— Чисто, — сообщил я Лексе, выбравшись наружу.
Девушка приблизилась ко мне, заглянула в шаттл, после чего тихо сказала:
— Кур’лык заверяет, что был под контролем юяй. Его похитили вместе с да’ари с Сидуса.
— А что да’ари?
— В отключке, но он и правда пилот. Причем, хороший. Я его знаю, Картер, он не стал бы нас подставлять по своей воле.
— Я бы поверил, не запроси эти двое денег за наше спасение.
— Как раз наоборот, — возразила Лекса. — Ты же помнишь, на Сидусе все озабочены своим гражданским рейтингом. Помочь другому гражданину — благое дело, Разум оценит и вознаградит. А вот требовать за это оплату — как раз-таки в духе чужаков юяй. Тех, для кого монеты Сидуса имеют огромную ценность в силу того, что позволяют закупить для своей расы новые технологии, моды и тому подобное. Понимаешь?
«Друг, нужно поговорить», — подал голос спиннер.
«Подожди», — ответил я ему, а Лексе сказал:
— В твоих словах есть логика. Ладно, все равно, думаю, без сотрудничества с да’ари нам отсюда не улететь, потому что я понятия не имею, как управлять этим шаттлом. Ты?
Лекса помотала головой:
— Даже шаттлом, построенным на Сидусе, невозможно управлять без мода космического пилота, а здесь вообще какой-то допотопный челнок юяй.
— Тогда побудь с ними, пока да’ари придет в себя. Поговорим с пилотом и решим, как действовать дальше. А пока мне нужно побыть одному.
— Одному? — Лекса не поверила мне. — Ну-ну. Я не знаю, как ты приручил эту тварь, но, если ты думаешь, что я не способна опознать атаку внепространственного паразита, ты очень ошибаешься.
Девушка вернулась к инопланетянам, а я заговорил со спиннером:
«Что ты хотел обсудить, симбионт?»
«Станция, о которой ты говорил, управляется тем, что ты называешь Разумом. По косвенным признакам я могу сказать, что этот Разум имеет непосредственное отношение к Недругам, а значит, не потерпит наш симбиоз, — голос спиннера, оформленный в мои мысли, звучал грустно. — Мне лучше разорвать связь и остаться на этой планете».
«Но ты же погибнешь без живой энергии?»
«Благодаря тебе, я запас достаточно, чтобы пробыть в спячке еще миллиард лет, — ответил спиннер. — Но мне хотелось бы дать будущее своей генетической линии, здесь у нее нет шансов. Если ты согласишься, я хочу сделать подарок, выгодный и тебе, и мне — зерно будущего матриарха. В непробужденном виде оно неопознаваемо для Недругов».
«И что мне с ним делать? Пробудить на какой-нибудь вражеской планете?»
«В первой фазе развития матриарх может войти в идеальный симбиоз, став частью организма, встроившись в него на генетическом уровне. Доказано, что Недруги не в состоянии опознать нас в подобном симбиозе».
«Зачем мне это?»
«Ты же видел, какие способности обрели местные виды, скрестившись с моими детьми второй линии? Невозможно предугадать что именно, ибо пути эволюции неисповедимы, но что-то подобное получишь и ты, друг».
«А если я не хочу этого?» — подумал я, представив себя гипертреножником и внутренне содрогаясь.
«Тогда пробуди зерно на какой-нибудь вражеской планете, оно уже у тебя», — ответил спиннер, и мне почудилась его улыбка. — Подумай о нем, пригласи его пробудиться, когда будешь готов. А нам пора прощаться».
Он передал мне зрительный образ происходящего за спиной: да’ари очнулся, и Лекса уже смотрела на меня, чтобы окликнуть.
«Подожди! — мысленно воскликнул я. — Ты же обещал мне рассказать о своей расе, о Недругах и Властителях!»
«Расскажет моя… — спиннер запнулся, подбирая слово из моего лексикона, — дочь, когда пробудит в себе память всей линии. Прощай, друг…»
Мысль ударила чужим сожалением и затихла. Последним образом, зрительным, посланным другим разумом, стала яркая картина — гигантская пирамида, вершина которой уходит в космос, на колоссальной планете раз в десять больше Земли, и множество разумных существ — десятки, сотни видов, облепивших строение, и на самом верху — только один и в то же время бесконечное множество тех, кого спиннер назвал Недругами.
