"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей

- Ну, хоть коммуналку оплатить, - растерянно произнес Алексей Андреевич, разглядывая пачку неоплаченных счетов за электричество.

- Это самое бесполезное дело. Мне отключали свет, да включили обратно, когда я костры на полу разводить начал. Выселить-то меня не могут. Любое жилье – дворец по сравнению с этим, - Юрьев показал тонким грязным пальцем на лохмы плесени, свисающие с потолка.

- А детям? – Алексей Андреевич продолжал уговаривать писателя взять его же собственные деньги.

- А что дети? У меня своя жизнь, у них – своя. Они, говорят, большие люди. Хотите, платите им. Меня и так все устраивает. Вы знаете поговорку – как потопаешь, так и полопаешь? Я сбегаю на помойку, что найду, продам. Выпью, закушу. Да что мы зря теряем время? Давайте бумаги и дело с концом. Только дело это пропащее, говорю вам точно. Было бы у меня хоть немного таланта, я бы чего-то да добился. А так… ну, на нет и суда нет.

Юрьев вытащил из-под грязного, желто-коричневого матраса смятый паспорт. Алексей Андреевич не стал больше спорить. Договор подписали быстро. Все имущественные права на все произведения Юрьева Павла Петровича переходили издательству на много лет вперед.

Уже у двери Алексей Андреевич заметил на полке разбитого шкафа несколько старых накопителей.

- Если что-то приглянулось, все ваше! – ответил с кровати Юрьев. – Мне все равно оно без надобности – скоро поеду на встречу с Богом.

Алексей Андреевич завернул накопители в носовой платок. Его больно кольнула совесть, прямо под ложечку. Он даже подпрыгнул. Но дело есть дело, и совесть пришлось засунуть поглубже и подальше. Алексей Андреевич оставил на столе две купюры и помчался в издательство. Рабочий день закончился, но, к счастью, компьютерщик еще не ушел.

- Ты можешь это скинуть куда-нибудь? – Алексей Андреевич вывалил накопители на стол.

- Без проблем. У меня полно переходников.

Через полчаса все рукописи Юрьева оказались на сервере. А еще через день половина издательства не вышла на работу. Алексей Андреевич не стал устраивать скандал: это был тестовый забег. Если уж искушенные в литературе работники утонули в созданных Юрьевым мирах, то простые читатели и подавно проглотят все. И попросят добавки.

Только на следующей неделе Алексей Андреевич смог собрать новое совещание.

- Я сам все видел! – начал он вместо приветствия. – Мне не нужно спрашивать ваше мнение. Осталось разработать план выхода книг и запустить их в печать.

- Там даже мне работы почти нет, - отозвался корректор. – Все чисто. Разве что запятые и опечатки кое-где поправить. После того, что несут нам в издательство, я не понимаю, как Юрьев не греб деньги не то что лопатой, а шагающим экскаватором!

- Он не мог. Тогдашнему читателю он был неинтересен. Его темы становятся актуальными только сейчас. К тому же Юрьев утонул под завалами бездарной графомании. Никто его попросту не заметил. Впрочем, и в наше время… нет, главное, конечно, текст. Но не забывайте, что мы бизнесмены. А для продаж важна личность писателя. Узнав, что автор – бомж, люди пройдут мимо книжных полок. Продажи сильно упадут, а нам это ни к чему.

- Бомж? – почти выкрикнули все.

- Именно. Юрьева сломала жизнь, он опустился. Но все права на его произведения у нас, я, честно говоря, не думал, что у меня выйдет так легко все устроить. Он сам развязал нам руки. Мы создадим Юрьева заново! Таким, каким он нужен читателям. Я найду хорошее рекламное агентство – у меня есть одно на примете. А вы пока подберите подходящих моделей и устройте фотопробы. Дальше сами знаете что делать. Совещание закрыто.

В издательстве закипела работа.

***

Прошло три месяца. Алексею Андреевичу совсем не хотелось ехать в старое общежитие. Но совесть костлявым пальцем скребла где-то между сердцем и диафрагмой, и он все-таки решился порадовать старика только что напечатанной книгой. Но Юрьеву она уже была не нужна.

Когда Алексей Андреевич постучал, никто ему не ответил. Из-за двери доносилось только низкое, дрожащее жужжание мух. Алексей Андреевич вызвал полицию.

