Ирейс свалился в кресло, шокированный моими словами, почти не глядя. А я на мгновение задумалась, решая с чего начать.
Говорить о своем бедственном положении было до крайности неприятно. Мне было стыдно: лучший пилот, диплом с отличием и все дела… И вдруг докатилась до такого. Но и объяснять причины, по которым получила свободный диплом вместо назначения в исследовательскую экспедицию, я не стала. Просто не смогла рассказать о том, что за несколько месяцев до получения диплома в моей группе сменилась преподавательница психологии. Оказавшаяся… родственницей будущей супруги Фаира. Как преподша узнала о наших с Фаиром планах, я так и не узнала. Хотя, если вдуматься, мы с ним никогда не скрывали своих отношений, психологиня могла и сама догадаться, два месяца смотрела на наши нежности. И все же, по какой причине преподша будто с цепи сорвалась после того, как Фаир женился на дочери вице-адмирала, я так и не смогла понять.
Конфликт с преподавательницей вылился в самую низкую оценку моих способностей по ее предмету, кучу потрепанных нервов и… Я действительно подралась с ней на выпускном. Но никто до сих пор не знает, что это было не спьяну. Я вцепилась ей в волосенки после ее тихих, неслышных никому, кроме меня, слов о том, что я ничтожество, одноклеточное животное, сама по себе ничего не стою и должна быть довольна тем, что до меня хоть кто-то снизошел.
Ирейс странно смотрел на меня, когда я описывала, как живу сейчас, чем занималась все годы после выпуска из академии. Но ни слова не сказал. Просто слушал с каменным выражением лица. Будто его это не касалось. Ну и ладно. Мне же легче, так я себя утешала. Но где-то глубоко внутри меня грыз червячок: и этому тоже безразлична моя судьба.
Скомкано описав появление «супруги» Ирейса и официальную причину моего найма, я перешла к подготовке к старту. И вот тут вывалила на голову киллу все свои подозрения: и скорость, с которой готовили яхту к отлету, и как чиновники производили досмотр, и подозрительных парней-фарнов, грузивших на борт капсулу с «паралитиком». А потом перешла к самому главному:
— Я почти сразу заметила отклонение яхты от курса, — сообщила, глядя в темные глаза килла. — Выправила. Но оказалось, что это был напрасный труд. «Шерварион» будто обладал собственным разумом и летел туда, куда нужно было ему, а не мне. А еще этот фарн-медик. Я просто обалдела, когда увидела, что он взломал запор рубки управления кораблем! Поначалу думала, что он вмешается в управление, подкинет какую-то гадость… Мало ли какие неприятные сюрпризы можно придумать для маленького суденышка в открытом космосе! Но он постоял, посмотрел и попросту вышел, тщательно заперев за собой дверь! — с возмущением рассказывала я.
Ирейс хмыкнул. И небрежно поинтересовался:
— Это все хорошо. Но где он? Ты вроде бы говорила, что мы с тобой одни на корабле?
Темные глаза килла смотрели остро, словно препарировали мне душу. Я сглотнула. И тихо призналась:
— Я его убила. Когда курочила автопилот, он неожиданно возник у меня за спиной и заговорил со мной. Не знаю почему, но мне показалось, что это вообще кто-то третий, не медик. То ли эхо технического отсека в том виновато, то ли у фарна и в самом деле что-то было с голосом, а может, это просто мои растрепанные нервы виноваты, — нехотя призналась я. — Но я как была с прутом в руке, так и повернулась, взмахнув им. И нечаянно вспорола ему шейную артерию. Он умер еще до того, как я осознала, что натворила.
Ирейс ошарашенно хлопнул ресницами, глядя на меня:
— Ну и ну!.. — только и выдавил он из себя.
А я вдруг впервые в жизни заметила, какие густые и длинные у него ресницы. Как черные опахала индийского раджи. Были такие князьки на Земле в седую древность.
— Жаль, конечно, что он подох, не успев рассказать, что делал в техотсеке, — с сожалением протянул, в конце концов, килл. — Ты не осматривала палубу после этого? Может, у него что-то было в карманах или руках?
Я ошарашенно покачала головой. Ирейс меня не осуждает?
— Палубу не осматривала. В карманах ничего не было. Я перед тем, как отдать тело космосу, проверила все карманы и сфотографировала место происшествия в разных ракурсах. И да, мне и самой жаль, что уже никогда не узнать, какого черта он забыл в хвосте «Шервариона».
