Довольно было одного взгляда в глаза его величеству, чтобы понять — его к этим многим не стоило относить.
— Заполучить первоклассный порт по ту сторону Ниинских гор будет для вашего валендийского кузэна весьма серьёзным шагом, — поддержал короля Квайр. — А главное, заявлением о возвращении Валендии на большую политическую арену.
— Вот этого вы и не должны допустить, мои капитаны. — В голосе его величества звенела сталь, и Квайр с Береком поняли — провала миссии Роджер IV им не простит. — Валендия должна остаться за Ниинскими горами. Ещё один игрок в Святых землях не нужен.
И Квайр, и Берек быстро сообразили, в чём дело. Интерес его величества к Валендии объяснялся довольно просто. Водачче может стать шипом в боку у Виисты, откуда можно атаковать страну хаосопоклонников с юго-запада. Салентина вряд ли была способна на это — не имея регулярной армии, полагаясь лишь на наёмников, конфедерация городов-государств не могла устроить серьёзной войны с еретиками. Даже Поход за Веру против них, объявленный Отцом Церкви, провалился. Никто не пожелал месить грязь и лить кровь в опустошённой гражданской и религиозной войной стране, где поживиться особо нечем. Для наёмников Вииста интереса не представляла. А вот опасность от хаосопоклонников исходила более чем реальная. Смотрители могли призывать из Хаоса Изначального смертоносных тварей, легко решающих исход на поле боя.
Но там, где бессильна оказалась Салентина, Валендия имела куда большие шансы на успех. После гражданской войны, которую остановил герцог Бардорба, в Валендии имелось множество людей, отлично владеющих оружием и умеющих воевать. Им не находилось никакого дела дома, потому что, кроме войны, они не знали — да и не желали знать, говоря по чести, — ничего. К тому же, в отличие от салентинских наёмников, валендийцы нация весьма набожная, и само существование Виисты было для них оскорблением Веры и Господа. Без всякого золотого стимула тысячи полунищих, зато отменно владеющих пикой, шпагой и мушкетом гидальго готовы были отправиться за горы драться с еретиками. Да только сами горы были почти неприступны — немногочисленные перевалы через них стерегли виистанские крепости, где, кроме сильных гарнизонов, постоянно находились несколько самых могущественных среди смотрителей, прозванных легионами.[4] Водачче решил бы эту проблему, став морской базой для Валендийского флота, где можно беспрепятственно высадить армию для вторжения в Виисту.
— Водачче должен либо достаться Виисте, либо остаться салентинским, — подвёл итог Роджер IV.
— Ваше величество, видимо, из-за того, что сейчас царит кромешная ночь, вы не заметили ещё один весьма перспективный вариант развития событий, — во второй раз поклонился королю Квайр, вложив в этот поклон ещё больше подобострастия, хотя Береку казалось, что это просто невозможно.
— Изложи же свой без сомнения дерзкий план, многохитрый капитан, — благосклонно кивнул ему Роджер IV.
Квайр расплылся в довольной улыбке, будто кот, перед которым поставили целую миску отменной сметаны, какую обычно он с риском для жизни пытается воровать на кухне. Берек понял, что следующие слова Квайра ему совсем не понравятся.
Антрагэ был готов к визиту сюзерена и отлично понимал: ничего хорошего от этого ждать не стоит. Дуэль явно не входила в планы герцога Фиарийского, и теперь простой высылкой в Водачче, как после Турнельского парка, Антрагэ уже не отделается. Он задел самолюбие короля, и пускай был прав перед Господом и людьми, но от королевской мести его это уже вряд ли спасёт. И сюзерен не убережёт. Официально никаких претензий у короны к Антрагэ нет, но он же может встретить наёмного бретёра, а то и целую компанию наёмников в тёмном переулке. Такое не редкость на улицах Эпиналя, как и любого другого города Святых земель. Как бы хорошо не владел рапирой Антрагэ, всегда найдётся тот, кто владеет ею лучше. Или же его просто возьмут числом.
Герцог явился в дом барона без пышной свиты, в сопровождении лишь пары доверенных слуг и всего пятерых пажей. Он приехал верхом, а не в карете, и вряд ли был узнан. Ещё один титулованный гость — к Антрагэ после дуэли зачастили сторонники герцога с поздравлениями, которые хотели непременно высказать лично.
— Друг мой, — покачал головой Рене Лев после короткого приветствия и поклонов Антрагэ, — скажу тебе прямо, ты умеешь заводить врагов. Однако на сей раз своей дуэлью с несчастным глупцом Ла Шатеньре ты сыграл мне на руку.
