— А вот и Чингачгук Большой Жук, — негромко сказал я Луле, — Я так и знал, что расстаемся мы с ним ненадолго.
— Прошу меня извинить, Марк, — корректно начал Чгук, подойдя, — Я вас недооценил.
— Всегда готов начать с чистого листа, — отвечаю не менее корректно.
— Давайте поговорим в приватной обстановке, — предложил змеебог, — Не будем нервировать работников.
Я не стал возражать. Я и сам считаю, что нервные работники могут напортачить. Нервный работник — причина брака на производстве. Мы последовали за Чгуком, выйдя из тюнинг-ателье на воздух.
Я думал, змеебог поведет нас в свою развалюху, но он удивил. Прошел мимо хибарки, где принимал до этого, и зашел в соседний дом, выглядящий намного солидней. Вот это в самом деле особняк не только снаружи, но и внутри.
Мы прошли через просторную прихожую с мраморными колоннами, затем ещё метров десять шли по гулкому широкому коридору и только затем попали в богато обставленный кабинет хозяина. Ну точно Большой Жук. Принимает посетителей в бедной чуть не нищенской обстановке, а сам, мягко говоря, не бедствует. Шифруется, одним словом.
— Еще раз прошу меня извинить, Марк, — сказал Чгук, когда мы расселись в его кабинете, — Но я вам не соврал. Я в самом деле не имею никакого отношения к инциденту с химерой.
— Охотно верю. Вы совершенно не заинтересованы в огласке.
— Так и есть. Мы вынуждены были приспосабливаться. Отладили бизнес-процессы. Наши виверны летают по городу, никому не мешают, соблюдают правила дорожного движения. Я был бы последним идиотом, если бы сам подставился.
— Я вам так скажу, уважаемый Чгук, не вижу причин преследовать ваш бизнес. Но мне нужны ответы на вопросы. Кто подкинул химеру? Зачем ее подкинули? Это мог сделать ваш конкурент?
— Единственный мой конкурент — это Коплепокапль, — раздумчиво ответил Чгук, — Больше вивернами никто не торгует. Но если бы он узнал о нашей торговле, то не стал бы меня подставлять. Он бы просто задействовал административный ресурс. Посудите сами, Марк, зачем ему придумывать такую сложную схему, если он может нас просто закрыть обычным постановлением горсовета?
— Тогда я повторяю вопрос, кто мог подкинуть химеру?
— Увы, Марк, мне ничего не остается, кроме как повторить ответ: я не знаю.
— Так мы ни к чему не придем. Если вы не хотите мне помочь, то я тоже вам помогать не стану, — я решил надавить на змея, — Если у меня не будет подвижек в расследовании, мне придется проинформировать совет верховных правителей. Вы понимаете, что и Технос, и Покапль сделают все от них зависящее, чтобы перекрыть ваш канал поставок серых виверн.
— Поверьте, Марк, я и сам заинтересован в успешности вашего расследования, — сказал Чгук, — Но у меня нет никаких конкретных фактов. Одни только умозрительные гипотезы.
— Ну это хоть что-то, — оживился я, — У меня нет не только фактов, но даже и гипотез. Выкладывайте ваши гипотезы.
Глава 12
— Я сразу должен оговориться, Марк, — осторожно начал Чгук, — Я больше не занимаюсь ввозом. Я осуществляю только предпродажную подготовку.
— А кто занимается ввозом? — спросила Лула.
— Много кто, — Чгук неопределённо пожал плечами, — Серых виверн расселили по многим уголкам вселенной. Заниматься их разведением и отловом могут многие. Тут проблема скорее в том, как ввезти в Город. Ведь ввоз системно запрещён.
— Но как-то они все-таки ввозятся, — продолжаю раскручивать Большого Змея.
— Этим занимаются боги, имеющие достаточно большой личный пространственный карман.
— Это какой нужно иметь карман, чтоб в него поместилась виверна? — усомнилась Лула.
— Зачем запихивать виверну? — возразил Чгук, — Яйцо виверны не такое уж и большое. Ходоки, так у нас называют таких богов, проносят яйца своими тропами.
— И много их?… Таких троп?
— Поверьте, Марк. Я не знаю. Каждый держит это секрете. Но я вам так скажу, контрабандисты тоже не заинтересованы в диверсиях. Многие занимаются этим бизнесом по несколько тысяч лет и неплохо на этом зарабатывают.