— Возможно, еще узнаем, — задумчиво отозвался Ирейс. — Покажешь голозаписи? И место, где все случилось? Я так понял, что после того, как ты разрушила узел связи, яхта больше от курса не отклонялась?
— Покажу, — вздохнула я. — И нет, не отклонялась. — Помолчав, я все-таки спросила: — Теперь ты понимаешь, почему бессмысленно лететь на Эльдеус?
Ирейс вдруг наклонился вперед и щелкнул меня по носу:
— Наоборот, я теперь железно уверен, что база этих ублюдков именно там. И ты, дорогая, мне поможешь туда добраться…
Я обалдела. И от поведения Ирейса, и от сделанных им выводов. Уставилась на него, непроизвольно приоткрыв рот, пытаясь понять, какими нехожеными тропами бродит его логика, и услышала, как в старые добрые времена, потрясающее по своей наглости:
— Закрой рот, муха влетит!
Ирейс пальцем подтолкнул вверх мою челюсть. Отвыкшая от таких выходок, я не успела вовремя отшатнуться или предпринять какие-либо другие шаги, чтобы уберечь себя. В итоге чувствительно прикусила себе кончик языка. Чтоб не зашипеть от боли и унижения на радость этому черноглазому гаду, коротко и емко выругалась. А раньше только огрызалась, что это чисто земная поговорка. Насколько я знаю, мухи обитают лишь на моей родной планете. Даже на Венере они не прижились.
— Ого! — Брови килла поползли вверх. — Я не неженка в вопросах ругательств, сам могу и похлеще высказаться, но предпочел бы, чтобы моя женщина не употребляла подобных слов!
Ирейс похабно мне подмигнул, а я повторно уронила челюсть. Чего⁈. Он рехнулся? Какая такая его женщина? Его что, когда несли в капсуле на борт «Шервариона», где-то неплохо приложили головой? Что он несет? Я никогда не была его женщиной и не собираюсь ею становиться, даже если Ирейс окажется последним мужиком во Вселенной!
Устав ждать, пока я осмыслю услышанное, килл вздохнул:
— Да не пыхти ты так! Я думал, что эта фраза поднимет тебе настроение. Положение наше — гаже и не придумаешь. Нужно думать, как выкрутиться, и не угробиться при этом, не засветить легенду и выполнить задание. А ты злишься…
Вот теперь злость схлынула. Вернулась способность мыслить ясно. А вместе с ней пожаловала и досада: это же надо было так глупо подставиться! Хотя килл тоже хорош!.. Ведет себя, как подросток…
— Что ты имел в виду под словами: «не засветить легенду и выполнить задание»? — ухватилась я за возможность сменить тему беседы. Потом подумаю о поведении Ирейса. — Не думаешь же ты…
— Думаю, — неожиданно жестко кивнул килл. — Тина, пойми, пожалуйста: модификанты могут быть смертельной угрозой для Альянса. И с этим необходимо разобраться. А что такое моя жизнь по сравнению с миллиардами жизней невинных существ? Да даже и твоя тоже?
Ирейс изменился, поняла я, разглядывая сидящего напротив молодого мужчину и пытаясь решить, насколько серьезно он сейчас говорит. Повзрослел, возмужал, приобрел совсем другие взгляды на жизнь. Сомневаюсь, что в Академии он думал про жизни граждан Альянса. Я еще помню, как он мечтал выслужиться на службе, чтобы получить возможность купить квартиру в Арганадале.
— Моя жизнь точно ничего не стоит, — проворчала в итоге я, корнем языка ощущая вяжущую горечь несправедливости.
Почему продолжительность жизни тех же арлинтов и киллов почти в четыре раза выше, чем у землян? Почему так несправедлива природа? Да, ученые Альянса уже доказали, что умственные способности в восьми случаях из десяти у землян выше, чем у остальных рас, входящих в состав Альянса. Даже если не учитывать то, что земляне созревают быстрее. Несмотря на все наши способности к обучению, работодатели очень редко доверяют землянам ответственные посты. Объясняют просто: не успеют они и коллектив привыкнуть к работнику, как того уже нужно отпускать на пенсию. Он уже в силу возраста теряет работоспособность. Мне не хотелось об этом думать, но Деннел тоже уволил меня из-за того, что не за горами оказалось то время, когда у меня начнет снижаться острота восприятия, слуха и зрения, выносливость и все остальное.