Дверь взломали. Юрьев лежал в смятой постели на спине, в луже собственной рвоты. На полу валялась груда пустых водочных бутылок.

- Захлебнулся, - сказал участковый. – Сдох – туда ему и дорога. Никчемный был человек, хотя и безобидный. Все по помойкам да пивнушкам шастал. Кто-то ему денег подкинул, вот он и допился до могилы. Безлимит на водку ни к чему хорошему не приводит.

Сам не зная зачем, Алексей Андреевич сделал несколько снимков смартфоном. Потом ему пришлось ехать в участок и давать показания, но, изображая вселенскую скорбь, он улыбался в душе. Все случилось так, как он и хотел.

***

Молодая учительница, восторженно сверкая глазами, начала урок литературы:

- На прошлом занятии мы говорили о знаменитом человеке – Павле Петровиче Юрьеве. Напомню, его именем названа наша школа, центральная библиотека, улица и автомобильный мост. Заработав на своих книгах состояние, он многое сделал для развития города. Вы всегда можете посетить дом-музей, где сейчас собирается Союз Писателей. Катя Ульянова, ты приготовила доклад?

С первой парты поднялась тощая девочка в очках.

- Да, Марина Мариновна… Максимовна!

- Тогда почитайте его нам!

Катя достала папку и прошла к доске. Солнце защекотало девочке нос, она вдохнула побольше воздуха и оглушительно чихнула. Класс дружно захохотал. Марина Максимовна хлопнула указкой по столу, восстанавливая порядок.

- Я вам дам! – погрозила Катя кулаком всему классу.

Несколько минут она читала обычную рутину о значении Юрьева в мировой литературе, о его знаменитых произведениях и прорыве, который он совершил. Зачитала восторженные отзывы критиков. Показала студийную фотографию хорошо одетого молодого человека с бородкой, модной во все времена. Но когда Катя начала рассказывать о роскошной жизни писателя, о двухэтажном особняке и вилле в Испании, она сначала захихикала, а потом и вовсе зашлась в приступе неудержимого смеха.

- Что с тобой, Катя? Тебе нехорошо? – всполошилась Марина Максимовна.

- Да все хорошо, - ответила девочка, сняв очки и утирая слезы. – Фейк этот ваш Юрьев. Вранье одно.

- Какое вранье? Ты что несешь?

- Жил Юрьев, как бомж, никому не нужный. Все пропил, ошивался по помойкам и подавился собственной рвотой. Его мой дед создал – главред в издательстве. Он же и деньги давал на развитие города.

- Но как же произведения Юрьева?

- Вот только книжки он и умел писать. А как говорил мой дед, писанина кормить не будет. Это самое последнее дело – в звезду можно кого хочешь превратить. Гляньте на нашу эстраду. А вот он, Юрьев какой на самом деле!

И девочка бросила на стол фотографию, сделанную много лет назад в комнате общежития. Учительница вздрогнула и чуть не упала со стула:

- Убери эту гадость! Зачем ты ее принесла?

- Что, рухнули ваши идеалы, да? Мне мама всегда говорила, что говорить неправду - плохо. А кругом все врут, все! Чему вы детей научите?

Учительница ничего не сказала. Ей было невыносимо стыдно – стыдно не только за собственную ложь, но и за предыдущие поколения. Она сидела, опустив глаза, и повторяла: «Писанина кормить не будет».

Глава 14. Цель поисков

- Я, конечно, наплел тогда редактору, что давно бросил писанину. На самом деле творил до самого конца. И он это понял. Ко мне, бывало, приходили с полицией за долгами, да что с меня взять-то? Я ведь жил-то не здесь, а там… – Юрьев ткнул пальцем куда-то в потолок.

Старый библиотекарь умолк. Несколько минут в подсобке стояла мертвая тишина. Только гудел холодильник да шипел чайник на электрической плите.

- Такое часто бывает, - Максим, опустив глаза, смотрел в кружку с чаем, разглядывая отражение лампы. – Творец не видит плодов своего труда. Поль Гоген жил в нищете. Портретом доктора Рея кисти Ван Гога закрывали дырку в курятнике. А после смерти выяснилось, что творения этих, без сомнения, гениальных художников ох как круты. И куча совершенно левых людей сделали себе состояние, продавая их полотна на аукционах.