Отыскать дачу любопытным людям несложно, развалины стоят выше остановки пляжа «Красный штурм», недалеко от выезда из туннеля. Крикнул маршруточнику про «Красный штурм», он и останавливался, я так и ездил. Вверх идет лестница, к самому зданию подходят две дороги, одна как бы официальная, а другая деловая, по ней все и ходят. Говорят, что раньше на объекте был охранник, но я, когда здесь был по-мирному, назгула не видел. От остановки до дачи всего минут десять пешего пути. Мы на автомобиле, только это не поможет, с трассы проезд туда мне неведом, придется топать ножками.
Микроавтобус на выезде решил не осматривать, сразу выехали наружу. И сразу же увидели много плохого. Нерадостного. Первое: моя хитрость с выбором туннеля оказалась чистым тупняком, «старый» туннель, раньше начинаясь, раньше и заканчивался; таким образом, подземные отрезки одинаковы – странно, что я это не отложил в голове, столько раз проезжая этим путем. Еще один косяк в копилку, пусть и безобидный.
Второе: бронетехника здесь действительно имелась. Метров через двести от жерла на обочине стоял обгоревший БТР-80 с дырявыми от попаданий какого-то «крупняка» бортами, башня смята рикошетом чего-то потяжелее, странно, как только не слетела. Крупнокалиберный пулемет КПВТ попаданиями свернут на сторону, тут не отломится, ничего живого. Лезть внутрь смысла не видел, поблизости есть кому проверить битую военную технику, наверняка стоящее уже выгребли. Чуть дальше на нашей же полосе лежала танковая башня, сорванная сдетонировавшим БК, сам же старенький «Т-62» стоял на противоположной стороне, ближе к береговой полосе, откуда, наверное, он и вел огонь по морским целям.
Линна снизила скорость, и так невеликую, и мы проплыли траурно, подавленно – страшно видеть материально-военные надежды мирных жителей, разбитые в фарш. Или заглянуть? Не, бесполезняк, те же Гаврусы уже расстарались.
– Дальше катим.
Продвигаясь вдоль многоярусной подпорной стенки, я поглядывал на море: нет ли рядом «Тунгуса»? Не видно пока. Вот и остановка «Красный штурм» – бежевая бетонная «лыжа» козырька автобусной остановки на трех столбах, такая же стоит напротив.
– А почему «Красный штурм», Игорь, вы же вроде интересуетесь историей этих мест?
– В Гражданскую войну шел тут по шоссе из Хосты в Сочи воронцовский партизанский отряд. Впереди разведка и передовой дозор, как положено. Доложили командирам, что навстречу из Сочи идет армянский карательный батальон. Ну, пацаны внизу засели, у дачи этого самого Квитко, и, когда каратели подошли, бойцы с криком «ура!» резко навалились, завернули ласты этим, в атаке нюх потерявшим. Вот «замок», как и само место, и был назван «Красным штурмом».
Линна прижалась как можно правее, встала на автобусном пятачке так, чтобы издали джип не был заметен. Стремно оставлять бибику, конечно, хотя на шоссе по-прежнему никого. Ничего, услышим, если что, успеем отреагировать, в этом новом мире тишины скоростные внезапные броски скоро будут невозможны, все научатся красться, настает «индейское время». Да и сама миссия такова, что в машине не отсидишься, рано или поздно придется спешиваться, обследовать что-то ножками. Оружие забрали все – делов-то, три единицы: винтовка да два пестоля. Настроили рации.
Быстро поднявшись, тихо прошли мимо зарослей какой-то мушмулы, потом я вроде орешник увидел, пробрались мимо частных строек и маленького продовольственного магазинчика и вышли на дорогу. Вот те на! Объект недавно кто-то купил, из звезд или власть имущих! Появились новенький заборчик с колючкой, запрещающий знак, табличка «Ведется видеонаблюдение» и даже уютная будка охранника, типа тех караульных, из-за которых мы в армии и называли караульный пост, как и вообще любое шухерное сторожевое – «фишкой», сооружения чем-то похожи на фишки с игральной доски.
Церемониться я не стал, вышиб калитку двумя ударами ноги, и по узкой тропинке мы прошли к даче. Работать на объекте не начинали, лишь завезли кое-какие стройматериалы. Теперь и упереть их некому.
