Изумительной чистоты воздух, чуть пахнущий осенью, насыщенный кислородом и запахами полевых цветов, отчего-то дарил спокойствие. Закрыв глаза, можно было представить, что находишься где-нибудь на природе, вокруг старый добрый мир, а крио, и близкая смерть, дыхание которой холодит позвоночник — всего лишь фантазия. Над головой бесконечная синева неба, да огромный диск чуждой планеты, который нет-нет да притягивает взгляд. Ляпота!
Но Нинея, показав некоторые свои красоты, не забыла напомнить о коварстве и таящейся смертельной опасности в окружающей идиллии.
Примерно через километр, впереди меня возникла сплошная ярко коралловая полоса. Протяженность в глубину мой дрон определить не смог, я погнал его обратно, когда интенсивность достигла семи тысяч эр в час. Пришлось свернуть влево, именно идя в эту сторону, можно было достигнуть проселочной дороги, или, как вариант, выйти на Южный тракт. Направо же — терра инкогнита.
Чем дальше я шел, тем более насыщенным становился цвет на миникарте. И интенсивность полосы даже с краю возросла до четырех тысяч, но за определенные границы не выходила. Странно. Ещё удивительнее, когда такая же опасная черта начала проступать и слева.
Ощущение, будто входил в ущелье между двумя крутыми горами. Как бы под камнепад не угодить. Постоянно поглядывал на счетчик крио и иконку с «Абсолютом».
Приблизительно через сто метров красные стены стали постепенно смыкаться, вспомнился Фёдор, как он хлопал в ладоши, даже холодок по позвоночнику пробежал. Тридцать шагов. А краснота всё смыкалась и смыкалась.
Так не пойдет.
Нет, надо возвращаться. Не нравилось происходящее. До жути не нравилось. А ещё больше пугало, что окружающее пространство ничуть не поменялось, и кроме как по приборам определить черту, за которой смерть, не получилось бы. Шаг влево, шаг вправо — и всё.
Когда от стены слева от меня стали нет-нет и появляться языки, которые практически достигали правой, и приходилось, пусть и не протискиваться, но обходить с опаской, окончательно решил повернуть назад.
Оказалось, что и здесь проход «к чистым» территориям уже перекрыт. Почти бегом бросился обратно, и сделал верно, между уродским алым-алым выростом и сплошной областью оставалось каких-то три метра.
Ругался на всех и сразу, такие же маты сыпал и в свой огород — сам залез! И сразу возникла мысль о чужой злой воле, которая оставила для меня полосу шириной шагов в двадцать, которую часто тут и там, практически перекрывали «обвалы».
Отметил и тенденцию: с правой стороны «ущелья» ничего подобного не наблюдалось. Оставалось идти только вперед. Даже хотел бросить волокушу, но подумал, а что изменится? Ничего. За исключением потери непосильно нажитого.
Завывания я услышал метров за пятьдесят-семьдесят от оврага, края которого покрывали густые заросли кустов, образуя круг радиусом метров пятнадцать. И «чистая линия» вела именно туда. Пришлось оставить трофеи за ближайшим валуном, а затем, почти стелясь по земле, добраться до края.
Картина, и не Репина.
Уродливые карлики бесновались в глубоком овраге, прыгали вокруг столба призрачного огня. Пламя его гудело, достигая высоты двух, с лишним, метров.
Учитывая, что фигуранты, как один, носили угольного цвета балахоны с глухими остроконечными капюшонами (только сейчас удалось их рассмотреть вблизи) складывалось ощущение, что здесь устроили танцы какие-то черные ку-клукс-клановцы. И это адский хоровод рядом с импровизированной елкой, растущей прямо из Инферно.
А нет!
На плоском восьмигранном камне стояла антрацитовая чаша, размером чуть больше блюдца. Разрисована множеством рун или каких-то символов, отливающих серебром. Две золотые каемки по краю. Именно чаша служила источником явления.
Похоже, какой-то артефакт. Вот причина, по которой стоило ввязаться в бой и завладеть явно дорогой штукой, а ещё злость, лютая злость. Они должны были ответить за засаду. Ту, когда я в фургоне смотрел на счетчик крио и молился, а волосы шевелились на затылке. Месть? Быть или не быть, вот в чем вопрос… Да что у меня с головой? Крио! Вот главная проблема, а не прибыток! SN, сука, надо выход искать!
