Итак, я прибыл в качестве делегата от Московского Института Генетики и Биоинженерии на Всемирный съезд генетиков. Поначалу в составе делегации должен был быть мой друг, Алексей Кузнецов. Но за два дня до отбытия делегации он умудрился оступиться на лестнице и заработать сложный перелом ноги со смещением. Ни о какой поездке для него не могло быть и речи. И тогда Лешка походатайствовал перед начальством, чтобы в составе делегации его заменил я. Аргумент был один, но убойный: антимутаген разрабатывали мы вдвоем. Я человек непубличный. Мне проще в лабораториях, с пробирками и реактивами, чем с живыми. Мама иногда ворчит на меня, что будь моя воля на то, я бы на реторте или пробирке и женился бы. Но правда в том, что я с самого раннего детства был слишком застенчивым. И с возрастом это так и не прошло. Даже университет не научил меня легче и проще сходиться с незнакомцами. И тем удивительнее было то, что, едва столкнувшись в фойе гостиницы с Элен, я сумел не только извиниться за свою неуклюжесть на вполне сносном английском, но и, очарованный этой грациозной и непосредственной красавицей, смог пригласить ее поужинать вместе. Еще удивительнее было то, что, заглянув в мои глаза, девушка, не ломаясь, приняла приглашение.
Этот вечер и ужин в компании Элен словно что-то сломал во мне. А потом заново срастил. Только уже правильно. Так как было задумано самой природой. Или Отцом-Создателем. Элен оказалась для меня глотком свежего воздуха, бокалом дорогого раритетного шампанского. Она искрилась, словно снег под луной. И согревала мое сердце не хуже весеннего солнышка. Я был опьянен и очарован. И проводив ее после ужина до дверей ее номера, почти не заикаясь от волнения, предложил стать моей женой.
По правде говоря, я ожидал от Элен всего, чего угодно. И сам удивлялся той невероятной, непонятно откуда возникшей смелости, позволившей мне сделать предложение понравившейся девушке. Но Элен все равно поразила и почти шокировала меня. Она грустно улыбнулась и погладила меня по щеке. А потом горестно сообщила, что отец собрался выдать ее замуж за его партнера. А партнеру еще больше лет, чем отцу. И чтобы избежать этого замужества, Элен завербовалась на работу в правительственную лабораторию, которая находится на закрытом спутнике Венеры. Отказаться от контракта — значит оказаться у алтаря со стариком. Ибо отец своего не оставит, лишит ее, Элен, содержания и выгонит из дому, если она откажется от замужества. Да и у них в семье так принято. Но если я хочу, то могу тоже завербоваться вместе с ней. Генетики проекту, в котором она будет работать, очень нужны. И тогда мы сможем быть вместе. А со временем и пожениться.
Надо ли говорить, что я отправился по указанному Элен адресу тем же вечером? Никому ничего не сказав. Не став дожидаться утра. Я просто дрожал от нетерпения и боялся, что мест не останется, меня не возьмут. Меня даже не удивило, что набор в такое серьезное место, как правительственные лаборатории, проводился в одном из номеров соседней с моей гостиницы. Более скромной, если выражаться корректно. Последнее, что я запомнил, это какой-то странный клерк с мордой отпетого бандита, предложивший мне присесть у стола и от руки заполнить анкету. Чашку ароматного кофе, которую он же поставил у моего локтя. И потертое, местами пропаленное, дешевое ковровое покрытие неопределенного цвета, на которое я почему-то прилег щекой…
Когда я открыл глаза, то подумал, что сошел с ума. Или у меня галлюцинации. Я находился в белом, хорошо освещенном помещении, у меня почему-то возникла в голове ассоциация с операционной. Может быть потому, что у меня дико болела голова, и я подумал, что получил травму. А может быть, из-за плотности света, словно лившегося сплошной завесой. Кто-то рядом что-то говорил на незнакомом, певучем как соловьиные трели языке. Несмотря на головную боль, я прислушался. Но так и не смог определить расовую принадлежность говорившего. Я не лингвист, хотя по нескольку фраз из самых распространенных земных языков мне известны. И то, что я слышал, совершенно на них не походило. И где это я оказался?
