец. Всему! Я очень зол на тебя, Женевьева.
Он не кричал на меня, не рычал, он просто говорил — тихо, но так сурово, что невольно я действительно ощутила себя очень-очень виноватой.
Слёзы подступили к глазам, и сердце забилось, как птица в клетке.
— Несс… — прошептала я. — Клянусь вам, я никогда не причиню ни вам, ни вашей семье вреда… И простите… Я действительно повела себя неразумно… Но… Но отпускать детей одних было бы ещё неразумней.
— Ты должна была сказать об их затеи Милдред! — неожиданно громко воскликнул дракон.
А вот теперь во мне взыграло упрямство.
— А вот это уже подлость, несс, — сказала твёрдо. — Что бы вы обо мне не думали, детей с их тайнами и затеями я не предам.
Между нами воцарилось молчание. Я опустила голову и начала разглядывать свои туфли без каблука. Когда решилась посмотреть на Ан'Рэнхарда, чтобы угадать его настроение, он прижимал пальцы к вискам и морщился.
— Что с вами? — забеспокоилась я.
— Ничего, — отмахнулся он. — Просто у меня от тебя разболелась голова. Пошли в дом.
Он тут же развернулся и направился в нужную сторону, я вздохнула и последовала за ним.
Да-а-а… «весёленькая» у меня будет жизнь.
Глава 11
Женевьева
Перед завтраком детей отправили умыться и переодеться, что и велели сделать и мне.
Чувствовала себя преотвратно.
Аида в комнате не нашла. Видимо сбежал туда, где кормят.
Приняла душ и оделась как приличная женщина — в закрытое платье, а не в то недоразумение, что в основном составляло мой гардероб в виде роскошных, но очень откровенных нарядов. В такой одежде не ходят перед детьми. Только для любимого мужчины можно так одеться и то, когда наедине, без лишних глаз.
Вернулся Аид. Вид сытый и довольный. Ну точно был на кухне.
— Как я выгляжу? — спросила питомца.
Тот наградил меня невозмутимым кошачьим взглядом и словно демонстративно задрал заднюю лапу и начал вылизывать своё хозяйство.
— Понятно… — хмыкнула я и пошла к двери.
Но не успела выйти из спальни, чтобы узнать, можно ли мне спуститься, чтобы позавтракать вместе со всеми, Рэн вроде не запрещал и взаперти сидеть мне не велел, как ко мне ворвались два вихря — Эн'Тай и Кара.
— Я думала вы уже внизу… — проговорила я.
Дети прошли вглубь комнаты и сели на диван.
— И почему мама с папой не могут приехать сюда? — внезапно спросила Кара у меня. — Мама бы хотела знать, что ещё один её старший брат здесь, хоть, и лишён второй ипостаси.
— Кара, мама же говорила, что у них плановый отпуск-командировка, — сказал Эн'Тай.
— Когда мы ушли, дядя тебя сильно ругал, да? — понуро поинтересовалась Кара.
Улыбнулась детям и погладила их по темноволосым головам.
— Не волнуйтесь за меня, — сказала им. — Ничего такого мне ваш дядя не сказал, с чем я не смогла бы справиться.
Снова детский вздох.
— Мне кажется, мы никому не нужны — ни родителям, ни дяде. Никто не любит таких любопытных, как мы. Мама всегда причитает, за какие грехи ей достались такие вредные дети, — горестно промолвила Кара. — Эн'Тай, мы с тобой как сироты при живых родителях.
От её рассуждений у меня брови взлетели и затерялись в причёске.
— Не говори так, солнышко, — сказала я. — Своей маме и своему папе вы точно нужны. Дядя тоже любит вас, это видно невооружённым глазом. Только ведь любящие лю… драконы переживают и сердятся на подобные шалости, что произошли сегодня. Ведь если вашему дяде было на вас всё равно, он бы так не испугался за вас и уж точно равнодушный не стал бы ругаться… Я понимаю, почему вы сердитесь.
Кара подхватила пробегающего мимо дивана Аида и усадила его на колени, хотя ему это не пришлось по душе. Он издал пронзительное «Мя-я-а-ф-ф-ф!»
Но Кара, видимо находившаяся в расстроенных чувствах, пытаясь успокоиться, начала неистово гладить кота.
— Не протри ему шерсть до дыр, — сказал ей брат.
— Отстань! — был ему ответ. — Женевьева, мне кажется, наш дядя сумасшедший.
— С чего ты решила? — нахмурилась я. — Он не сумасшедший…
Хотя я пока не сняла с дракона свой ярлык с надписью «псих».
— Ты ведь его не знаешь, — усмехнулся Эн'Тай. — Почему он прячет своего брата от всех и даже нашей маме о нём не сказал?
— Он же вам сказал, что всё расскажет, — напомнила детям слова Рэна.
Эн'Тай закатил глаза, а Кара взглянула на меня с ужасом.
— Да, он всё расскажет, а потом потребует с нас клятву о неразглашении и ещё придумает наказание.
— Да, наказания нам не избежать, — с печалью вздохнул Эн'Тай. — Наверное, он заставит меня пахать на какой-нибудь плантации, как раба, а Кара будет доить коров, свиней или тех вредных коз прямо с дерева.
— Свиней не доят, — поправила его.
— Я не хочу никого доить, — надулась Кара и ойкнула, когда Аид всё-таки её укусил за палец и выбрался на свободу. Он тут же пулей вылетел прочь из комнаты.
— Не будьте такими пессимистами, — сказала детям. — Уверена, никто не заставит вас работать. Вы же ещё дети. И вообще, вашему дяде даже и мыслей таких в голову не придёт, вот увидите.
— Ну тогда он запретит нам из дому выходить, — проворчал Эн'Тай. — Может, ты его уговоришь не наказывать нас?
— Солнышки, повторяю, ваш дядя не станет вас наказывать. Ему незачем этого делать, — сказала со всей уверенностью в голосе.
Он, скорее всего наказание примет ко мне. Причём со всей строгостью. Но своих мыслей детям я озвучивать не стала.
— И запрещать вам гулять, тоже не запретит.
— Есть хочу, — заявила Кара.
— И я, — поддержал её брат.
