— Это для тебя подобная встреча — верх желаний, — язвительно огрызнулась я в ответ, снова прерывая упражнение. — А для меня пытка! Таир — килл, его раса почему-то люто ненавидит землян и унижает при каждом удобном случае. Ты представляешь, во что превратится для меня это свидание?
— Таир знает, что я возьму с собой тебя и поклялся вести себя прилично, — тихо возразила Явита. — Мы просто сходим вместе в кафе, посидим. Потом, если захочешь, вернешься в казарму. Или договоритесь с Таиром…
Я с размаху грохнулась головой об пол с наивысшей точки упражнения, поморщилась и потрясенно уставилась на соседку:
— Что?.. — У меня аж дыхание перехватило.
Таир Ирейс, как и Визард Тартаоро, учился на факультете безопасности и готовился стать тайником. А поскольку тайников и пилотов с самого начала приучали взаимодействовать, мы сталкивались очень часто, фактически на каждом практическом занятии. И каждый раз, когда я оказывалась в паре с Таиром, учеба для меня превращалась в ад. Это был еще один повод подтянуть физическую форму и получить направление на прохождение практики во внутреннем патруле — только в патрулях тайников на кораблях не было, а значит, я могла надеяться, что не столкнусь с Таиром и смогу от него хоть немного отдохнуть.
Явита все еще ожидала моего решения, затаив дыхание, умильно заглядывая мне в глаза. И я осознала, что на этот раз так просто избавиться от соседки и ее «гениальных» идей по завоеванию стеснительного арлинта мне не отвязаться. Как и продолжить тренировку дальше в комнате не выйдет. Явита не отстанет от меня и будет ныть до тех пор, пока я не сдамся.
— Нет! — решительно отрезала я, вскакивая на ноги. — Визард может выбрать себе другого компаньона, и тогда я охотно составлю вам компанию, или идите втроем, без меня!..
Комнату я покидала под обиженным взглядом Явиты, оскорбленной в своих лучших чувствах, и осознавая, что сегодняшний отказ мне еще аукнется. Если все это затеял Таир, а не Явита, мне конец.
— Уже проснулась? А я думал, ты проспишь дольше! — вырвал меня из неприятных воспоминаний веселый голос фарна.
Я одарила Этерелли недружелюбным взглядом и торопливо сунула в рот ложку еды, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость. И сразу же поморщилась. Мне казалось, что я отвлеклась всего на минутку на раздумья, но за эту «минутку» содержимое контейнера успело полностью остыть и превратиться в жуткую гадость.
Медик не обратил внимания на мою невольную гримасу. Или не подал виду, что заметил ее. Непринужденно подобрался к маленькой плитке в углу, поставил на нее турку, насыпал коричневого, резко пахнущего порошка и оглянулся на меня:
— Тебе сделать? — Он приподнял емкость с водой, как бы объясняя, что не знает, сколько воды лить: на одну порцию или на две. — По виду, ты спишь на ходу и нуждаешься в средстве, чтобы взбодриться!
Я подозрительно прищурилась:
— Ты же недавно завтракал! Почему не сделал себе кофе сразу?
Этерелли ухмыльнулся тонкогубым ртом, по фасеточным глазам пробежали яркие блики. Фарн был доволен.
— Контролируешь? — Я скривилась. Как у капитана корабля, у меня есть полное право наблюдать за пассажирами, чтобы те не наделали глупостей. Но все равно было неприятно, что фарн так быстро об этом догадался. — Брось! Я выпиваю в сутки не менее пары литров этого напитка. Без него чувствую себя разобранным и ни на что не годным. — И через секундную паузу: — Так что, сделать?
Я заколебалась. С одной стороны, фарн был прав: мне не помешает взбодриться. С другой, я почему-то никак не могла перебороть подозрительность и недоверие в адрес медика. И все же, после почти полуминутного раздумья, я неуверенно кивнула головой. И хрипло добавила:
— Спасибо! Буду благодарна!