— То есть вы исключаете, что диверсию устроил кто-то из них?
— Скажем так, их я бы заподозрил в последнюю очередь.
— Ну и кого вы в таком случае подозреваете?
— К сожалению, никого конкретного.
— Это не серьёзный разговор.
Послушайте, Марк, я всего лишь хочу сказать, что возможно вы не там ищете. Интересанта диверсии надо искать в другой среде.
— Так. В какой среде?
— В последнее время в районе начались брожения… я бы сказал, наметились нездоровые тенденции.
— А поконкретней.
— Мне сложно говорить конкретней. Био-боги бузят, био-боги устраивают какие-то марши протеста. Очевидно, их кто-то подначивает.
— Био-боги? Это вы о ком?
— Формально мы все относимся к фракции зверобогов. Но на самом деле это не так. В отличие от вас людобогов или тех же технобогов мы не относимся к одному виду, мы даже не относимся к одному типу. Покапль подменил понятия. Правильно называть всех нас не зверобоги, а био-боги. Понимаете?
— Ну, допустим, понимаю. И что из этого?
— Не всем нравятся порядки, установленные Покаплем. Раньше было иначе.
— Просветите, пожалуйста, как было раньше?
— Раньше не было совета верховных правителей, — змеебог усмехнулся, — И фракций не было. Были отдельные родовые кланы.
— То есть по-вашему био-боги хотят вернуть прежние времена?
— Поймите правильно, Марк. С тех прошли тысячелетия. Все так или иначе приспособились. Я даже считаю, единовластие пошло городу на пользу… недовольные есть, недовольные всегда есть… но это еще не причина для массовых протестов.
— Ага. Вы хотите сказать, в городе появилась сила, которая раскачивает обстановку?
— Именно, Марк. Кто-то хочет отобрать у совета власть на волне массовых протестов.
— Кто это может быть? Вы подозреваете кого-то конкретного?
Чгук с полминуты молчал, задумавшись.
— Я одно могу сказать, Марк, — он наконец заговорил, — Этот кто-то ведёт хитрую игру, предпочитая сам оставаться в тени. Так что все мои подозрения не стоят выеденного яйца… давайте поступим по-другому… как только поднимется новая волна беспорядков, я вам сразу сообщу. Появится шанс выяснить что-то по горячим следам.
— Ну хотя бы так, — соглашаюсь неохотно, — Буду ждать вашего сигнала.
Предложение змеебога мне хорошим не кажется. Искать кукловода, устраивающего цветную революцию, надо отнюдь не в толпе протестующих. Простые участники процесса как правило сами не знают, под чью дудку пляшут. Ситуация осложняется еще тем, что мы с Лулой не зверо— … не змее— … не насекомобоги. Мы тут совсем чужаки.
Внедриться в протестную среду мы вряд ли сможем. Но ничего другого не остается. Наша зацепка за беса пока не дала никаких результатов и не факт, что результат будет. Надеяться на беса глупо, а значит придется работать с тем, что есть. Попрощавшись с Чгуком, вернулись в кабину.
— Опять мы в этом дурацком положении, Марк, иди туда, не знаю куда, — пожаловалась Лула.
— Тем не менее, Змей подсказал направление.
— И что ты думаешь? Версия про захват власти не кажется тебе надуманной?
— Вот именно эта версия кажется правдоподобной. Тут хотя бы понятен мотив для совершения диверсий… все, хватит на сегодня расследований, летим домой.
Не зря говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. Для меня стало само собой разумеющимся проводить вечер в баре с Лулой и идти ночевать не в кабину, а в ее номер. Несмотря на уровень комфорта кабина стойко ассоциируется с рабочим кабинетом, а у Лулы домашняя атмосфера и нет ощущения, что дракон за мной постоянно подглядывает.
В номере Лулы я позволяю себе раскрепоститься и немного подурачиться в ванной, что в кабине Гора было бы немыслимо. В его кабине я бы просто не смог расслабиться, да и ванны там никакой быть не может. Драконы не любят сырости, во всяком случае, если в ванну заливать не бухло.
Я проснулся утром, когда Лула еще спала. Осторожно, чтобы не разбудить ее, вылез из под одеяла и оделся. Чтобы не терять времени, заказал кофе прямо в кабину. У бармена теперь появились сразу три духа помощника, которые на территории комплекса занимаются доставкой, а еще выполняют разные поручения.
