"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Басов Николай Владленович

Когда на празднике жертвоприношения из-за идола в собравшихся полетели огненные стрелы, он решил, что наступил его смертный час и буквально почувствовал, как острый наконечник пронзает ему живот. Он и в самом деле поранился: о собственный нож, когда падал в снег и медленно уползал прочь, стараясь одновременно прикинуться трупом и добраться до узкого окошка в подвал, откуда в замок вёл спасительный подземный ход. Его хитрость удалась, налетевшие невесть откуда дикари не удосужились прикончить его ударом копья или топора, а изба горела достаточно долго, чтобы он успел проникнуть в задымлённый лаз и, рискуя быть заваленным пылающими брёвнами, спуститься под землю по крутым каменным ступеням. От полетевших следом за ним головешек кое-как запалил один из стоявших здесь наготове факелов.

Потом было изнурительное блуждание в поисках правильной дороги в замок. Он ходил ею лишь однажды, а потому призвал на помощь всю свою израненную и запуганную смекалку, но в конце концов выкрутился и здесь. Промозглый коридор, плутая, привёл его к подножью Меген’тора, и здесь он долго отлёживался и отсиживался, благо выход из подземелья пролегал через подвал, который с незапамятных времён использовался как склад для скоропортящихся продуктов и запасов продовольствия вообще. То, что попало Симе под руку, испортиться не успело. Или он просто этого не заметил, пока набивал голодный желудок и размышлял, что предпринять дальше.

Прежние его хозяева наверняка погибли. Пожар получился настоящий, дикари тоже были настоящими, теперь там остались только трупы, а трупов Сима не любил. Они не могли ему помочь. Зато ему мог бы, наверное, помочь тот, кто, как он знал, принимает все решения замке – Скелли. Они никогда не были по-настоящему близки. Сима побаивался главного писаря даже больше, чем когда-то Йедду. Но разве был у него сейчас выбор? Тем более что он вряд ли станет носителем дурных вестей – Скелли уже и без него всё прекрасно о случившемся знает.

У Симы голова шла кругом. Совсем недавно он переполнялся планами на будущее и радостью от их предвкушения, и вот уже всё превратилось в прямом смысле слова в пепел и развеяно по ветру. Неужто его вечный удел – прятаться, ползать на брюхе в пыли и пытаться всего-навсего выжить? Тэвил, дай мне сил преодолеть и это!

Ещё одним человеком, к которому он мог бы обратиться за помощью, был дерзкий юноша по имени Гийс. Именно он в своё время послушался сладких увещеваний Симы и вызволил его из плена, который грозил окончиться для последнего весьма плачевно. Гийс получил обещанный Симой выкуп за свою жизнь: Скелли сделал его большим человеком в замке. Правда, насколько Сима слышал, совсем недавно он точно так же его разжаловал: за излишний гонор, самомнение и спесь. Скорее всего, Гийса сейчас здесь даже нет. Едва ли он будет торчать в Меген’торе, если ему не рады. У парня из хороших качеств определённо есть гордость и чувство собственного достоинства. Нет только малости – силы пробить себе дорогу, свернув шеи всем вокруг, но не себе. Как теперь и у Симы…

Отдохнув и подкрепившись, он приступил к опаснейшей части своего плана по спасению: поискам Скелли. Это уже было попроще, чем ползать по подземелью, поскольку в Меген’торе он одно время оказывался довольно частым гостем. К своему удивлению и радости Сима обнаружил, что башня подозрительно пуста. Ощущение было такое, будто все бывшие её обитатели разбежались, а новые ещё не пожаловали.

Начал он, как водится, с подземного этажа, где жили и трудились писари. Он видел нескольких, но побоялся обратиться к ним с расспросами. Если не хочешь, чтобы тебя застукали, не показывайся никому. Он в одиночку добрался до покоев Скелли, однако не обнаружил там ничего, кроме кровавых луж на полу и пятен крови на постели. Из чего он сделал вывод, что главный писарь замка либо сильно ранен, либо убит. Покидая комнату Скелли, он обследовал все уголки в поисках чего-нибудь, что могло бы ему пригодиться, например, ларца, в который тот прятал какие-то, вероятно, наиболее ценные свои записи, однако ларец исчез вместе с хозяином. Значит, Скелли оставлял это место в сознании, раз прихватил с собой главное. Или же ближайшие помощники уже успели позаботиться об этом сами в его отсутствие.