Пока наблюдал за ужимками трансов внизу, которые ни на что не обращали внимания, края красноты за спиной окончательно сомкнулись, и я сейчас находился в «чистом» пятне, вокруг которого бушевало незримое излучение, имея смертельную для меня концентрацию. Минимальное значение достигало пяти тысяч эр, исследовательского дрона довел только до максимума в пятнадцать, после чего вернул назад. При двадцати рисковал потерять.
Мысли, мысли, мысли.
Даже используя «Абсолют» и все новые возможности, и бросив трофеи, неизвестно, смогу ли я преодолеть полосу слева или справа от меня, обойдя стороной мерзких обитателей экстерналки.
А уж не их ли это происки?
Орущие и прыгающие мелкие бандерлоги! Интересно, что они, как обезьяны из "Маугли" Киплинга, верещали: «Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения, как ни один народ! Мы все так говорим — значит, это правда».
Мда.
Количество в двенадцать обычных рыл и одного какого-то упитанного великана, конечно, по сравнению с другими представителями этого вида, не останавливало. Как и метрах в десяти-пятнадцати от беснующейся массы, флегматично жующая что-то, пара шестилапых ящеров. Хотя вид те имели грозный. Шкуры сплошь в острых костяных наростх и броневых пластинах. На каждом животном — вьюки и другая непонятная поклажа, прикрытая какой-то дерюгой. В холке до полутора метров, силуэтом походили на варанов или паукожора, которого убил в первой для себя локации. Острые зубы в мизинец величиной и клыки в полтора раза больше, не оставляли никаких сомнений о рационе зверюг.
Нет, с арсеналом от Федора, весь овраг можно было накрыть одной гранатой хаоса. Если бы не заметил артефакт, то действовал однозначно — активация, бросок и досвидос!
Но не повредит ли чашу этот самый взрыв не взрыв? И что будет, если разрушить её?
Загнал дрон на предельную высоту, дабы получить общую картину. Получилось немного понять происходящее, если логические выкладки были верны. Да, действительно, скорее всего, причиной выступали балахонистые гады. Сейчас стало абсолютно очевидно, что предельная концентрация крио — в центре оврага. Там не просто всё краснело, а становилось малиновым. И складывалось впечатление, что в чашу со всех сторон стекало крио-поле, закручиваясь по спирали. Конечно, условно. Где-то, как в моем случае, края полос смыкались, где-то четко прослеживалась граница.
Фёдор, Фёдор…
А не очередной ли это тест? На сообразительность?
Единственный вариант, который я нашел приемлемым, требовал решительности. Точнее сделать, а затем уповать на неизвестные силы.
Поэтому, глубоко вздохнув… Да они же новый привет готовили! Вон, как описывал Пламенный, из-под полы толстяка возник огромный кристалл, внутри которого шевелились черные длинные острые черви.
Толстый транс провел над верхом ладонью — миг и он уже сжимал в когтистых пальцах-сосисках извивающееся тельце, которое отправилось в блюдце в призрачный огонь. Тот полыхнул, чертов паразит запо́лзал. Ему пламя не причиняло никакого вреда. Толстяк воздел руки к небу, а затем хлопнул над собой. Взвыли почитатели, заорали, заулюлюкали, а затем червь был зацеплен клещами, напоминающими кузнечные. Мелкий транс подскочил с обычным вполне себе кристаллом, подставил его. Опять непонятные из-за одеяния манипуляции здоровяка, и вот тварь уже билась о стенки прозрачной тюрьмы.
Гады!
Область крио вокруг меня продолжала сжиматься медленно, но верно. Почувствовал себя прилипшим к горячему асфальту мелким зверьком, на который надвигался каток. Мерно, неумолимо.
Ждать нельзя! — билась в голове мысль.
И тут же действие. Потому что ничего иного не оставалось.
Сделал всё, как говорил, учитель. Активация гранаты хаоса, бросок. Мое падение на землю, зачем-то ещё и прижал ладони к голове.
