Настолько бестактно мачеха себя ещё не вела, так что я был удивлён таким неприятным переменам. Или это у неё те самые дни начались?
— Екатерина, право проживания в доме не означает, что вы можете позволить себе хамить главе рода.
— Ты пока ещё не глава, документов нет. И что за фамильярности? Для тебя я Екатерина Андреевна, имей уважение к старшим!
Со вздохом отложил столовые приборы и внимательно посмотрел на женщину.
— Чего вы добиваетесь? Вам ведь прекрасно известно, что отсутствие документов на руках не лишает меня законной власти. Решили прощупать рамки дозволенного? Спешу разочаровать, вы уже их нарушили.
— Да? — засмеялась она. — И что же ты мне сделаешь? Пальчиком погрозишь?
Не спеша поднялся со стула, подошёл ближе и положил свою ладонь поверх её. Мачеха попыталась вырваться, но не вышло.
— Вы лишаетесь привилегии носить это кольцо.
Женщина моргнула пару раз и принялась хохотать, но ровно до того момента, как я убрал руку. Она поняла, что её печатка пропала. Спокойно сел на своё место и продолжил завтрак.
Стоило только подумать о том, что хочу забрать кольцо, и в голове сразу появилось знание, как это сделать. Будто инстинкт какой-то. Даже если бы ошибся, просто воззвал к богу, так как знал, что он всегда мне ответит. Потому ударить в грязь лицом не рисковал.
Лишение печатки произвело на Катерину неизгладимое впечатление. Она сразу же притихла и начала, наконец, есть. Реакция близняшек также была бесподобна — руки под стол попрятали и с ужасом уставились на меня. Картина, ласкающая взор.
Оставшееся общее время мы провели в тишине. Женщины были напряжены, в отличие от меня, но разряжать обстановку я не собирался.
После чая уже было встал и собрался уходить, как Катерина остановила меня:
— Серёжа, нам надо бы денег. Согласно предписанию Кости, разумеется.
— Денег нет, но вы держитесь, — ответил я с чувством и быстро вышел из столовой.
Первым делом направился на кухню за своими свежими пирожками от Галины. Правда, в этот раз они были просто подогреты, так как остались после похорон.
Впервые видел женщину такой довольной. Интересно, о чем она думает? Что скоро сможет попросить себе свободу? Или разговор в столовой подслушала? Хотя неважно.
На обратном пути в коридоре дорогу мне перегородила неугомонная Катерина.
— Скарабейников, ты совсем совесть потерял?! Прям как твой отец! Яблоко от яблони… Мне нужны средства на текущие расходы.
— То есть вчера вам всего хватало, а сегодня неожиданно что-то изменилось?
— Именно так, — уверенно заявила она, по обыкновению скрестив руки под грудью и задрав подбородок. Быстро же вновь уверилась в своих силах.
— Очень жаль, — я сочувственно покачал головой. — Мне казалось, вам можно доверить ведение учёта, ведь и опыт имелся, но, видимо, на слишком многое рассчитывал. До конца этого месяца осталось около недели, а вы уже выбились из бюджета. Непорядок. Но ничего страшного, я избавлю вас от этого неблагодарного занятия, так что можете освободить кабинет.
Мои слова её разозлили, но униматься я не собирался.
— Также будьте добры, подготовьте документы аренды, я хотел бы с ними ознакомиться.
— Это ещё зачем? — насторожилась мачеха, с прищуром сверля меня недовольным взглядом.
— Хочу их расторгнуть, если это окажется возможным, и как можно скорее. Нам больше нет нужды разграничивать родовой дом на клетушки ради сдачи в аренду.
— Ты же только что сказал, что денег нет! И намерен лишить семью стабильного пассивного дохода? — удивлённо воскликнула она, отступив на шаг назад.
— Что ж, вы меня подловили, — улыбнулся я, делая глубокий вдох. — Деньги действительно есть.
Достал из внутреннего кармана пачку купюр, отчего глаза женщины загорелись. Пересчитал перед ней все шестьсот рублей, после чего перевёл взгляд на Катерину. Но стоило ей протянуть руку в жажде халявной наживы, как я разжал мизинец, и из-под него вынырнул рубль. Ведомый моей силой, он приземлился на ладонь «любимой мачехи».