— Да брось! — легко отозвался Этерелли, колдовавший у плитки, стоя спиной ко мне. Через силу впихивая в себя остывшую еду, я зорко наблюдала за каждым его движением. — Мне несложно! Может, это покажется странным, но подсев на ваш, земной кофе, я стал его ярым адептом. И теперь радуюсь каждый раз, когда удается пристрастить к этому напитку еще кого-нибудь…
К тому моменту, как фарн сварил и разлил по чашкам напиток, на этот раз по вполне обыкновенным, не термо, я уже справилась со своим остывшим завтраком, выбросила в утилизатор использованный контейнер и, возвращаясь за стол, заглянула в навесной шкафчик, в похожих обычно хранились сладости и конфеты. «Шерварион» не стал исключением в этом плане. На двух верхних полках за открытой дверкой обнаружились целые залежи печенья с начинкой и без, конфет и… любимого киллами десерта гэдэ: подушечки вроде земного «птичьего молока», только более кисло-сладкие, с отчетливым привкусом инопланетных фруктов и специй, с вкраплениями очень твердых капелек белого шоколада. Вкусный десерт. Но после одного случая я его просто возненавидела. Посмотрев на десерт как на ядовитую змею, я решительно схватила пару упаковок печенья с разными начинками и большую плитку шоколада.
— О! — радостно прокомментировал принесенное мной Этерелли. — Отличная идея! Шоколад к кофе — самое оно!
Кофе оказался отличным: ароматным и в меру крепким, с очень богатым послевкусием. Я почти сразу отложила в сторону отломленную дольку шоколада, наслаждаясь чистым вкусом напитка. Не помню, чтобы я в своей богатой на приключения жизни хоть когда-то пробовала подобный.
— А я тебе говорил, что я кофеман и у меня отличный кофе! — с хитрой ухмылкой протянул фарн, наблюдая за мной. Сам он цедил напиток, заедая его печеньем-курабье.
Против воли щекам стало горячо. Я не стала пить кофе, когда он в первый раз принес его мне в рубку. И кажется, медик сейчас догадался, что его драгоценный напиток в прошлый раз отправился в утилизатор.
— Откуда на Каити такая драгоценность? — ворчливо поинтересовалась я, лишь бы что-то сказать, лишь бы отвлечь фарна.
Этерелли и не подумал смущаться:
— Преимущества пользующегося спросом специалиста! — подмигнул он мне. И выглядело это так, словно подмигивает большая стрекоза на двух ножках. Я аж поперхнулась. — Заказываю клиентам, посещающим другие планеты. Порой мне его привозят даже бесплатно. Ну а я не дурак, чтобы отказываться от такой роскоши!
Я только головой покачала. Мне до такой непринужденной наглости было очень далеко. Может, потому и просидела лучшие годы своей жизни на задворках Альянса. «Нет, не потому, и ты это знаешь» — гаденько шепнул внутренний голосок. И ради того, чтобы его побыстрее заткнуть, я быстро задала первый пришедший в голову вопрос:
— Твой паралитик не сбежит, пока ты здесь прохлаждаешься?
Фарн прыснул так, что забрызгал кофейными каплями стол:
— Ну ты даешь! Он же па-ра-ли-тик! — по слогам, как неразумной, поведал Этерелли. — Как он может сбежать?
Я смутилась. Вот уж действительно ляпнула, так ляпнула глупость!
— Ну не знаю, — пробурчала в ответ, пряча взгляд в почти опустевшей чашке, — не разбираюсь в медицине.
Медик смешливо фыркнул. Но пояснил:
— На Абату то ли груз в порту свалился, сорвавшись с креплений, то ли что-то скинули сверху, покушаясь на жизнь, я не интересовался подробностями. Факт в том, что у него сломан позвоночник в шейном отделе. Телом он не владеет от слова совсем. Его супруге в той клинике, в которую мы направляемся, пообещали нарастить сломанные отростки и восстановить целостность спинного мозга. Но, как по мне, это невыполнимое обещание и просто выкачка кредитов из состоятельной женщины, не умеющей правильно распоряжаться деньгами. Однако это не мое дело. Я подписался только довезти пациента до клиники, чтобы ему не стало хуже. Дальше пусть разбираются без меня! Но это все лирика. И как ты понимаешь, мой пациент, даже если бы был в сознании, сбежать из капсулы никак бы не смог. А он еще и в медицинский сон погружен — даже не воспринимает реальность! Ну, ладно, — не замечая моего ошарашенного вида, Этерелли допил последние капли из своей кружки, поднялся и улыбнулся мне: — Спасибо за компанию! Я рад, что ты, наконец, оттаяла! А то мне сложно одному, когда не с кем поговорить. Можно, я иногда буду забегать к тебе поболтать?
