Призраки и странные голоса со всех сторон то вылетали из стены, то зависали прямо перед лицом, насмехаясь, угрожая или просто оскорбляя, упрашивая отпустить руки и покончить с собой, прервав эту боль и усталость; ведь какие-то мгновения легкости свободного падения отделяют меня от вечного спокойствия в виде кровавой кляксы в нанитовом мешочке.
Нет-нет-нет. Жить больно, жить неприятно, жить обидно и сложно, но... Я хочу. Хочу вновь вернуться в дом, который приобрел на собственные деньги, заработанные межмировой махинацией.
Хочу увидеть, как бабуля снова сможет ходить без проблем, полностью исцелившись от болезни.
Хочу увидеть, как родители будут счастливы, когда узнают, что я все-таки выжил.
Хочу узнать, как девчата себя ведут в спокойной обстановке, поехав вместе отдохнуть на море, в горы, в спокойную деревушку среди альпийских лугов или в ультрасовременный мегаполис с доступом ко всем развлечениям мира, но перед этим хочу, чтобы все собрались вместе. Ну и траходромчик на неделю-другую не помешал бы, чего таить-то.
И, конечно, хочу сидеть после всего в парке с глупой улыбкой на лице, и пока прогуливающиеся вокруг мамашки, спортсмены и фитоняшки будут думать, что за вечно веселый дебил тут расселся, я буду упиваться знанием о том, что все они живы благодаря мне.
Оглушительный гром и ослепительная молния действовали, должно быть, не хуже светошумовой гранаты, но я, зажмурившись, молча полез в карман, всем своим естеством надеясь сейчас не выронить жезл мокрыми от странного дождя руками.
Давящее, почти осязаемое излучение стало проявляться все сильнее, окутывая меня незримыми волнами и внушая мне свои ужасы, но я быстро выбрал душу, которая мне больше не нужна и, удерживая жезл в руке, погрузил кисть с зажатым побелевшими пальцами устройством прямо в клубящиеся облака.
Вырвавшаяся вспышка материализовалась практически сразу, причем в куда большем воплощении, как я и «думал», так что здоровенная туша полетела вниз, приземлившись точнехонько на Бету. Пошатнувшись, робот выпустил луч и испепелил голову здоровяка, но та почти сразу оказалась под мышкой у Темного, принявшегося дубасить кулаками по зрительным сенсорам медленно заваливающегося, словно многовековая башня, маэнара.
— Ты сейчас сдохнешь, мелюзга! Никто не остановит божественного великана, Син-Тяня! — продолжал кричать здоровяк, размозжив «лицо» робота и закрыв своим телом всех остальных от его самой смертельной атаки.
Глава 19. Побочный ущерб.
С виду все хорошо, если так можно сказать о ситуации, когда огромной безголовый великан сцепился в рукопашной с гигантским роботом-уничтожителем. Плюс не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что любое движение подобных махин может оказаться фатальным для моих спутниц или команды Александра. Ну и, конечно, не стоит рассчитывать на идеальную концовку, в которой два гиганта нанесут друг другу несовместимые с жизнью раны и одновременно сдохнут — на этот случай я и проверял работу «Двойного катализатора»: на мне сейчас скопилось внушительное число усилялок/ослаблялок, как бы не сдохнуть от неудачно врезавшейся в меня пылинки.
Спрятав жезл, я стал быстро спускаться, то и дело впиваясь когтями в стену после небольшого падения. Излучение все усиливалось, и я уже не слышал ничего, кроме стенаний и плача прямо над ухом, из-за чего казалось, будто я просто сошел с ума. Какофония из рыданий мешала сосредоточиться, но я упрямо смотрел на блестящую от воды обнаженную спину великана, на которой можно было заметить глубокие алые борозды от зубов Голиафа. Исполинские металлические зубищи, каждый из которых был больше человека, выдрали огромный кусок плоти из плеча неутомимого Син-Тяня, но его это не слишком беспокоило — он продолжал вминать металл маэнара мощными кулаками, тем самым заодно доставая и до чувствительной сердцевины.
Внизу появились мелкие Голиафы, но технодевы и турели Эннет с разогнанным после предыдущего боя уроном испепелили их в мгновение; Александр все-таки нагло соврал: уже остались примерно полторы минуты, но он не спешил отступать. Что ж, значит, и у меня нет права их подвести.