Сопоставив увиденные следы, Сима пришёл к выводу, что человеком, который наверняка знает о местопребывании Скелли должен быть лекарь замка, Мунго. Если со Скелли случилась беда, его наверняка позвали на помощь. Тем более что прежде Мунго не раз выручал главного писаря из самых незавидных ситуаций. Взять хотя бы недавнюю попытку его отравления.

Сима пробрался в комнату, где как он точно знал, жил Мунго. Увы, безуспешно. Помещение тоже оказалось негостеприимно пустым. И тут, как говорится, было бы счастье, да несчастье помогло. Кто-то снаружи дёрнул ручку двери, и Сима, не найдя ничего лучшего, бросился плашмя на деревянный пол и закатился под широкую кровать. Вошедший прошёлся по всей комнате, явно что-то выискивая, но, похоже, спешил, потому что заглянуть под кровать так и не удосужился. Зато Сима, лёжа, затаив дыхание, на коврике, почувствовал, что в бок его что-то колет. И это был точно не нож, который он предупредительно запрятал подальше.

Когда незваный гость ушёл, Сима отодвинул ковер в сторону, и понял, что кололось железная рукоятка на деревянной крышке люка. Такие есть в каждом доме и ведут в подпол, правда, он никак не ожидал обнаружить подпол в башне да ещё высоко над землёй, поскольку спальня лекаря находилась на втором ярусе. Как бы то ни было, перед Симой открылся очередной тайный ход, точнее, лаз, так что грех было этим не воспользоваться.

Сима нисколько не удивился своей находке. Наивно было бы предполагать, что люди, построившие столь затейливую систему подземных лабиринтов, откажут себе в удовольствии сделать нечто подобное и внутри башни.

Места под полом оказалось предостаточно, чтобы двигаться на четвереньках, света, проникавшего через узкие прорези в стенах, тоже, и вскоре он уже наткнулся на то, что искал: на удобном тюфяке возлежал спящий Скелли, а Мунго сидел рядом и что-то читал. К счастью, лекарь узнал Симу: тот заметил, как он снимает ладонь с рукоятки угрожающего вида кинжала на боку.

Втроём они провели в этом укрытие несколько дней. Мунго был единственным, кто иногда осторожно выбирался наружу, чтобы вернуться с чем-нибудь съедобным. Скелли был ранен очень тяжело, но чудодейственные лекарства медленно, но верно возвращали его к жизни, так что сперва он узнал Симу, потом стал есть, а потом смог почти без посторонней помощи выбраться следом за лекарем через другой лаз в узкий каменный коридор, который, как оказалось, связывал некоторые комнаты замка дополнительными тайными ходами. Коридор шёл ступенями вверх и вниз вдоль внешней стены башни и очень понравился Скелли, который к своему стыду был вынужден признать, что не подозревал о его существовании. Мунго отыскал ещё более удобную спаленку, причём такую, из которой не было выхода наружу, то есть, никто извне не мог проникнуть в неё обычным путём. Там было много никогда не убиравшейся пыли, но зато она была совершенно безопасна, если подобное слово вообще применимо в такое время и в такой ситуации, и Скелли с Симой получили возможность отсиживаться и отлёживаться в ней столько, сколько заблагорассудится, а заодно разговаривать, что называется, по душам. Если бы, конечно, нечто подобное в их тщедушных телах ещё теплилось.

Здесь, в пыли и холоде, во время одной из частых отлучек Мунго, Сима узнал, что перед ним сидит не только главный писарь замка и один из тех немногих, кто совсем недавно действительно правил отсюда всем Вайла’туном, но и его родной отец. Что побудило Скелли сделать это запоздалое признание? Вероятно он в своей несуществующей душе сознавал, что жизнь уже не будет вечной и что лучше на всякий случай попробовать хоть как-то очистить совесть. В любом случае Сима, как ни странно, не слишком удивился. Нечто подобное он подозревал. Они с писарем были слишком похожи внешне. Про внутреннюю схожесть Сима мог судить только теперь, поскольку раньше они общались примечательно мало. Наконец ему стало понятно, отчего его нисколько не угнетала смерть отца, которому он собственноручно помог встретиться с Квалу гораздо раньше положенного срока. Оказывается, это был совсем чужой ему человек. Мать тоже хороша! Оказалась шлюхой, готовой переспать с таким уродом, как Скелли, только за то, чтобы её муж получил столь желанный титул. Хорошо, что Сима вообще никогда её не видел и не знал, а то бы его вырвало. Поделом, значит, подохла, рожая его в муках и отчаянии.