— Через три дня, — его голос приобрёл металлический оттенок, — эти деньги должны лежать у меня в сейфе. Без обсуждений.
— Будет исполнено, Виктор Петрович. Трёх дней хватит.
Огнев вновь нажал на кнопку, сбрасывая связь. Затем его сжатый кулак с силой обрушился на полированную столешницу. Глухой удар прокатился по кабинету.
Стол — массивный, дубовый — содрогнулся, но выдержал. По лицу Виктора на мгновение пробежала судорога — единственное проявление ярости, которое он позволил себе, оставшись в полном одиночестве.
Он глубоко вдохнул, выпрямил спину и вновь стал тем непробиваемым графом Виктором Огневым, каким его знал весь мир. Но в глубине его ледяных глаз продолжала тлеть ярость — тихая, холодная и беспощадная.
Это лишь временные трудности.
* * *
Дверь в кабинет Максимилиана была тяжёлой, но сегодня она словно сама отворилась передо мной. И едва я переступил порог, мир взорвался.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Над головой одна за другой лопнули хлопушки, и дождь из разноцветного конфетти осыпал меня с головы до ног. Я замер на месте, ослеплённый вспышками и внезапностью.
— Ура! Поздравляем! — звонкий голос Светы прозвучал справа.
Она стояла и хлопала в ладоши, её лицо сияло искренней, неподдельной радостью. Рядом с ней стоял Максимилиан. На его лице играла широкая, довольная улыбка. В воздухе витал сладковатый запах пороха от хлопушек и дорогого алкоголя.
Я не разговаривал с ним со дня боя и очень переживал, что он сильно изменил своё отношение. Даже морально подготовился вернуть артефакт, а тут такой радушный приём! Неожиданно.
Посередине кабинета, где обычно царила строгая минималистичная эстетика, теперь красовался накрытый стол. На серебряных подносах лежали закуски — виноград, фруктовая, сырная и мясная нарезки, в хрустальных графинах поблёскивал янтарный коньяк, а в ведре со льдом дымилось шампанское.
Я не смог сдержать улыбки. Широкая, глупая, победоносная улыбка растянула мои губы. Что-то я зря перенервничал, ожидая реакции Водяновых.
— Присоединяйся к победителям, — жестом пригласил меня Макс, подходя к столу и наливая три бокала шампанского.
Мы чокнулись. Хрусталь звенел чисто и празднично.
— За успех нашего предприятия, — произнёс Макс.
— За твою выдержку, — добавила Света, глядя на меня с одобрением.
Я сделал глоток. Пузырьки щекотали нос. Эйфория была пьянящей, но где-то в глубине, на дне сознания, сидел холодный червячок расчёта.
— А что Огнев-старший? — спросил я, ставя бокал. — Какой выбор он сделал?
Максимилиан многозначительно ухмыльнулся, подошёл к своему рабочему столу и достал из-под него чёрную, увесистую спортивную сумку. Он легко подбросил её в воздухе и швырнул её мне. Я поймал её на лету.
— Компенсация, — коротко пояснил Макс. — Твоя доля. Десять миллионов.
Я расстегнул молнию. Внутри аккуратными пачками лежали деньги. Много денег. Я никогда не держал в руках такой суммы. Десять миллионов рублей. Но вместо восторга я почувствовал лёгкий укол сомнения. Слишком всё гладко идёт.
— Ты совсем не злишься? — я с прищуром посмотрел на Макса.
— На что? — не понял он.
— Что я тогда попросил. И Плетнёв. Вмешались в твои планы. Всё же, ты потерял много денег на этом в итоге.
— Не настолько уж много, — хмыкнул он, но я почувствовал лёгкое раздражение с его стороны.
Моё ощущение негативных эмоций становилось всё точнее. Похоже, сумма-таки приличная — эти три процента.
— Да и я не дурак, понимаю, что ты здесь ни при чём. Это Плетнёв вовремя подсуетился и всё подстроил. Недооценил его, это мой прокол, а не твоя вина. Но лучше бы ты сразу пришёл ко мне, смогли бы договориться без посторонних.
— Прости, — виновато сказал я. Как же удачно он сам всё додумал, мне даже оправдываться не пришлось. — Я не подумал. Думал, ты не захочешь просто так…
— Неважно, — отмахнулся он. — Дело уже прошедшее. Ты сам-то решил, на что потратишь? Сумма-то для твоих лет приличная.