Я напрягся, пытаясь вспомнить, что предшествовало моему длительному обмороку. Мог ли у меня случиться какой-то неизвестный приступ затмения, в течение которого я сел на самолет и улетел на край белого света? Пожалуй, нет. Разве что на другую планету. Но что-то я сомневался, чтобы неадекватного гражданина служба безопасности пропустила на борт ракеты без вещей и разрешительных документов…
В этом месте я едва не уронила драгоценную тетрадь. Ракета? В каком времени жил тот, кто все это написал? Из школьного курса истории я знала, что в первой половине двадцать первого века транспортные средства, летавшие в космос, на Земле называли ракетами. И только ближе к концу двадцать первого века начали встречаться первые упоминания о космолетах и звездолетах, когда произошел революционный прорыв в конструкции двигателей для звездолетов, и используемого для них топлива. Задумчиво покусав нижнюю губу и потаращившись в поисках ответа в пространство, я вернулась к чтению дневника.
…мой бред и мои галлюцинации вышли на новый виток, когда, вынырнув из-за плотной завесы молочно-белого, холодного света, надо мной склонилось странное существо. Вроде и человек, только какой-то засушенный. Как мумия. Губы настолько тонкие, что швейная нить толще. Нос странный, почти не выступает над лицом. Фактически наличие носа у существа я определил лишь благодаря наличию носовых отверстий — ноздрей. Но больше всего меня поразили глаза существа и цвет его кожи: с блестящего фиолетового, словно молодой баклажан, лица на меня смотрели круглые глаза стрекозы в тон. Стыдно, но от нахлынувшего ужаса я заорал и попытался откатиться куда подальше от существа. И вот тут-то и выяснилось, что с подвижностью моего тела беда. Я не владел ни руками, ни ногами. Либо же был привязан, но не почувствовал этого.
На несколько долгих минут паника лишила меня даже шанса подумать, рассуждать здраво. А потом и без того тонкие губы странного существа сжались и вовсе так, что рот практически пропал с лица. Несколько угловатая, но вполне узнаваемая рука поднялась, приставила к моей руке что-то похожее на оружие, и я почувствовал болезненный укол в плечо. Через пару минут, не больше, сознание затянул какой-то сизый туман, растворивший в себе не только страх и панику, но и вообще все эмоции, ощущения. И я равнодушно пронаблюдал, как странное существо осторожно прикоснулось к моему уху и что-то вложило в слуховой проход. Наверное, не будь этого странного сизого тумана в голове, я бы от испуга позорно скатился бы в истерику. А так только равнодушно наблюдал за происходящим. И даже не вздрогнул, когда следом за чириканьем существа в голове с некоторой задержкой вдруг сформировались слова:
— Ты слышишь меня? Понимаешь?
Не задумываясь, я отозвался:
— Слышу и понимаю. А ты кто? Что вообще происходит? Как я здесь оказался? И вообще, где я?
Я бы мог поклясться, что после этих вопросов фиолетовое существо с удовлетворением распрямилось. И шумно вздохнуло:
— Слишком много вопросов. — Существо недовольно поморщилось, но я мог поклясться, что недовольство его наигранное. — Как себя чувствуешь?
— Странно, — не задумываясь, выпалил я. — Тело словно не мое…
— Это пройдет. Это последствие анабиоза.
В первый миг я подумал, что ослышался. Или брежу. Или меня разыгрывают коллеги.
— Чего-чего? — От удивления получилось даже приподнять голову над той поверхностью, на которой я лежал. — Это шутка? Или съемки научно-фантастического фильма? Анабиоз существует лишь в фантастических книгах и фильмах!
На меня странно покосились:
— Если на вашей отсталой Земле это еще не вошло в широкий обиход, то это не значит, что его нет совсем. — Фиолетовый, не глядя на меня, проводил какие-то манипуляции сбоку от моего тела. Словно что-то набирал на клавиатуре компьютера. — У вас, землян, отлично устроены мозги. Но при этом настолько короткая жизнь, что вы словно на привязи сидите около своей планеты. Другого способа доставить тебя в лабораторию просто не было, тебе не хватило бы продолжительности жизни, чтобы долететь сюда обычным ходом.