Повиснув на когтях, я кое-как пытался абстрагироваться от происходящего, но тревога за девчат, непрерывный дождь и осточертевшие визги вкупе с битвой титанов не слишком этому способствовали. Изменив форму на вампира, я прокусил свою собственную губу клыками и, отвлекшись на вкусный привкус крови, наконец-то смог на несколько секунд уйти в свои мысли, сконцентрировавшись на недавно использованном образе.
Облака опускались все ниже и ниже, будто преследуя меня, и в этот момент я ощутил давление — мелкий болгарский перец впился в мою руку, оказавшись сразу же внутри действия силового поля. Стиснув наглеца крепко, но достаточно бережно, будто какое-то сокровище, я продолжил спускаться, внимательно следя за тем, что появилась уже вторая пара мелких Голиафов. От них избавились еще быстрее, чем от предыдущих, но осталась всего минута, а вместе с тем — у Беты включилась адаптивная броня.
Серебристая поверхность маэнара стала на вид громоздкой, будто выполненной из мириад плотно подогнанных чешуек. Син-Тянь, из-за повреждений уже вырастивший себе голову в пузе, барабанил по погнутой броне противника, но все это теперь было безрезультатно — Голиаф оставался неуязвим для ближнего боя. Да еще и неутомимость великана выходила нам теперь боком, поскольку целиться через разросшуюся тушу было очень непросто.
«Печать». Умение благополучно ударило в Темного, но обезвредило лишь частично: слишком мала мощность для подобных махин. Чертыхнувшись, я стал сыпать «Печати» одну за другой, чтобы в итоге все тело великана оказалось под ее действием, после чего добавил еще одну «Печать» на все еще пытающегося прогрызть мою руку растительного малыша и, используя «Парное связывание», проткнул перец когтями.
В воздух поднялись десятки алых фонтанов, окрашивая фиолетовые струи ливня в красные оттенки; по гладкой, почти что зеркальной платформе перед шпилем потекли самые настоящие кровавые реки, пока обезумевший от боли великан пытался зажать внезапно открывшиеся раны своими ручищами. Отбросив мертвый перец, я заскользил пальцами по поверхности шпиля, понимая, что сил на «Печати» ушло слишком много, и Тэнэбра форма в итоге отключилась.
Пролетев несколько секунд вниз, я использовал форму «Неупокоенной души», чтобы не разбиться, и уже приготовился применить «Покровительство» на всякий случай, когда Син-Тянь все-таки умер и дал нужное количество энергии.
Мягко приземлившись на четвереньки и отбалансировав хвостом, я сразу же бросился вперед и метнул несколько скомканных бумажек, вызывая големов на пути пытающегося добраться до нас Голиафа. Стрельба с нашей стороны стала куда более редкой, но каждое попадание и пушек, и энергетических сгустков Эм и Саши, и выстрелов турелей проникало в сердцевину адаптивной брони, не предназначенной для защиты от дальних атак. Еще немного... Исступленно стреляя из револьверов, я заорал от радости, увидев сообщение:
«Критические повреждения».
Яркий сгусток, унесшийся в небо, будто ускорил приближение облаков, из-за чего у нас отняли еще пару десятков секунд. Метнувшись в сторону входа в башню, непрерывно матерясь и проклиная нулевой мир со всеми Лордами разом, я дрожащими от напряжения пальцами вцепился в терминал, но подтверждение сигнатуры Некоманта все равно казалось невыносимо долгим, настолько, что я даже испуганно вздрогнул, когда мощные двери центрального Шпиля начали открываться.
Сара без своих дронов ввалилась внутрь, искря поврежденными робоногами; Саша в изодранной форме в это время помогал остальным своим спутницам, и я тоже бросился назад, сразу же приказав девушкам не думать ни о чем до попадания в безопасное место, поскольку мы наверняка не успеем до начала бури.
Эм, прихрамывая, добралась сама, пока я тащил на себе Эннет, из погнутых доспехов которой сочилась кровь, но все это время я, прикрыв глаза, искал еще одну... Нолик. Где она, где ее желтая хрупкая фигурка?
