– Едем к полицейским? – спросила Настя, когда коляска покатила по широкой дороге в сторону Баскервиль-холла.
– К ним уже завтра, – ответил Дан. – Сейчас лучше отправиться сразу в поместье.
– Надеешься, там вернется память? – хмыкнул Сенкевич. – Сомнительно…
– А у тебя есть предложения лучше? – огрызнулся Дан.
– Представь себе. – Сенкевич достал из портфеля записи Уотсона. – Предлагаю для начала наведаться в пещеру, где скрывался Селден. Вот, это здесь: «…Самая обширная и глубокая топь Девонширских болот… В центре ее стоит скала с большой пещерой. Вот там и прячется Селден».
– Кажется, дальше в записях говорилось, что там утонуло множество народу, – заметил Дан. – Не думаю, что мы найдем желающего прогуляться с нами ночью к пещере. Особенно учитывая, что на болотах снова орудует маньяк.
– Я без проводника в топь не полезу! – решительно заявила Настя.
– Сейчас попробуем. – Сенкевич наклонился вперед, похлопал возницу по плечу: – Любезнейший! Не подскажете ли человека, который мог бы провести нас по болотам? Заплатим щедро.
– Да кто же вас поведет, когда вы с Баскервильским чудовищем? – Кучер передернулся. – На верную смерть идти нет желающих. Если б не просьба начальника станции, я б вас и не повез даже.
– Сам ты чудовище, – сердито прошептала Настя, обнимая за шею Сэра Генри.
– Такой бедовый в наших краях был только мистер Степлтон, – продолжил кучер. – Но он по весне еще погиб. Сгорел в Баскервиль-холле вместе с хозяином. Больше таких смелых у нас нет…
Призрачная девушка, летевшая над коляской, опустилась напротив Сенкевича и принялась усиленно жестикулировать.
– Убери это чучело, – поморщилась Настя.
– Подожди. Она хочет что-то сказать.
Девушка махала рукой в сторону болот, потом указывала на себя и на Сэра Генри.
– Ты можешь провести нас по топи? – удивился Сенкевич.
– Ага, давай попремся в трясину под руководством сумасшедшего призрака, – скептически проговорил Дан.
– Да погодите вы! Что, Машенька? Собака может?..
Сэр Генри, словно поняв, что речь о нем, утвердительно гавкнул. Возница подскочил на козлах и зашептал молитву.
– Действительно, – осенило Сенкевича. – Кто знает Девонширские болота лучше Сэра Генри? Если верить легенде, он жил здесь несколько веков.
– Теперь светящейся собаке доверимся, – пробурчал Дан. – А если ему вздумается нас угробить?
– В Японии ты доверял ворону и еноту, – напомнила Настя, – а в будущем – вообще непонятному инопланетному борову с шестью ногами и чокнутым секс-киборгам. Почему бы не довериться хорошей собачке?
– Хорошо, можно попробовать, – сдался Дан. – В конце концов, если пес потонет, будет видно, куда идти нельзя.
Он приказал кучеру остановить коляску на боковой дороге, спрыгнул, подал руку Насте. Сэр Генри, к великому облегчению возницы, радостно выскочил первым, побежал вверх по заросшей мхом насыпи, время от времени останавливаясь и вопросительно глядя на людей, словно приглашая следовать за ним. Казалось, Машенька тоже обрадовалась, она легким облачком парила над насыпью. На окровавленном лице появилась тень улыбки.
– Здесь пройдем к болоту? – спросил Сенкевич у кучера.
– Тут они и начинаются, проклятые. Гримпенская трясина совсем рядом, – последовал мрачный ответ. – Но ждать вас, леди и джентльмены, я не буду. Мне пока еще жизнь дорога.
– Езжайте.
Дан расплатился с кучером и зашагал по насыпи вслед за псом, который нетерпеливо поскуливал, ожидая встречи с родными местами. Настя, дождавшись, когда коляска отъедет, сняла юбку, под которой оказались брюки от охотничьего костюма Холмса и мужские сапоги. В сочетании с короткой накидкой ее одеяние вполне подошло бы для двадцать первого века.
– Разумно, – произнес Сенкевич, с удовольствием рассматривая пышный зад миссис Хадсон. – И эстетично.
Девушка отмахнулась, решительно полезла по насыпи. Сенкевич пошел за ней, время от времени отпуская пошловатые шутки: наконец он сумел хоть немного справиться с чопорностью доктора Уотсона.