— Берите, не стесняйтесь. Можете ни в чём себе не отказывать, — пока говорил это, запихнул купюры обратно во внутренний карман и аккуратно обошёл ошарашенную дамочку, после чего поспешил сбежать из дома. Ведь если бы заржал так невовремя, то разрушил бы всё очарование ситуации.
Пребывая в хорошем расположении духа, направился на постоялый двор. Так как я уже неоднократно приходил к Лопухову, консьерж меня спокойно пропустил, дав расписаться в тетради посетителей.
Дверь номера открыл сонный Виктор. Странно, обычно он всегда рано просыпается, вне зависимости от того, есть ли у него дела.
— Не ожидал, что вы действительно сегодня придёте, — сказал Лопухов, прикрывая зевок ладонью.
— Я ведь предупреждал.
— Не сочтите за грубость, но я вчера воспринял ваши слова как пустую браваду.
Я улыбнулся. Накануне мы с ним после кладбища направились в кафе и немного выпили. Я тогда в основном молчал, дав ему выговориться о себе и своей семье — ничего серьёзного, лишь тёплые воспоминания. Мне самому нечего было рассказать. О прошлом Сергей знал мало, о своём говорить я не мог.
— Так вы меня впустите или я и дальше буду на пороге стоять? — поинтересовался у него.
— Да-да, простите, — Лопухов пригласил пройти внутрь.
Так как он не ждал меня, то и макров не подготовил. Пришлось немного задержаться, после чего я направился на рынок.
Завидев меня, Харитон Тихонович тут же попытался отправить домой. Он уже занял мой прилавок, так как вчера отдал ключ, а на его месте стоял незнакомый мне молодой парень.
Примечательно, что Харитон продолжал выкать. Видимо, уже из-за того, что я являлся, по сути, его работодателем. При этом манера поведения не изменилась, он был всё так же раскован. К сожалению, как ни пытался ему объяснить, что личное и работу следует разделять, он меня не слушал и оставался самим собой в любой ситуации.
Разумеется, я не собирался слушаться своего нового работника, так что помог ему подготовить рабочее место к торговому дню. Ничего, сегодня постоим вдвоём.
Конечно, я намеревался ещё потратить время на подготовку лавки к приёму посетителей на завтра, вот только спешить было некуда. Площадь там небольшая, с Галей мы быстро со всем справимся. А вот дать торговому дню пропасть без выгоды — преступление. К тому же думал всерьёз взяться за манеры Харитона. Ведь он теперь будет представлять меня и мой род, так что должен вести себя соответствующе.
Кроме того, хотелось лично предупредить своих более мелких поставщиков о смене места дислокации.
Будто слыша мои мысли, вскоре явилась местная банда. Их главарь-весельчак всё так же сыпал шутками, на которые я вежливо улыбался. Выговорившись, он передал мне макры. В отличие от первого раза, уже не пытался впарить высокоуровневые камни.
— Василий Антипович, — обратился я к нему. — Вынужден сообщить вам пренеприятнейшее известие.
Разумеется, он заржал. Но не потому, что знал известное в моём прежнем мире произведение Гоголя. Ему в принципе была неважна причина для спонтанного веселья.
— Давайте рассказывайте, что у вас там за новость такая, — улыбался он.
— Дело в том, что я открываю лавку.
— Ого, — главарь тут же стал серьёзнее.
— Да, и теперь вы можете приносить мне более ценные макры по новому адресу. Если найдёте что-то необычное, то обещаю выкупить по хорошей цене. Скажите, а вы на той улице не оказываете своих услуг?
— Нет, к сожалению, — Василий Антипович помялся, прокашлялся и разочарованно вздохнул. — Жаль, что переезжаете. Без вас здесь станет пусто.
— Ох, не стоит так переживать. На этом месте продолжит стоять мой новый работник.
— Это какой же?
— Вы его прекрасно знаете. Харитон Тихонович.
Главарь с усмешкой посмотрел на мужчину за моей спиной, но ничего не сказал. Харитон всё это время стоял как вкопанный, словно боялся лишний раз пошевелиться, а может, и лелеял последнюю надежду сойти за ветошь.
