"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей

- Что ж вы не остановились и не стреляли? – спросил Максим и убил их, как много лет назад убил преподавателей в университете. Спецназовцы повалились на землю, точно кегли, сбитые черным шаром.

Максим вздрогнул от осознания того, какой страшной силой обладает. А раз ему дан дар свыше, грех им не воспользоваться. Надо ликвидировать Фирсова, пока он не скрылся, не забился в свое логово, как ядовитая змея в нору. Но, сделав несколько шагов, к периметру, Максим остановился. В самом деле, зачем размениваться на одного, если можно уничтожить все человечество? Мир, в котором нет Олеси и Антошки, мир, который допускает убийство невинной женщины и ребенка, не должен существовать! Максим поправил на плече ТОЗик и решительно направился к ракетным шахтам.

Глава 36. Проклятая надежда

В командном центре стояла приятная прохлада. Работать было легко, и Максим, спокойный и невозмутимый, с деловым видом нажимал на кнопки и щелкал тумблерами. Гудела аппаратура, одна за другой загорались контрольные лампы. Зашелестела магнитная лента – интересно, зачем записывать то, что уже некому будет проверить? Введены и приняты системой координаты цели – куда же все-таки полетят ракеты? Прогрелись экраны, на них появилась картинка: крышки ракетных шахт. Несколько нажатий на кнопки – массивные «кастрюли» откинулись, обнажив темное устье с заостренным носом ракеты. Осталось совсем чуть-чуть…

Максим ввел коды запуска: один и второй. Система проглотила буквы и цифры. Что ж. Прощай, жестокий мир! Максим проверил переключатель «тренировка/пуск» - его рукоятка указывала на «пуск», и повернул ключ… Один ключ! Но ведь надо повернуть их два, причем одновременно! Если этого не сделать, ракеты никуда не полетят!

Максим заметался между пультами. Он крутил металлические рукоятки туда-сюда, нажимал на кнопку, но ничего не происходило. Нельзя запустить ракеты, не повернув одновременно два ключа. И Максим сдался. Он закрыл крышки шахт, погасил экраны и сполз вниз, не сдерживая рыданий. Слезы оставили блестящие дорожки на его впалых щеках.

- Я неудачник… неудачник. Даже мир уничтожить не могу.

Максим снял с плеча ТОЗик, откинул приклад и прижал дуло к виску. Нажал на спуск – и очутился на пристани. Возле нее лениво покачивался на волнах теплоход со складным трапом на борту. На корме, как и в прошлую встречу, хозяйничал Харитон-Хорст. Нет, конечно же Хорст. И никак иначе.

- И зачем ты это сделал? – спросил моряк, пристально глядя на Максима.

- Проклятая надежда. Это она заставляет толпу приговоренных к смерти людей стоять перед пулеметом, как покорным овцам. Надежда говорит: а вдруг пронесет? Но пулемет стреляет, и пули выбивают из несчастных жизнь. А если бы все разом бросились вперед, кто-то бы обязательно уцелел. Но все стоят, скованные надеждой по рукам и ногам. А вот когда надежда оставляет человека, он начинает действовать. Иногда так, как я. Иногда по-другому. Да ладно. Все равно уже ничего не изменишь. Мою семью ведь нельзя спасти, так?

Максим ждал, что Хорст скажет что-то вроде «да, уже поздно, поезд ушел». Но бывший подводник вдруг ответил:

- Почему? Пока еще можно.

- Как так?

- Видишь ли, друг. Все, что с тобой приключилось в последние два дня, на самом деле еще не произошло. Это твой дар: предвидение. И сейчас он сработал, как вы говорите, на всю катушку.

- Он есть у многих, - возразил Максим.

- Да, есть у многих, - подтвердил Хорст. – Но лишь единицы счастливцев способны изменить предопределенное будущее. Ты в их числе.

Теплоход расплылся перед глазами. Лицо Хорста стало размытым пятном, но голос звучал отчетливо.

- Ты сможешь все изменить при одном условии: если найдешь в себе силы пойти против своих. Поправка: против тех, кого ты считал своими. Запомни важное предупреждение: выживешь или ты, или твоя семья. Всем троим вам нет места в мире живых.

- Как это понимать? – выкрикнул Максим.

Но Хорст сказал невпопад:

- И зверушку не трогай! Жратвы ей кинь!