Спустившись с насыпи, они остановились, разглядывая покрытое пожелтевшим папоротником и гниющей травой бесконечное болото, из которого вздымались редкие холмы. Над топью сгущались сумерки. Дан вытащил из сумки фонарь, зажег его, выбрал три тонких молодых дерева, выломал, обрезал ножом ветки – получились вполне приличные слеги.
Между холмами виляла узкая, едва заметная тропинка. Сэр Генри вступил на нее и уверенно затрусил вперед.
– Ну, с богом, – по-русски выдохнул Сенкевич.
– Только вот с каким? – буркнул Дан. – И погоди, я вперед пойду.
Сенкевич пожал плечами:
– Не возражаю, капитан.
Они двинулись цепочкой, один за другим, стараясь ступать шаг в шаг. Шли медленно, прощупывая трясину шестами. Сэр Генри оказался отличным проводником: он время от времени останавливался, ожидая остальных. К тому же его светящаяся шерсть и зеленые лучи, бьющие из глаз, были удобным ориентиром в темноте.
После двухчасового пути впереди вырос огромный зубчатый силуэт – как будто на тропе лежал дракон.
– Вот она, скала с пещерой, где прятался Селден. Помните, Холмс… то есть капитан, – пропыхтел Сенкевич и тут же сам себя поправил: – Ах да, у вас амнезия. А я вот вспомнил этот момент…
Дан остановился, прощупывая трясину шестом. Шикнул, опасаясь спугнуть того, кто находился в пещере. А там точно кто-то был – в каменном зеве виднелись слабые отблески от костра. Сэр Генри уверенно шел впереди, с хлюпаньем выдергивая из жидкой грязи лапы и на каждом шагу брезгливо отряхивая их, словно кошка. Время от времени он замирал, принюхивался к воздуху, оглядывался, ожидая людей. Призрачная девушка реяла над псом, ни на мгновение не отставая от него.
Наконец сэр Генри выбрался на скалистый островок, подкрался к входу в пещеру, лег на брюхо, демонстрируя решимость никого не выпускать. Дан подошел к нему, потрепал загривок, благодаря за помощь. Пес поднял голову, взглянул понимающе. Дан вынул револьвер и прижался к камню скалы с правой стороны от входа, подоспевший Сенкевич приник слева. Настя осталась на подстраховке.
Вдвоем с Сенкевичем они ворвались в пещеру. В центре ее горел костер, перед которым, накрывшись пальто, дремал человек.
– Оставаться на месте! Не шевелись! – рявкнул Дан.
Человек вздрогнул, поднял голову, испуганно вскрикнул. Черные волосы и густая борода были всклокочены после сна. По-совиному моргая, он разглядывал пришельцев, потом прошептал:
– Слава богу, мистер Холмс, это вы! И доктор Уотсон здесь! Господь услышал мои молитвы! Значит, вы все вспомнили…
В пещеру вошла Настя с револьвером. За ней важно шествовал Сэр Генри. Последним влетел призрак девушки.
– Миссис Хадсон?.. – изумился человек, разглядывая мужские штаны на выразительной округлой заднице, охотничьи сапоги и наставленное на него оружие. – И опять эта дьявольская собака… Как вам не страшно, когда он в квартире, мистер Холмс?
– Здравствуйте, Бэрримор, – светски произнесла Настя и опустила револьвер. – Генри умный песик и добрый.
– Действительно, это Бэрримор, – удивленно кивнул Сенкевич. – Вы его помните, Холмс?
– Значит, память к вам так и не вернулась… – пригорюнился Бэрримор. – Господь отвернулся от моей родины, зло останется здесь навечно.
Дворецкий откинул пальто, встал на колени и принялся истово молиться, беззвучным шепотом проговаривая слова.
– Он всегда такой был? – тихо спросил Дан у Насти.
Та пожала плечами:
– Бэрримор фанатично верующий. Но сейчас, похоже, не в себе.
– Или что-то знает, – предположил Сенкевич.
Он подошел к Бэрримору, осторожно тронул за плечо:
– Друг мой, простите, что прерываю вашу беседу с Богом. Но может быть, для начала поговорите с нами? Объясните, что происходит? Кто знает, вдруг нам удастся все же остановить зло, о котором вы упомянули? Только бы знать, в чем оно заключается…
– Да, вы тоже ничего не помните, доктор, – вздохнул дворецкий. – А вы, миссис Хадсон?
