***
Алан
Когда я получил письмо от Маргарет, письмо было сухое, я и не ждал, что там будут «слышны» слёзы, хотя я уже знал, что она овдовела. Я знал, но не стал ей писать. Зачем проявлять сочувствие на бумаге?
Чтобы поддержать ту, что тебе дорога, нужно видеть её глаза.
Прочитав письмо, я снова пожалел о том, что она не моя королева. Ну что за женщина! Другая бы опустила руки, залила всё слезами, а эта взяла и объявила всем войну.
Он напомнила мне о долге. Долг... Я бы и без долга ей помог.
Я вызвал Макдугала и сообщил ему, что мы собираем войско и отправим его в Уэльс.
— Алан, ты с ума сошёл! — сказал он, забыв о том, кто перед ним.
— Поосторожнее с языком, Макдугал, — напомнил я ему, кто здесь является королём.
— Алан, это неразумно! Чокнутая баба объявила войну всем королям, и ты хочешь в это влезть, чтобы шотландская кровь проливалась за подстилку английских лордов?
И тогда я его ударил. Он, конечно, не утерпел и дал сдачи, завязалась драка. Но правда была на моей стороне, поэтому вскоре Макдугал оказался на полу под моим сапогом.
— Запомни, Макдугал, — сказал я, — я уважаю твоё мнение, но три вещи не обсуждаются: принятые мной решения, Северная леди и третье — под кем она лежала. Это тоже не обсуждается. Ты меня понял?
— Да, — полузадушено ответил Макдугал. — Я понял вас, Ваше Величество.
— Я ей должен. Но даже если бы я не был ей должен, я бы ей всё равно помог, — отрезал я, заканчивая этот разговор.
Этот разговор сыграл свою роль. В небольшую армию, которую я решил отправить к Маргарет, вошли только те кланы, в верности которых я не сомневался. Возможно, я ослаблю себя в Шотландии. Но к ней я отправил тех, кому верил, как самому себе.
В этот же день был отдан королевский приказ о том, что в состав небольшой армии, которую я направлю в Уэльс, войдут три клана — Макбэйн, Кэмерон и Маккормик.
Я вызвал к себе глав кланов.
— Братья, — начал я, — когда-то одна прекрасная женщина приняла нас на своей земле и ничего не попросила взамен. Но вы знаете, что я всегда отдаю долги. Сейчас ей нужна помощь. Скорее всего, весной ей придётся противостоять огромной силе. Я обращаюсь к вам, соберите тех, кто пойдёт с вами в Уэльс.
Никто из глав кланов не стал задавать лишних вопросов, спрашивать меня «зачем» и «почему». Они верили мне, наверное, больше даже, чем себе.
И если король сказал, что так надо, значит, так надо.
Время поджимало. Все, кто решил пойти в Уэльс, не смогли бы пройти прямо сейчас, но было решено, что небольшой отряд в сто мечей, пойдёт по суше, а остальные придут по весне, к тому времени, как откроется навигация.
Сотня, возглавляемая Григором Макбэйном должна была успеть прибыть в Уэльс до того, как снег и лёд перекроют все дороги.
Шотландцы были привычны к суровым условиям, и жизнь приучила их быть осторожными с погодой в горах. Именно поэтому ни один из них не пострадал. Даже те женщины, которые шли с ними, все дошли.
Холодным серым декабрьским утром сотня шотландцев спустилась с перевала в долину замка Кардифф. Там их уже встречали воинственно настроенные воины Зелёной сотни. К счастью, быстро разобрались, что это не нападение, а помощь, которую запрашивала леди Маргарет.
В Зелёной сотне были и их соотечественники, которые остались жить в Уэльсе. И когда недоразумение разрешилось, многие стали обниматься, а у генерала Сэла появилась новая головная боль: куда их заселять? Хорошо ещё, что не возникло вопроса, чем всех прокормить.
Шотландцев пропустили к замку, пока, предоставив им всё те же казармы, которые теперь были обустроены, но в них никто не жил, потому что все те, кто занимал их ранее, уже отстроили себе новые дома.
***
Маргарет
Когда прибежал человек от Надда и сообщил, что это не вражеская армия спустилась с перевала, чтобы захватить ещё не готовый к войне Уэльс, а подкрепление, которое прислал Алан в ответ на моё письмо, у меня отлегло от сердца.
