Светлицкий указал остатками хот-дога в мою сторону и предложил:
– Лёня, а ты Сержанта попроси, чтобы он помог тебе с учёбой. Во время сессии тебе пряник не нужен – хватит и кнута. Пусть Сержант тебя по почкам бьёт, если не сдашь экзамен на «отлично». Я не сомневаюсь: после пары взбучек от Сержанта ты, Лёня, без помощи всяких виртуальных реальностей и без ночей с красотками рванёшь навстречу красному диплому.
Олечкин взглянул на меня, нахмурился и пожал плечами.
– Да ну, – сказал он. – Нафига мне этот красный диплом нужен?
* * *
По возвращении в общежитие я снова уселся за работу над новой книгой. В чашке остывал растворимый кофе, за окном чирикали птицы, у меня в голове звучали голоса воображаемых персонажей. Я не услышал, когда явились из универа Дроздов и Мичурин – к тому времени я позабыл о кофе, перестал слышать чириканье воробьёв.
От работы меня отвлёк стук в дверь.
Я оторвал взгляд от экрана, прислушался – стук повторился: вполне реальный.
Явился Персиков.
Он протянул мне сложенный пополам клочок бумаги и сообщил:
– Запарин сказал, чтобы ты ему позвонил на этот номер. Сегодня. В восемь часов вечера.
* * *
Для разговора с журналистом я прогулялся до таксофона: не захотел, чтобы разговор услышала вахтёрша. К вечеру похолодало, асфальт снова покрылся слоем снега. Я прижал к уху холодную трубку, набрал номер. В голове у меня по-прежнему звучали стоны раненых, за которыми в клановом госпитале ухаживал главный герой моего романа. Кончики пальцев ещё гудели после ударов по клавишам.
Голос Запарина прозвучал в динамике уже после второго гудка. Я поздоровался, на всякий случай представился. Журналист ответил мне с явно преувеличенной радостью. Он поздравил меня с первой публикацией. Поинтересовался, подержал ли я уже свою книгу в руках. Поинтересовался моими впечатлениями: понравилась ли мне обложка, доволен ли я тем, что стал настоящим писателем.
Я невольно хмыкнул, когда услышал выражение «настоящий писатель». Вспомнил, что так же меня назвала Таня Высоцкая. Словно я не стал писателем, когда написал первую главу своего дебютного романа – и даже когда завершил первый роман. Будто писателем меня сделал лишь бумажный кирпич с моим именем на обложке, который продавался на лотках в метро и в книжных магазинах.
С десяток минут Запарин нахваливал себя за то, что порекомендовал мой роман Петру Коврову. Сказал, что поручился перед Ковровым за успех моего романа и даже «поучаствовал деньгами» в его издании: вложил в это издание собственные «немалые» сбережения. Упомянул Запарин и о рекламе в московском метро. Пожаловался на дороговизну бумаги и на жадность работников типографии.
– … Честно говоря, Максим, пока твой роман не оправдал моих ожиданий… – сказал Запарин.
Он заявил: несмотря на «шикарное» рекламное продвижение, продажи книги «Наследник древнего клана» стартовали вяло. Пожаловался, что в тираже «Наследника» зависли его деньги. Выразил надежду на то, что читатели всё же «распробуют» мой роман, и тот всё же принесёт доход. Призвал меня не отчаиваться и потерпеть. Заявил, что «в случае неудачи» рискует не меньше меня.
Запарин озвучил мне, в какую сумму «вливается» издание одной книги. Пожаловался на жадность торговцев, которые накручивали «сумасшедшие» проценты, от чего книга для «конечного потребителя» стоила едва ли не на порядок дороже, чем отпускная цена издательства. Сообщил, что пока на моём романе заработали только «торгаши» и я – издатели сейчас подсчитывали убытки.
Журналист печально вздохнул и сказал, что по-прежнему верит в мой талант. Признался, что не сомневается: в писательстве меня ждёт «большое будущее». Призвал меня не отчаиваться и верить в успех так же, как верил в мой успех он. Сказал, что даже к «лучшим» «успех» и «читательское признание» часто приходят не сразу. Призвал меня не опускать руки и усердно работать.