— А браслет? — поднял я на Макса взгляд. — Сколько он стоит?
— Восемнадцать миллионов, — без раздумий ответил он, попивая шампанское.
Я взвесил сумку в руке и затем, не колеблясь, перебросил её обратно. Сумка мягко шлёпнулась на ковёр у его ног.
Макс поднял бровь, явно удивлённый. Света тоже смотрела на меня с недоумением.
— Раз наше сотрудничество не закончено, — сказал я ровно, — пусть это будет авансом. За артефакт.
Макс рассмеялся.
— Алексей, дружище, да брось ты. Не стоит так заморачиваться. Мы же друзья. Пользуйся им на здоровье.
— Я хочу, чтобы он принадлежал мне, — мои слова повисли в воздухе чёткими и твёрдыми. — Полностью. Без всяких условий и намёков на будущие «обязательства».
Я видел, как его улыбка слегка потухла. Он внимательно, оценивающе посмотрел на меня, его взгляд скользнул по моему лицу, пытаясь прочитать скрытые мотивы. Затем он вновь расплылся в улыбке, но на сей раз — более хитрой, одобрительной.
— Знаешь, меня твоё упрямство просто умиляет, — покачал головой Макс. — Настоящий волчонок. Хорошо. По рукам. Но я говорю правду — никаких обязательств, — он пнул ногой сумку обратно под свой стол. — Десять миллионов. Именно столько он мне и обошёлся, достался по бросовой цене. Так что считай, что мы просто обменялись. Артефакт твой. А бумагу о продаже я оформлю и передам тебе позже. Всё официально и чисто.
Он снова подошёл к столу и налил шампанского.
— А теперь хватит бизнеса. Давай праздновать!
Кивнув, я наконец позволил себе расслабиться. Червь сомнения уполз. Пока что всё складывалось лучше, чем я мог предположить. Я получил силу, деньги, и, самое главное, всё это без видимых подводных камней.
Я поднял бокал, присоединяясь к их тосту. Но в глубине души знал: праздник этот — лишь передышка. Игра только начиналась. Разорить, пошатнуть финансовую стабильность графа Огнева-старшего было первой половиной плана. Следующим ходом мы его добьём.
Глава 23
Интерлюдия
Кабинет Платона Стужева был полной противоположностью помпезному офису Огнева. Никакого золота, мрамора и пафосных картин. Суровая функциональность: дубовый стол, заваленный картами и отчётами, стеллажи с архивными папками, на стене — герб рода. Воздух пах кожей переплётов, старым деревом и табаком.
Раздался сигнал связи от помощницы. Платон, не отрываясь от изучения донесения, нажал кнопку.
— Слушаю тебя, Инесса.
— Платон Борисович, звонок из Тамбова. Говорят, граф Виктор Петрович Огнев, глава рода Огневых. Соединять?
— Соединяй, — устало вздохнул он и отложил бумагу в сторону.
Раздался щелчок.
— Барон Стужев Платон Борисович? — послышался гладкий, дипломатичный голос с едва уловимой сталью. — Вам звонит граф Виктор Петрович Огнев.
Платон улыбался, понимая, о чём будет разговор.
— Да, я глава рода Стужевых. Чему обязан? — сказал он доброжелательно.
— Полагаю, вы в курсе событий, связанных с академией, — Виктор Петрович сохранял вежливый тон, но в нём уже слышались нотки раздражения. — Ваш сын… Алексей, активно вмешивается в дела, которые его не касаются. Прошу вас оказать влияние, усмирить его пыл. Во избежание… неприятных последствий для него самого.
Платон Стужев тихо, беззвучно усмехнулся.
— Если вы и ваша… фракция, не можете справиться с одним мелким пацаном, — произнёс он медленно, — значит, сами виноваты и сдали позиции. И если вы, Виктор Петрович, решитесь его тронуть, — голос Платона внезапно стал тише, но приобрёл стальную твёрдость, — я подниму все свои связи с Императорским домом. И прижму вас так, что вы забудете, что такое амбиции. Навсегда.
В трубке наступила короткая пауза. Когда заговорил Огнев, в его голосе исчезла всякая дипломатия, осталась лишь ярость.
— Вы играете с огнём, Стужев! Или вы хотите, чтобы вся Империя узнала, что ваш «наследник» — бастард вашей же жены⁈ Как вам рога наставили, а вы держите этот позор у своего кресла?