На несколько секунд наступила темнота, словно выключили свет. Максим почувствовал, как его трясут за плечо и услышал знакомый голос майора Церпицкого:

- Иди, глянь. Там… нечто.

Максим встал, отстранил от окошка полумертвого от страха Фирсова и выглянул. Монстр – львиная голова на толстых человеческих руках – кружил вокруг танка.

- Дверь видишь? – майор указал на дальний выход. – Я сейчас…

- Ни к чему, - перебил его Максим. – Сгущенка есть? Пару банок давай. Только не надо меня останавливать. Поверьте мне: я знаю, что я делаю.

Максим незаметно вытащил ПМ из кобуры, сунул его в карман и вышел наружу. Монстр бросился вперед, распахнув пасть, из которой доносился отчетливый запах ацетона. Максим поднял вверх руку с банкой сгущенки:

- Ты ведь это хочешь, да?

Чудовище остановилось и заворчало, облизываясь. Максим кинул ему банку. Монстр присел, вскрыл ее ногтем и с аппетитом вылакал языком. Вторая банка отправилась вслед за первой.

- На сегодня все, друг. Не то объешься.

Монстр подошел вплотную к Максиму и коснулся его щеки кончиком шершавого, как наждачная бумага, языка. Развернулся и бросился прочь в лес. Затрещали сломанные ветки.

Максим вдруг подумал, что Фирсов не зря боится. Прямо сейчас ему предстоит умереть. Только не от когтей и клыков монстра, а от руки того, кого он только что считал своим. Или не считал?

- Всё, выходите! – крикнул Максим. – Опасность позади. Николай, давай в машину, а я тут поищу кое-что.

Фирсов направился к танку. Максим выхватил пистолет и выстрелил в затылок бывшему ФСБшнику. Тот рухнул на землю, как мешок тряпья. Кепка слетела и покатилась по земле.

- Приговор приведен в исполнение! – с радостным озорством сказал Максим. Он с удивлением открыл для себя, что убивать – это легко и просто. Если знаешь, ради чего.

- Зачем ты это сделал? – в ужасе заорал Церпицкий, срывая ружье с плеча.

- Так надо. Мне пришлось. Прежде, чем он…

- Прежде, чем что?

- Прежде, чем он убил бы вас.

Максим обыскал рюкзак Фирсова и выудил оттуда интерактивную карту Зоны. Ту самую, что он когда-то отобрал у Петровского и спрятал в кабинете начальника узкоколейки.

- А я-то думал, как он собрался в одиночку выбираться к периметру? Танк танком, но и на нем запросто можно сгинуть, не зная брода, - Максим протянул карту майору. – Это вам. По ней вы и без проводника дойдете в любое место. Карта хоть и бумажная, но на ней все вектора, все аномалии, монстры и другие угрозы показаны, как они есть «прямщаз». В реальном времени, то есть. Это сокровище бесценно. И вы достойны его, как никто другой. Пафос, да.

Майор положил карту к себе в рюкзак. Максим обыскал карманы куртки и брюк мертвеца, но, кроме ключей от квартиры и портативной радиостанции, не нашел более ничего.

- Вот, значит, кто крыса, - задумчиво произнес майор. – У нас арестовали двух человек. До суда они не дожили… Умело маскировался, падла. Теперь нас пасут – нос высунуть не можем.

- Заметьте, наш друг Коля ни разу не сказал о себе ничего конкретного. Ничего, где я мог бы почувствовать ложь. Его папаша такой же. Наверное, чекистов специально учат пудрить людям мозги. Даже таким необычным людям, как я.

Максим снял с Фирсова верхнюю одежду, отнес ее вместе с рюкзаком в барак и положил в тумбочку. Подумал и написал карандашом записку: «Чудовище любит сгущенку. Покормите его и оно отстанет».

- Может, кому пригодится, - сказал он, когда вернулся. – Вдруг кто еще доберется до лесопилки? Не одни же мы такие умные и везучие.

Максим забрался на башню и спрыгнул в люк наводчика. Церпицкий сел на место водителя и запустил двигатель. Танк тронулся с места и покатил по вырубленной в лесу просеке.

Как и в прошлый раз, танк вскоре выбрался на шоссе. Когда оно разделилось надвое, Максим крикнул майору:

- Сворачивайте направо! Так мы выскочим прямо к периметру!

- Нам же нужно спасти Зону! Уничтожить эти… что?