Спиннер ушел, но другой, пока еще в виде «зернышка», остался. Я мысленно тронул его, и ощутил, как оно тянется в ответ. «Рано, — подумал я. — Жди своего часа».
Лекса не стала кричать, подошла, тронула за плечо:
— Да’ари очнулся.
— Что?
Я встряхнулся, избавляясь от наваждения. Картина космической пирамиды — галактической иерархии всех разумных, объединенных Предтечами, — была слишком яркой. Такой яркой и внушительной, что действительность показалась скучной, серой, обыденной, и даже мелочной.
— Говорю, да’ари Ри’кор очнулся, — терпеливо повторила Лекса. — Будешь с ним разговаривать?
— Буду.
Я подошел к пленникам, хмуро оглядел их. Кур’лык, чьи глаза вращались в разные стороны, пытался гневно топорщить лицевые щупальца, но только зря напрягался. Да’ари потирал рукой-крылом затылок и тихо верещал что-то на своем языке.
Мы с Лексой освободили кур’лыка от сковывающей его пленки станнера, после чего я присел рядом с пленниками и четко проговорил:
— Даю одну возможность рассказать правду. Кто такие, как сюда попали, что замышляли. Уличу во лжи — сделаю с вами то же самое, что сделал с юяй.
Оба посмотрели на то, что осталось от серо-зеленых человечков. Я внимательно наблюдал за ними — не разбираясь в их инопланетной мимике, все же мог ощутить разницу. И я ее увидел. Оба испытали облегчение. Да’ари поднялся, опираясь на крылья, вытянул шею, завалился на бок, но снова встал, потряс головой:
— Непередаваемо.
— Лучшее, что я испытывал в жизни, сравнимо с вылуплением из яйца, — добавил кур’лык. Покрутив глазами во все стороны, он добавил: — Прошу простить, хомо Картер Райли, но дайте нам прийти в себя. Мы с да’ари Ри’кором долго не владели собственными телами, находились в полном подчинении юяй, да хрустнет скелет всей их никчемной цивилизации!
Его лицевые щупальца встрепенулись, вытянулись, их заостренные кончики покрылись слизью — такую же реакцию я наблюдал на лице кур’лыка Анака Чекби, торговца из лавки редких артефактов, когда тот гневался. Сейчас, очевидно, злился и ярился другой — кур’лык Тензин Конгбу.
— Вы оба были под контролем юяй? — скорее констатировала, чем спросила Лекса.
— А ты как думаешь? — ехидно поинтересовался да’ари. — Можно подумать, мы по доброй воле покинули Сидус и пошли в услужение этим примитивным гуманоидам! Они, часом, не являются вашими младшими родственниками? Может быть, от какого-нибудь стороннего помета? Ответвившаяся генетическая мутация? Уж больно похожи на вас, хомо, эти юяй!
— Картер, дай-ка я его еще раз тресну! — рассердилась Лекса, замахнувшись, но я остановил ее руку и ухмыльнулся, вспомнив, как односложно разговаривали Шак и Юто под контролем юяй:
— Не надо, он мне нравится. — Я посмотрел на пленников. — Как давно вас похитили?
— Не знаем, — синхронно ответили оба.
Да’ари переглянулся с кур’лыком и начал рассказывать:
— Все время, проведенное под контролем юяй, прошло как во сне, временной поток был дискретным, прерывистым, он то ускорялся, то замедлялся, то обрывался. Чистому разуму сложно оценивать время, будучи изолированным от всего. Чем дольше это длилось, тем меньше информации поступало извне, я буквально чувствовал, как разум угасает. Не знаю, как кур’лык Тензин Конгбу, но я только сейчас разглядел вас, хомо. При встрече и по пути сюда в вас я видел лишь размытые образы.
Кур’лык издал горловой звук, похожий на клекот птицы, и указал мне за спину:
— Мы рискуем, оставаясь на виду местной фауны.
Обернувшись, я заметил тварь, которая при скрещивании со спиннером стала гипертреножником. Эта была больше похожа на табуретку с пятиметровыми ножками. Атаковать она нас не спешила, но чем это закончится, я помнил по встрече с гипертреножником. Впрочем, и я был уже не тот Картер.
— Гардисто, займись им, — приказал я стражу, а сам как ни в чем ни бывало вернулся к разговору: — Пилот да’ари Ри’кор, я обращаюсь к вам в первую очередь. Моих друзей несколько дней назад похитили юяй. Прямо с Сидуса. Все — новички, абсолютно без опыта.