С развалин открывался чудесный вид на море.
Отличный пункт наблюдения. И укрытие от посторонних глаз в то же время. Главное же для нас в данной ситуации – радиовидимость, станции в группе маломощные, а отсюда можно сканировать всю округу.
– Ну, как тебе ощущения? – Я повернулся к Линне, задорно, как мне показалось, подмигивая. Бодряк!
Интересное место, настоящий «замок с привидениями» и скелетами в шкафу.
Я обстоятельно рассказывал Линне: тут перед войной произошла темная история.
В то время на даче отдыхали сотрудники НКВД, участвовавшие в зачистках тридцать седьмого – тридцать восьмого годов. И вот чекисты, сорвавшие под каской заклепки от такой службы, во время одной из своих гулянок якобы изнасиловали и убили несовершеннолетнюю дочь кастелянши санатория. Мать в ответ что-то там сотворила с одним из них, да сама же и повесилась на груше в санаторском парке. С тех пор здесь по ночам происходят разные непонятные происшествия – такова местная легенда из серии «Это тянется из давних лет»…
Люди чувствительные в темноте от страха плачут.
Здание неоднократно пытались продать, но что-то не клеилось. Другая желтая легенда говорит, что в свое время здание захотела купить Пугачева, но после пребывания на развалинах ей поплохело, и она, сдав назад, укатила в свою деревню.
– Знаете, ничего темного не ощущается, благостность одна, как на афинских руинах, – сказала Линна. – А вот узкие винтовые лестницы меня удивили, они, признаюсь, несколько мрачноваты. Заметили, Игорь, что обычных классических прямых лестниц очень мало? В целом же у меня одно слово – здорово! Интересно представлять, как все это выглядело, когда дача была в самом расцвете.
Мне тоже было зашибца, легкое место.
Около балкона, на котором мы стояли, рос большой кипарис, кругом веселенькая зелень, а старый камень дачи почему-то не вызывает чувства опустошенности. Погода способствует?
И Запаха нет. Как и не было ничего… Может, ночью по-другому?
Подобных историй, произошедших на даче Квитко, я выслушал немало, и все связывало главное: тут бродят привидения. Не знаю, как насчет привидений, а вот бомжарник здесь был конкретный, да и нарки сюда заглядывали, в подвале видны неотъемлемые следы их специфичной жизнедеятельности. Ладно, отсюда и послушаем, вдруг у бандитов ближе по дороге стоит та самая «фишка», хоть и не верю я в такие уставняки у синевы.
«Пш-шш…»
– «Сармат» вызывает «Тунгуса», доложи местонахождение, прием.
– А мы на водах катаемся, к «Спутнику» подошли. Точно, тут синие, двух видели в оптику на берегу. А нудистов не видно, разбежались, болезные, – так сказал дед, будто уж нудисты-то непременно должны были остаться и, забив болт на происходящее вокруг, продолжать свое голое дело. Велика сила инерции. – А вы где?
– На даче стоим, все в порядке, слушать будем.
– Понял. Так мы того, шумнем? Может, пальнуть в воздух?
Мне такое предложение не понравилось.
– Смотри… ответку получить можешь. Да и я тоже. Для начала ревуна включи через пару минут, приготовимся.
Обе станции перешли в режим сканирования, на дисплеях забегали красные цифры значений диапазонов.
С моря долетел громкий сигнал «Тунгуса». Минута прошла, вторая…
Есть! Сканеры зацепились за частоту, зафиксировали. Начался характерный, по-своему колоритный, плохо передаваемый письменно разговор.
«Пш-шш…»
– Ширмазан, че там у тебя за кипеш, ну? Движения – не движения?
– В душе не волоку, жи есть! Шаланда какая-то, прикинь, сука, не…
– Намана гавари, да? Где стоит?
– Да напротив встала, туда-сюда…
– Ты смотри там, да? Боевая?
– Не-е… Рыбоеды, в натуре, шаланда беспонтовая, от души отвечаю.
«Пш-шш…»
Смешанная банда, акценты разные, значит, так и будут по-русски разговаривать. В этот момент наш дед все-таки решил дополнительно окрасить ситуацию.
«Туку-ту!» – простучала скупая очередь.