Ла Шатеньре оказался и глупым, и подверженным смертному греху гордыни. Он не вынес позора проигранной на глазах у короля дуэли и глубокой ночью, сорвав повязку с раны, истёк кровью. Король хотел и его могилу увековечить памятником из мрамора, но этого не допустил кардинал Рильер, напомнив его величеству, что самоубийц хоронят за оградой кладбищ, где пышное надгробье будет смотреться не слишком уместно.
— Ты должен снова покинуть страну, мой верный вассал, и путь твой, как и в прошлый раз, лежит в Водачче.
— Ваша светлость? — удивился Антрагэ. — Снова в этот город? Чем он так примечателен для вас, что вы уже второй раз отправляете меня туда?
— В прошлый раз, Антрагэ, ты поехал туда, где до тебя не дотянулся бы и король в своей жажде мести. Теперь же у тебя будет дело в этом городе.
Антрагэ не стал спрашивать, какое именно — он терпеливо ждал, когда герцог продолжит.
— Представляю тебе капитана Артура Квайра, — кивнул герцог на одного из приближённых, кого Антрагэ видел сегодня впервые, — он родом из Страндара, но верно служит мне.
Глянув в лицо Квайру, чьи губы постоянно кривила лёгкая ухмылка, Антрагэ решил, что такой человек вряд ли верен кому бы то ни было, кроме самого себя. И он очень надеялся, что это понимал и герцог.
— Капитан сопроводит тебя в Водачче, куда ты прибудешь на борту страндарского корабля.
— Но что именно я должен сделать в Водачче, ваша светлость? — не утерпев, спросил-таки Антрагэ.
— Ты должен сделать всё, чтобы этот город сам вошёл в моё герцогство, мой дорогой вассал, — усмехнулся Рене Лев, — точно так же, как совсем недавно вошёл в Салентинскую унию.
— Я не мастер интриг, ваша светлость, — удивился Антрагэ. — Для подобной миссии вам нужен некто более ловкий.
— Ты мастер клинка, Антрагэ, по праву носящий звание маэстро. Твой отъезд в Водачче, где у тебя моей милостью есть даже собственный дом, не вызовет ни у кого лишних подозрений. Ты покинешь Эпиналь и Адранду на страндарском корабле и прибудешь в Водачче, где станешь действовать от моего имени.
Тогда Антрагэ понял, что сюзерену от него нужны вовсе не ловкие действия, которые в итоге приведут к тому, что Водачче станет частью герцогства Фиарийского. Хотя скорее они приведут к гибели самого Антрагэ и всех, кто вместе с ним окажется замешан в этой авантюре. В Водачче Антрагэ должен стать клинком и глазами сюзерена, подтверждая одним своим присутствием одобрение всех действий капитана Квайра. В случае же, если тот предаст интересы сюзерена, Антрагэ должен его прикончить.
Ничего этого герцог Фиарийский говорить своему вассалу не стал — Антрагэ был достаточно умён, чтобы понимать всё это без лишних слов.
— Когда страндарский корабль покинет гавань Эпиналя? — спросил Антрагэ, прикидывая в уме, сколько времени ему понадобится на сборы.
Герцог глянул через плечо на капитана Квайра, и тот, поняв его, ответил на вопрос:
— Через два дня, с утренним приливом.
Более чем достаточно, особенно если вспомнить, в какой спешке Антрагэ пришлось покидать Эпиналь в прошлый раз.
Сюзерен, казалось, хотел покинуть гостиную, где беседовал с бароном, однако, уже встав из кресла и направившись к двери, обернулся.
— Совсем забыл, дорогой мой Антрагэ, я ведь пришёл в первую очередь поздравить тебя с победой! Ты славно утёр нос его величеству!
А вот эти слова заставили Антрагэ надолго задуматься. Сюзерен вышел из гостиной, барон проводил его и вернулся обратно. Велел подать лёгкого вина, закусок и трубку. Он много размышлял над сутью предстоящей миссии в Водачче. Отношения между королём и герцогом Фиарийским ухудшались день ото дня. Рене Лев мечтал о прежних временах, когда его герцогство превосходило по могуществу Адранду, когда его предки лишь формально подчинялись Эпиналю и держали свой двор в Тильоне, более роскошный, нежели королевский. Когда к ним приезжали послы от императора Билефельце с недвусмысленными предложениями от его правителя, подписанными титулом «кайзер».[5] Рене Лев хотел выйти из королевской тени — снова стать самостоятельным властителем.