И я, тщательно дыша и успокаивая сердцебиение, подумала, что нет, такие потрясения, это, конечно, очень серьёзно, нужно попробовать оградить себя от такого стресса.
Каково же было моё удивление, когда к ужину пришли мои старые знакомые: Григор Алпен, а вместе с Алпеном пришла и его мать, Морна.
Увидев меня, она раскрыла объятия:
— Маргарет!
И я обняла её, словно родную мать, заново переживая все те чувства, которые когда-то испытала в их прекрасной стране.
Во время ужина мы не разговаривали о делах. Шотландцы, веселясь рассказывали, как они шли по Англии, и никто их даже не спросил, кто они такие и куда направляются.
— Похоже, ваш король сейчас занят другими делами, — смеясь сказал Григор, — так недолго и страну потерять.
После ужина я приняла Григора у себя.
Он рассказал, что к весне Алан готовит ещё шестьсот воинов, которые скорее всего придут по воде.
— Я благодарю короля Алана, — сказала я, — за то, что моя просьба была исполнена. Но я хочу вас предупредить, что нас ждёт большая опасность. И, возможно, выживут не все.
Григор, снисходительно посмотрел на меня и сказал:
— Леди Маргарет, мы не просто выполняем волю нашего короля. Это было наше решение, пойти вместе с нашими людьми. Именно поэтому не оскорбляй нас недоверием, что мы делаем что-то, последствий чего не понимаем.
Я встала, и, приложив руку к груди, ответила:
— Спасибо, — сказала я тихо, но твёрдо.
Когда все ушли отдыхать и я осталась одна, встала у окна, вглядываясь в черноту ночи, и подумала: «Если герцог Кентерберийский приплывёт весной на нормандских кораблях, а к нему ещё присоединится король Стефан… вдруг они захотят дружить против меня. Что тогда?»
Но я не знала, что Алан не остановился на том, чтобы просто отправить мне войско.
Глава 63
Замок в Туре, двор Генриха II Плантагенета
— Дорогой, что говорит герцог Кентерберийский по поводу Уэльса? — спросила Элеонора* Аквитанская, обратившись к Генриху.
(*возможно в начале вам попадалось французское звучание имени Алиенора-Элеонора, теперь буду использовать английское звучание)
Элеонора любила Генриха. Он дал ей то, чего у неё не было в первом браке, она впервые почувствовала себя желанной женщиной. Но была и обратная сторона, в Генрихе было столько жизни, что она знала, что он не удовлетворится одной женщиной.
Ей докладывали, что даже сейчас, когда они по-настоящему наслаждались друг другом и, находясь на гребне волны этой любви, решили, что весь мир должен склониться перед ними, даже сейчас Генрих периодически выходил из спальни то одной, то другой фрейлины.
Элеонора закрывала на это глаза. Ещё с первого брака она знала, что мужчины полигамны. И чем сильнее мужчина, чем больше у него власти, чем больше в нём жизни, тем больше у него потребность «побеждать» — всех и вся.
Вместо того, чтобы устраивать скандалы, она тщательно проверяла всех фрейлин, ей не нужны были проблемы со здоровьем, она хотела родить Генриху здоровых детей и следила, чтобы у него не появлялось детей на стороне. Все его любовницы получали специальные отвары.
Элеонора контролировала всё. Но вот то, что сейчас происходило в Англии, с этим провозглашением независимого Уэльса, это ей определённо не нравилось. Ситуация не поддавалась контролю, и ей казалось, что Генрих относится к происходящему как-то уж слишком легкомысленно.
— Нора, — произнёс Генрих, подходя и обнимая её, утыкаясь носом в шею и перебирая губами её кожу. Он знал её слабые места, но не знал одного, что разум Элеоноры никогда не поддавался влиянию чувств и чувственности.
— Да, Генрих? — мягко спросила она. — Что говорит Кентерберийский по поводу Уэльса и его хозяйки?
— Я не вижу в этом проблемы, — ответил Генрих, не отрываясь от её плеча. — Герцог обещает договориться о невмешательстве Уэльса в войну со Стефаном. И теперь это практически гарантировано. Главный соратник Стефана был выведен из игры, а теперь ещё и умер. Без него, ни леди Уэльса, ни присягнувшие ей бароны не будут поддерживать короля Стефана. Да и прежде Уэльс никогда не поддерживал Англию.