После почти получаса беседы Запарин упрекнул меня в том, что я не ознакомил его с главами своего нового романа. Заявил, что «так и теряют читателей». Призвал меня не «звездиться». Сказал, чтобы я по-прежнему рассчитывал на его «дружескую поддержку» и «профессиональные подсказки». Журналист поинтересовался, на какой стадии сейчас находится работа над моим вторым романом.
– Второй роман уже написан… – ответил я.
Запарин тут же забросал меня вопросами. Поинтересовался жанром, темой и названием моего романа. Уточнил его итоговый объём. Похвалил меня за то, что я не ушёл из фантастики и не отклонился от «темы кланов» – отчасти повторил мне те же слова, которые вчера озвучил Герман Аркадьевич Малиновский. Запарин высказал сожаление по поводу того, что я не сочинил продолжение «Наследника».
Я в общих чертах пересказал журналисту сюжет своего романа – будто зачитал синопсис. Запарин завалил меня уточняющими вопросами. На этот раз он уже не попросил, а потребовал, чтобы я передал ему «рукопись» – чем раньше, тем лучше (могу принести лично, могу передать через Персикова). Заявил, что снова протолкнёт мою книгу в издательство, если роман ему понравится.
Запарин сказал, что не поручится за мою книгу перед издателем «вслепую». Хотя в мой талант рассказчика он «безусловно» верил. Журналист заявил, что сейчас «самое время» «добавить роман в серию», пока у читателей ещё свежи впечатления после прочтения моей первой книги, а моё имя не выветрилось у них из головы. Сказал, что готов и сам за моей книгой заехать – «хоть завтра».
Он заявил, что «медлить нельзя». Доверительно мне сообщил о том, что уже не «протолкнёт» мою новую книгу в издательства, если провал первого романа станет очевиден. Пояснил, что счёт времени сейчас шёл на дни: чем дольше пылился на складах издательства тираж романа «Наследник древнего клана», тем меньше у издателя и у книготорговцев будет веры в успех моего второго романа.
– … Возможно, Максим, – произнёс Запарин, – я даже добьюсь увеличения твоего гонорара. К примеру, на… сто долларов. Надеюсь, что Пётр Маркович прислушается к моей просьбе. Уверяю тебя, Максим: тысячи московских писак о таком гонораре даже не мечтают. Я тебе больше скажу: они готовы сами доплачивать за издание своих никому не нужных книжонок. Так что тебе крупно повезло.
– Я хочу две тысячи.
– Что?
– Хочу за вторую книгу гонорар две тысячи долларов, – повторил я.
Почти минуту я слушал в динамике телефонной трубки только тихое шипение.
Голос Запарина уточнил:
– Клыков, ты берега не потерял? Две тысячи долларов за паршивую никому не нужную книжонку? Серьёзно? Кем ты себя возомнил? Стивеном Кингом? Ты пока никто, и звать тебя никак. Твою книгу напечатали только благодаря мне…
Мне показалось, что в ухо дохнуло жаром. Я отодвинул телефонную трубку от своей головы – голос Запарина стал тише, теперь он походил на птичье чириканье. Вот только это чириканье состояло из понятных мне слов. Журналист назвал меня неблагодарным зазвездившимся писакой. Заверил, что я рано почувствовал себя знаменитостью, что мои книги годны лишь на растопку печей.
Запарин сообщил, что я ему должен деньги ещё за прошлый тираж. Пообещал, что отберёт у меня «последние штаны», если моя книга «Наследник древнего клана» не оправдает его надежд. Назвал себя слишком добрым и доверчивым. Сказал, что я продам свои внутренние органы, чтобы выкупить у издательства все нераспроданные книги «этого дурацкого 'Наследника».
Журналист заявил, что шокирован моей «невероятной» наглостью. Призвал меня не сходить с ума и вернуться «на Землю». Сообщил, что у меня слишком быстро и «на пустом месте» развилась звёздная болезнь. Заверил, что моя книга не стоила и трёх сотен американских долларов. Сообщил, что я должен выпрашивать за неё у издателей хотя бы «сотку». Я почувствовал, что улыбаюсь.
Минут пять я слушал, как Запарин то навешивал на меня красочные ярлыки, то пытался образумить, то сыпал в мой адрес проклятиями. Затем я услышал нелестный для меня разбор сюжета «Наследника» и анализ моего «корявого и дилетантского» авторского стиля. Узнал, что мою новую книгу издатель купит лишь из уважения к Запарину и в надежде на то, что я однажды всё же сочиню «годную вещь».
